В коридоре было пусто

Только в дальнем конце, возле кухни, качалась лампочка под потолком.

А еще ему показалось — всего на одно мгновение, — что за поворотом мелькнула темная фигура.

Глава третья Нина

Новое утро началось дождем. Видимо, он начал накрапывать еще ночью — тихий, мелкий, почти незаметный, — а к утру превратился в ту бесконечную ленинградскую морось, которая не падает с неба, а будто просто висит в воздухе. Мокрые стены домов потемнели еще сильнее, вода стекала по граниту набережной, во дворе-колодце тянуло сыростью, и даже окна коммунальной квартиры казались заплаканными. В такую погоду выходить из дома не хотелось. Гораздо приятнее наблюдать за несчастными прохожими, которым пришлось покинуть свои квартиры, из окна.

Алексей проснулся поздно. В редакцию нужно было только к полудню, и впервые за долгое время он позволил себе не вскакивать сразу. Несколько минут он лежал, слушая квартиру. Ему казалось, он начинает привыкать к новым звукам, которые теперь стали его обыденностью — шумела вода на кухне, все так же надрывно и подолгу кто-то кашлял за стеной, а в коридоре старушки шаркали тапочками. И все же, это утро отличалось от вчерашнего. Алексей не сразу понял, чем. И только спустя пять минут он вдруг понял: не было Нины. Именно ее голос вчера первым прорезал утреннюю сонную тишину квартиры: смех, спор из-за чайника, громкие разговоры через весь коридор. Казалось, девушка физически не умела двигаться бесшумно, и даже когда просто проходила по коридору, оставляла за собой ощутимый след.

Сегодня было тише, чем обычно. Алексей неспешно оделся и вышел на кухню, чтобы вскипятить воды и заварить себе чаю.

За большим некогда обеденным столом, как и утром ранее сидел Виктор Михайлович и читал вчерашнюю газету, близоруко приблизив ту к очкам. Лиза стояла у окна и чистила картофель. Ажурные очистки, аккуратные, очень тонкие время от времени падали на подоконник, застеленный газетой. Марфа Степановна гипнотизировала чайник на примусе, но тот не желал греться быстрее, чем мог сам.

— Доброе утро, — сказал Алексей соседям.

— Доброе, — отозвалась Лиза, бросив быстрый взгляд на Воронова. Он поймал его, и Алексею показалось, будто девушка чем-то встревожена. Лиза, не ожидая, что молодой человек будет смотреть в ответ, стушевалась и быстро отвернулась к окну. Алексей усмехнулся про себя: ему показалось, что девушка зарделась.

— А где Нина? — спросил Воронов, наливая воду из-под крана в свой старенький металлический чайник.

Лиза на секунду перестала чистить картофель. Спина ее напряглась, но тут же плечики опустились, и она поникшим голосом сказала:

— Не возвращалась.

— Не ночевала дома?

— Нет. — выдавила Лиза. В голосе ее смешалось волнение за Нину и в то же время будто сожаление, что Воронов спрашивает не о ее самочувствии или делах, а о Нине.

Виктор Михайлович хмыкнул, не отрываясь от газеты:

— Молодая девица. Может, у знакомых осталась.

— Она бы предупредила, — тихо сказала Лиза.

Старушка сняла вскипевший чайник и пошла вон из кухни.

— Обязательно? — Алексей поставил свой чайник на плиту

— Да.

Марфа Степановна вдруг обернулась у самой кухонной двери.

— Нехорошо это.

— Да перестаньте вы, — раздраженно сказал Виктор Михайлович. — Сразу у вас все нехорошо.

Но Алексей заметил: газету бухгалтер держал вверх ногами.

Еще с минуту в кухне висела странная, будто неловкая тишина, а потом чайник журналиста засвистел, загудел и выдал порцию горячего пара. Лиза оставила картофель и достала из буфета два стакана. Ловко, шустро, хотя это никак не вязалось с ее обычным поведением и манерой говорить, она наполнила посуду кипятком и бросила в него по щепотке чаю. Чаинки закружились в горячей воде, распрямляясь, отдавая кипятку цвет и аромат. Девушка ловко подхватила стаканы с чаем, подошла к столу и поставила перед Алексеем горячий напиток.

— Спасибо вам, Лиза, — поблагодарил Воронов, сел на стул и пододвинул стакан к себе.

— Она никогда не оставалась ночевать вне дома, — сказала девушка негромко. — Ни разу.

— Может, случилось что-то?

— Что?

Ответа у него не было.

Кухня постепенно наполнялась жильцами. Появилась Анна Петровна с мокрыми волосами и вечным недовольным выражением лица, потом прошла актриса Лидия Карельская — сонная, в длинном халате, с тонкой папиросой в пальцах.

— Нина не объявлялась? — спросила она сразу.

Лиза покачала головой.

Лидия нахмурилась.

— Вчера ее видели?

— Вечером, — сказал Виктор Михайлович. — На кухне была.

— А потом?

Все замолчали.

И Алексей вдруг впервые почувствовал, как быстро меняется атмосфера в квартире, когда из нее исчезает один человек. Будто из механизма вынули маленькую, но важную деталь, и теперь все продолжало двигаться, но уже как-то неправильно.

Лиза машинально нарезала черный хлеб на куски и взяла из своего буфета банку варенья. Подвинула то к Алексею и задумчиво сказала:

— Угощайтесь. Это от тетки, она в Новгороде живет, варит из собственного сада.

Алексей кивнул, взял кусок хлеба и намазал его вареньем. Оно было грушевым — тягучие золотистые дольки в янтарной, прозрачной жидкости. Совсем такое, как варила его матушка.

По оконным стеклам медленно текла вода.

— Может, в милицию сообщить? — осторожно спросил Алексей, прожевав кусочек со вкусом их детства.

Виктор Михайлович строго посмотрел на него поверх очков.

— И что вы скажете? Что взрослая девушка домой не пришла? Засмеют.

— Но если…

— Милиции сейчас не до романтических исчезновений.

Лиза, которая собиралась стряхнуть картофельные очистки в ведро, громыхнула им слишком резко.

— Это не романтическое исчезновение.

Все снова посмотрели на нее. Она смутилась и отвернулась к запотевшему окну. Алексей заметил, как дрожат ее пальцы.

После завтрака он все-таки заглянул к Нине. Дверь оказалась не заперта.

Комната была маленькой и удивительно светлой, несмотря на серый день. На спинке стула висело платье, на столе стояла чашка с остатками недопитого чая, возле зеркала лежала раскрытая пудреница. Кровать осталась неразобранной, будто хозяйка вышла всего на несколько минут.

Алексей остановился посреди комнаты, осматриваясь. Почему-то именно эта аккуратная небрежность насторожила его сильнее всего. В комнате было ощущение внезапного отсутствия человека. Не отъезда, не ухода, а именно отсутствия. Как будто владелица комнаты просто вышла за чем-то на кухню или в уборную.

Алексей медленно подошел к узкому, зашторенному ситцевой занавеской окну. Во дворе под дождем качалось на веревке белье. Ветер трепал его остервенело, будто хотел сорваться мокрые простыни и разбросать по темноватому колодцу. Внизу, возле флигеля Федор колол дрова. Старый дворник поднял голову, будто почувствовав на себе взгляд, и несколько секунд смотрел прямо на окно Нининой комнаты, а потом отвел глаза.

Алексей отошел и отправился прочь. Пора было идти в редакцию. В конце концов, в гости его никто не звал. И задерживаться в комнате девушки было совсем неприлично. Может быть, Нина действительно выскочила к соседям или подруге, припозднилась, да так и осталась ночевать. Сейчас вернется и застанет Воронова снующим по чужой жилплощади.Но Нина не вернулась…

—.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-

Дорогие, приглашаю вас в одну из книг нашего литмоба.

Анастасия Новицкая «Секрет одной картины», 18+

Аннотация:

Она хотела нарисовать шедевр. А нарисовала улику.

Кира Новикова, талантливая художница на грани выживания, получает заказ, от которого невозможно отказаться.

Полгода работы. Бессонные ночи. И одно лицо незнакомки из старой газеты.

Картину крадут за день до сдачи.

Киру арестовывают, заказчик клянётся её уничтожить, а единственный, кто предлагает помощь Александр Соболев, загадочный детектив, незнакомец, в которого она дважды врезалась.