— Да.

— То есть ты…

Данил замолкает и проводит ладонью по лицу.

Я никогда не видела его таким растерянным.

Даже когда призналась, что люблю, он держался увереннее.

— Ты не рад? — спрашиваю тихо.

Его голова резко поднимается.

— Что?

— Ты молчишь.

— Я пытаюсь не сойти с ума.

— Это не ответ.

Данил придвигается ближе, обхватывает моё лицо ладонями и целует. В щёку, в уголок губ, потом прижимается лбом к моему лбу.

— Я рад, — произносит он. — Господи, Крис… Я не знаю, что сейчас говорить.

— Можно начать с чего-нибудь нормального.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Я не выдерживаю и смеюсь.

— Это первое, что пришло тебе в голову?

— Нет. Первое я не могу произнести при тебе.

— Почему?

— Потому что ты беременна.

— Беременным нельзя слышать ругательства?

— Тебе нельзя нервничать.

— Началось.

Данил опускается передо мной на колени. Его ладони ложатся на мои бёдра, взгляд задерживается на животе, который пока ничем не отличается.

Потом он осторожно касается его.

Так, будто под тонкой тканью домашнего платья уже можно почувствовать ребёнка.

— Здесь? — спрашивает он.

— Где-то там.

— Очень точное объяснение для экономиста.

— Врач показала на экране. Я не запомнила медицинские подробности.

— У тебя есть снимок?

— В комоде.

Данил поднимается так резко, что ударяется коленом о край стола.

— Осторожно!

Он даже не реагирует.

— В каком ящике?

— Нижнем. Под скатертями.

Через несколько секунд конверт оказывается у него в руках. Данил возвращается на диван, садится ближе и осторожно достаёт маленький чёрно-белый снимок.

Наклоняет к свету.

Хмурится.

— Где ребёнок?

Я показываю на небольшое светлое пятно.

— Здесь.

— Это?

— Да.

Он долго разглядывает снимок.

Пальцы держат бумагу за самые края. На лице нет улыбки, но я вижу, как двигается его горло, когда Данил сглатывает.

— Наш? — спрашивает он тихо.

— Нет, Данил. В клинике выдали случайный.

Его взгляд поднимается на меня.

— Я не в этом смысле.

— Знаю.

Пододвигаюсь ближе и кладу голову ему на плечо.

— Наш.

Данил выдыхает. Потом целует меня в волосы и снова смотрит на снимок.

— Почему поехала одна?

Вот и начинается.

— Потому что ты был на встрече.

— Мог отменить.

— Я не знала, что мне скажут.

— Тем более должна была позвонить.

— Хотела сначала убедиться.

Он проводит большим пальцем по краю снимка.

— В следующий раз едем вместе.

— Если сможешь.

— Смогу.

— У тебя работа.

— Крис.

— Хорошо. Вместе.

Его плечи немного расслабляются.

— Что сказал врач?

— Что всё хорошо. Назначила витамины, анализы и следующий приём через две недели.

— Какие витамины?

— Я купила.

— Где?

— На кухне.

— Покажешь.

— Покажу.

— Тебе нельзя стоять на стульях.

— Беременность не делает меня стеклянной.

— На стульях всё равно не стоишь.

— Данил.

Он поворачивается ко мне.

— Это просьба.

По выражению лица ясно, сколько усилий ему потребовалось заменить другое слово.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Пока.

— И работать по выходным не будешь.

— Вот это уже не просьба.

— Тогда обсудим позже.

— Сначала ты прочитаешь нормальную информацию о беременности, а не начнёшь запрещать мне дышать.

— Я уже читаю.

— Когда успел?

— Пока ты говорила про врача.

Он показывает телефон. На экране открыта статья о первом триместре.

— Ты невозможен.

— Зато подготовлюсь.

— Только не звони моей маме каждые три часа.

— Я и не собирался.

Из прихожей доносится звонок в дверь.

Мы одновременно поворачиваем головы.

— Родители, — говорю я.

Данил смотрит на часы.

— Они на двадцать минут раньше.

— Наши матери всегда приходят раньше, когда думают, что мы готовим сюрприз.

— Они знают?

— Нет.

Он сразу убирает снимок обратно в конверт.

— Скажем сегодня?

— Я для этого их и позвала.

Данил некоторое время молчит, потом качает головой.

— Не хочу.

— Почему?

— Хочу оставить это нам хотя бы на один вечер.

В его голосе нет приказа. Только непривычная уязвимость, от которой спорить расхочется даже мне.

— Они уже стоят за дверью.

— Скажем после ужина.

— Это всё равно сегодня.

— Значит, до десерта новость наша.

Я улыбаюсь.

— Договорились.

Данил снова включает гирлянду, затем прячет конверт во внутренний карман пиджака.

— Зачем ты забрал снимок?

— Он мой.

— Вообще-то мой.

— Там наш ребёнок.

— И он сейчас находится во мне.

Данил задумывается.

— Логично.

— Верни.

— После того как сделаю копию.

Звонок повторяется.

— Дети! — доносится из коридора мамин голос. — Мы слышим, что вы дома!

— У неё есть ключ, — напоминаю я.

— Я заменю замок.

— Не смей.

— Тогда заберу ключ.

— Она сделает новый.

Данил встаёт и протягивает мне руку.

— Твоя мать страшнее любого взломщика.

— Говори тише.

Он помогает подняться, хотя я в этом не нуждаюсь. Потом задерживает ладонь у меня на спине и внимательно осматривает.

— Точно всё хорошо?

— Точно.

— Не тошнит?

— Сейчас нет.

— Если станет плохо, сразу говоришь.

— Хорошо.

— Не терпишь и не скрываешь.

— Данил, открой дверь, пока мама сама её не вынесла.

Он целует меня в висок.

— Люблю тебя.

У меня снова сжимается горло.

— Я тебя тоже.

В прихожей уже слышен звук поворачивающегося ключа.

— Вот видишь, — говорит Данил. — Я предупреждал.

Мама входит первой. За ней тётя Марина, папа и дядя Олег. В квартиру сразу проникают холодный воздух, запах снега и громкие голоса. Мужчины снимают пальто, мамы передают мне контейнеры с едой, хотя я несколько раз просила ничего не приносить.

— Почему вы так долго не открывали? — спрашивает мама.

Её взгляд перемещается с меня на Данила.

— Были заняты, — отвечает он.

— Данил! — шиплю я.

Папа кашляет и отворачивается. Дядя Олег снимает шарф с таким интересом, будто никогда раньше его не видел.

Тётя Марина улыбается.

— Мы можем прийти позже.

— Вы пришли на ужин, — говорю я. — Раздевайтесь.

— Мы уже.

— Тогда проходите.

Данил кладёт ладонь мне на поясницу и ведёт в столовую. Мама замечает жест. Её глаза слегка сужаются, но она ничего не говорит.

Пока.

Ужин проходит шумно. Папа рассказывает о новом проекте, дядя Олег жалуется на проверку в одном из ресторанов, тётя Марина расспрашивает Данила о договоре, ради которого он ездил на встречу.

Мама наблюдает за мной.

Я чувствую её взгляд каждый раз, когда отодвигаю бокал с вином, выбираю воду и морщусь от запаха запечённой рыбы.

К десерту она уже не выдерживает.

— Ты ничего не пьёшь.

За столом становится тише.

— Не хочу.

— Ты всегда пьёшь это вино.

— Сегодня не всегда.

Мама откладывает вилку.

— И рыбу не ела.

— Не люблю.

— Ты сама выбрала рецепт.

— Мам.

Она смотрит на меня. Потом на Данила, который сидит рядом и слишком спокойно режет шоколадный торт.

— Нет, — выдыхает мама.

Тётя Марина вскидывает голову.

— Что?

— Погоди.

— Что случилось?

Мамин взгляд опускается на мой живот.

Я закрываю глаза.

До десерта мы продержались.

Если считать торт десертом, Данил получил желаемое.

— Кристина, — произносит мама непривычно тихо. — Ты…

Под столом пальцы Данила находят мою ладонь.

Я смотрю на него.

Он едва заметно кивает.

Встаю из-за стола. Все пятеро следят за мной так внимательно, что первые слова приходится искать дольше, чем во время защиты диплома.