— Нет.

— Тогда не дёргайся.

— Руки холодные.

Он переводит взгляд на свои пальцы, затем снова касается кожи. На этот раз медленнее.

— Завтра будут синяки, — произносит Данил.

— Пройдут.

— Я должен был ударить сильнее.

— Его забрала охрана.

— Жаль.

— Ты не можешь избивать каждого, кто мне не нравится.

— Он тебя схватил.

В голосе появляется знакомый холод.

— Если бы охрана не подошла, я бы сломал ему руку.

Я верю.

Он говорит без желания напугать. Просто сообщает факт.

— Не нужно из-за меня попадать в полицию.

— Нужно было стоять и смотреть?

— Нет.

— Тогда всё.

Данил откладывает ватный диск и закрывает антисептик.

Я беру его правую руку. Он пытается убрать, но я сжимаю запястье.

— Теперь моя очередь.

— Там ничего нет.

— Костяшки разбиты.

— Крис.

— Сядь нормально. У меня кружится голова, когда ты нависаешь снизу.

Он поднимается и садится рядом. Диван прогибается под его весом. Я достаю чистый диск, наливаю антисептик и осторожно касаюсь покрасневшей кожи.

Данил не вздрагивает.

Смотрит на моё лицо.

— Ты весь вечер пил воду? — спрашиваю я.

— Я был за рулём.

— Лика тоже?

— Она выпила один бокал вина.

— Ты запомнил.

— Я видел.

— А сколько выпила я?

— Два коктейля и два шота.

— Все запомнили, кроме меня.

— Потому что остальные не напились.

Я сильнее прижимаю диск к костяшке. Данил хмурится.

— Случайно, — говорю я.

— Конечно.

— Не читай мне лекцию.

— Тогда ответь на вопрос.

— Какой?

— От чего ты так старательно пыталась забыться?

Мои пальцы останавливаются.

Данил не отводит взгляда.

От него.

Нужно сказать.

Всего одно слово.

Алкоголь подталкивает к честности, а страх удерживает.

— От всего.

— Конкретнее.

— От проекта, университета, Кирилла…

— Кирилл здесь при чём?

— Ни при чём.

— Никита?

— Мы не встречаемся.

Данил резко становится неподвижным.

— Что?

Я выбрасываю использованный диск в маленький пакет.

— Мы не встречаемся.

— Но вчера…

— Вчера я сказала глупость.

— А объятия на парковке?

— Я объяснила ему, что у нас ничего не получится. Он попрощался.

В зелёных глазах появляется облегчение. Данил пытается его скрыть, но я уже заметила.

— Почему не получится? — спрашивает он.

— Не хочу говорить.

— Ты его не хочешь?

— Нет.

— Совсем?

— Данил.

— Что?

— У тебя девушка. Почему тебя волнует, хочу ли я Никиту?

Он отводит взгляд к окну.

За панорамным стеклом горят окна домов, далеко внизу движутся машины. В гостиной тихо. Телевизор выключен, музыка из клуба больше не заглушает паузы.

— Потому что я не умею перестать, — отвечает он.

Сердце пропускает удар.

— Перестать что?

Данил поворачивается ко мне. В его лице что-то меняется, но через секунду он закрывается.

— Следить, чтобы с тобой всё было нормально.

Не тот ответ.

Я опускаю глаза на его руку, которую всё ещё держу.

— А Лика?

— Что ты хочешь услышать?

— Не знаю.

— Весь вечер только о ней и спрашиваешь.

— Потому что ты был с ней.

— Я встречаюсь с ней. Логично, что мы пришли вместе.

— Логично.

— Но тебя это злит.

— Не злит.

— Крис.

— Хорошо! — Я отпускаю его руку и откидываюсь на диван. — Мне не нравится видеть вас вместе. Доволен?

Данил не отвечает.

— Не нравится, как она касается тебя, — продолжаю я, уже не способная остановиться. — Как ты поправляешь ей волосы, открываешь двери и даёшь своё пальто. Мне не нравится её шарф в твоей прихожей и запах духов в машине. Меня раздражает, что она знает твои привычки, сидит рядом с твоими родителями и ведёт себя так, будто это её место.

Последние слова вырываются тише.

Данил смотрит не моргая.

— А чьё это место? — спрашивает он.

— Не знаю.

— Знаешь.

— Нет.

— Скажи.

Я встаю слишком резко. Комната качается, приходится опереться на стол.

— Ты специально меня доводишь.

Данил тоже поднимается и придерживает меня за локоть.

— Сядь.

— Не хочу.

— Тебя шатает.

— Отпусти.

Он убирает руку.

Я делаю шаг и сразу упираюсь в его грудь. Данил хватает меня за талию, не позволяя упасть.

Мы оказываемся слишком близко.

На нём расстёгнута рубашка. Под пальцами тёплая кожа. Я чувствую, как быстро поднимается его грудь, хотя голос остаётся ровным.

— Поэтому ты пошла в клуб? — спрашивает он.

— Да.

Правда вырывается без защиты.

Данил сжимает талию сильнее.

— Из-за меня?

— Из-за вас.

— Не прячься за Лику.

— Она твоя девушка!

— А тебя это не устраивает.

— Не устраивает!

Слова звучат громко.

Данил замолкает.

Я тоже.

В комнате остаётся только наше дыхание.

Его взгляд опускается к моим губам. Пальцы на талии двигаются, притягивая ближе. Между нами не остаётся воздуха.

Тело вспоминает всё сразу.

Его губы.

Руки.

Кровать за стеной.

Я поднимаюсь на носки и касаюсь ладонью его щеки.

Данил закрывает глаза на секунду. Поворачивает голову и прижимается губами к центру моей ладони.

От этого тихого прикосновения внутри становится горячее, чем от любого поцелуя.

— Крис, — произносит он хрипло.

— Что?

— Не надо.

— Почему?

Он открывает глаза.

— Ты пьяна.

— Я понимаю, чего хочу.

— Завтра можешь захотеть обратного.

— Не захочу.

Сама тянусь к нему.

До его губ остаётся совсем немного, когда Данил удерживает меня за затылок. Не позволяет приблизиться, но и не отталкивает. Его дыхание касается моего лица.

— Не сейчас, — говорит он.

— Раньше ты не отказывался.

В зелёных глазах вспыхивает боль.

— Раньше у меня не было девушки.

Я замираю.

Лика.

Конечно.

Она доверилась ему. Отпустила везти меня домой, поехала с Максимом и не устроила сцену. А я стою в квартире её парня, в его футболке, и пытаюсь его поцеловать.

Медленно опускаю руку.

— Прости.

Данил разжимает пальцы на моей талии, но не отходит.

— Иди спать.

— Ты любишь её?

— Мы уже обсуждали.

— Тогда почему не можешь поцеловать меня?

Он смотрит так, что мне сразу хочется забрать вопрос.

— Потому что я не буду ей изменять, — отвечает Данил. — И не воспользуюсь тем, что ты пьяна. Даже если всю следующую жизнь буду жалеть об этом.

Горло сжимается.

— Очень благородно.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я устала.

— Пойдём.

Он берёт меня за руку и ведёт в спальню.

Каждый шаг отзывается воспоминаниями. Вот стена, к которой Данил прижимал меня. Вот кресло, где лежала моя одежда. Вот тумбочка, в ящике которой раньше хранились мои резинки.

В спальне он включает мягкий свет возле кровати и откидывает одеяло.

— Ложись.

— А ты?

— На диване.

— Можешь спать здесь.

Данил стоит возле кровати, засунув руки в карманы брюк.

— Не могу.

— Мы спали вместе раньше.

— Раньше всё было иначе.

Снова это слово.

Раньше.

Я сажусь на край матраса.

— Лика здесь спала?

Его брови сходятся на переносице.

— Нет.

— Почему?

— Это не твоё дело.

Теперь он возвращает мне мою любимую фразу.

И она действительно причиняет боль.

— Правильно, — говорю я. — Не моё.

Ложусь и поворачиваюсь к стене. Данил накрывает меня одеялом, ставит бутылку воды на тумбочку и выключает верхний свет.

Перед тем как уйти, задерживается возле двери.

— Если станет плохо, позови.

— Хорошо.

— Не вставай сама.

— Хорошо.

— И выпей ещё воды.

— Данил.

— Что?

— Уходи.