Открываю дверь.

Данил стоит на крыльце с большой чёрной коробкой в руках. На нём тёмные джинсы, чёрная толстовка и лёгкая куртка. Волосы влажные от тумана, под глазами залегли тени. Он выглядит так, будто спал не лучше меня.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

Потом его взгляд опускается к моим голым ногам и одному носку.

— Ты теперь так ходишь?

Я машинально прячу босую ступню за другую.

— Это новый стиль.

— Смелый.

— Что ты привёз?

Данил переводит взгляд на коробку.

— Твои вещи.

Я отступаю, пропуская его внутрь. Он входит, вытирает обувь о коврик и закрывает дверь плечом. Знакомый запах сразу заполняет прихожую. Ещё вчера я засыпала рядом с ним, а сегодня не знаю, куда деть руки.

— Мог оставить у родителей, — говорю я.

— Ты просила передать через Максима.

— И?

— Не хочу, чтобы он трогал твоё бельё.

Я резко смотрю на коробку.

— Ты положил бельё сверху?

— Нет.

— Тогда он бы не узнал.

— Я знаю Максима. Он бы узнал.

— Ты мог сложить всё в пакет.

— Я привёз сам.

Коротко и без возможности продолжить спор.

Из гостиной доносится мамин голос:

— Данил, это ты?

Он поворачивает голову.

— Доброе утро, Елена Сергеевна.

— Проходи! Я через пять минут закончу!

Я открываю рот, чтобы сказать, что Данил уже уходит, но мама вновь начинает рассказывать подписчикам о пользе правильного завтрака. Выгонять друга детства через тридцать секунд после приглашения взрослого невежливо.

Да и коробку нужно куда-то поставить.

— Отнеси наверх, — прошу я.

Данил поднимается следом за мной. Доски на лестнице тихо поскрипывают, из маминой студии льётся яркий свет кольцевых ламп. В комнате я освобождаю место возле шкафа, убрав с пола брошенную рубашку.

Данил ставит коробку и выпрямляется.

Теперь он занимает половину моей спальни. Не буквально, но его рост рядом с низкой кроватью и маленьким письменным столом всегда делал комнату теснее. Раньше Данил мог лечь поперёк покрывала, взять мой ноутбук и не уходить до ночи. Я садилась рядом, складывала ноги ему на спину и делала домашнее задание.

Всё было легко, пока мы не решили снять одежду.

— Здесь всё? — спрашиваю я.

— Кроме зубной щётки.

— Почему?

— Выбросил.

— Правильно.

Его губы сжимаются.

— Ещё расчёска.

— Её тоже выбросил?

— Нет. Не нашёл.

Врёт.

Моя расчёска лежала возле раковины в прозрачном стакане. Данил пользовался ею, когда не мог найти свою, и каждый раз жаловался, что на ней остаются длинные волосы.

— Оставь себе на память, — говорю я.

— Уже.

В комнате становится слишком тихо.

Я отворачиваюсь к коробке и снимаю крышку. Внутри всё сложено аккуратно: одежда, косметичка, зарядка, резинки и бельё в непрозрачном пакете. Сверху лежит тот самый учебник по экономике.

Очень символично. Начали с него и им же закончили.

— Спасибо, что привёз.

— Не за что.

Данил не уходит.

Стоит возле двери, засунув руки в карманы куртки, и рассматривает мои фотографии на стене. На одной нам по десять лет. Я с двумя светлыми косами и выбитым передним зубом обнимаю худого Данила в огромных очках. На его щеке след от мороженого, в руках пластиковый меч.

Мама обожает эту фотографию.

Я раньше тоже.

— Мы теперь не разговариваем? — спрашивает Данил.

Закрываю коробку.

— Разговариваем.

— Вчера это выглядело иначе.

— Вчера мы ссорились.

— А сегодня?

— Сегодня ты привёз вещи.

Он вытаскивает руки из карманов и медленно застёгивает куртку, хотя в доме тепло.

— Я не спрашиваю про договорённость. Ты всё решила.

— Хорошо, что понял.

Его взгляд становится жёстче, но Данил сдерживается.

— Я спрашиваю про нас.

— Про нашу дружбу?

— Да.

Я сажусь на край кровати. Ноги мёрзнут, и я прячу босую ступню под вторую.

— Не знаю, Данил.

Он хмурится.

— Мы дружим пятнадцать лет.

— Поэтому всё сложнее.

— Одна ссора не перечёркивает пятнадцать лет.

— Дело не только в ссоре. Мы переспали. Не один раз. Теперь делать вид, что ничего не происходило, у меня не получится.

— Я не прошу делать вид.

— А что ты просишь?

Данил отводит взгляд к окну. За стеклом висит белый туман, на ветках клёна блестят капли воды. Его пальцы скользят по молнии куртки и останавливаются возле воротника.

— Дай мне исправить.

— Как?

— Не знаю.

Честный ответ.

И от этого ещё хуже.

Если бы он снова начал объяснять, почему имел право вмешаться, я бы легко разозлилась. Но Данил стоит посреди моей комнаты, смотрит упрямо и устало, а я вижу перед собой не только мужчину, сорвавшего мне встречу.

Я вижу мальчика из детского сада.

Друга, который носил мой рюкзак, делился завтраками, терпел мои колкости и звонил из другого города, даже когда разница во времени заставляла его вставать в шесть утра.

Из жизни нельзя аккуратно вырезать несколько недель и оставить всё остальное нетронутым.

— Мне нужно время, — говорю я.

Данил сразу кивает.

— Хорошо.

— И расстояние.

На этот раз пауза длится дольше.

— Сколько?

— Я не составляла график.

— Крис.

— Не знаю. Просто не пиши мне каждый час, не приезжай без предупреждения и не следи, сколько булочек я ем.

Он опускает голову и тихо выдыхает.

— Я не слежу.

— Вчера следил.

— Ты взяла один салат.

— Вот видишь.

Уголок его рта дёргается, но улыбка быстро исчезает.

— Ладно. Не буду.

— Спасибо.

Данил делает шаг к двери, потом останавливается.

— Ты перенесла встречу с Никитой?

Внутри мгновенно вспыхивает раздражение. Он замечает моё лицо и поднимает ладонь.

— Всё. Забудь. Не моё дело.

— Верно.

— Тяжело, — признаёт он.

— Привыкай.

— Постараюсь.

Он выходит из комнаты. Я иду следом, чтобы проводить. На лестнице нас перехватывает мама. Эфир закончился, но свет в гостиной ещё горит. На маме кремовая блузка и брюки, волосы уложены крупными волнами, а на лице сияет улыбка человека, который не подозревает, что попал в центр очень неловкой ситуации.

— Данил, куда ты собрался? Я сделала сырники.

— Спасибо, Елена Сергеевна, но мне нужно ехать.

— В субботу утром?

— Отец попросил заехать в ресторан.

Мама переводит взгляд на меня.

— А ты почему его не покормила?

— Он сам отказался.

— Крис, гостям нужно хотя бы чай предложить.

Данил смотрит на меня. В зелёных глазах впервые за утро появляется настоящее веселье.

— Воспитание совсем испортилось, — замечает он.

— Могу предложить воду, — отвечаю я вежливо. — Из-под крана.

Мама качает головой.

— Вы снова спорите?

— Нет, — произносим мы одновременно.

Она улыбается ещё шире.

— Значит, всё как обычно.

Нет, мам.

Совсем не как обычно.

Данил прощается, выходит на крыльцо и направляется к машине. Я стою в дверях, обхватив себя руками. Перед тем как сесть за руль, он смотрит в мою сторону.

Я не машу.

Он тоже.

В понедельник впервые за две недели я приезжаю в университет на такси и покупаю кофе сама.

Это должно быть мелочью, но утро сразу идёт не так. В кафе возле главного корпуса очередь, бариста путает заказ и добавляет обычную карамель вместо солёной. Потом стакан протекает возле крышки, и на рукаве светлого пальто остаётся липкое пятно.

Данил бы заметил плохо закрытую крышку раньше меня.

Раздражённо вытираю рукав салфеткой.

Вот именно поэтому нужно расстояние. Я слишком быстро привыкла, что он думает обо всём за двоих.

В холле шумно. У турникетов толпятся опоздавшие студенты, возле расписания кто-то ругается из-за перенесённой аудитории. Я вижу Данила у лестницы. Он разговаривает с Ильёй и листает документы в синей папке.