Никита уже занял стол у окна. Сегодня на нём светлая рубашка с закатанными рукавами и тёмные джинсы. Рядом сидит Артём — худой парень в очках и сером свитере. Его фотография в чате не обманула: выражение лица у Артёма такое же недовольное, как у кота на аватарке.

— Вы вовремя, — приветствует нас Никита. — Артём уже решил, что первокурсники не умеют определять время.

— Я ничего не решал, — возражает тот, не отрываясь от ноутбука. — Я сказал, что вероятность вашего опоздания составляет шестьдесят процентов.

Соня снимает пальто и садится напротив.

— Уже хочу с тобой дружить.

— Зачем?

— Чтобы разрушить твою веру в статистику.

Артём впервые поднимает голову и изучает её несколько секунд.

— Вероятность нашей дружбы ниже десяти процентов.

— Вызов принят.

Я устраиваюсь рядом с Соней, достаю планшет и распечатанные материалы. Никита придвигает ко мне стаканчик с чаем.

— Я не знал, какой ты пьёшь, поэтому взял чёрный без сахара. Сахар рядом.

— Спасибо.

Стакан ещё горячий. На крышке маркером написана буква «К», а возле неё Никита нарисовал кривую корону.

— Корона обязательна? — спрашиваю я.

Он смотрит на рисунок и улыбается.

— Бариста перепутал букву. Я исправил ситуацию.

— Ты сделал из пятна корону?

— У меня экономическое мышление. Использую доступные ресурсы.

Обсуждение проекта занимает больше двух часов. Мы делим обязанности, спорим о бюджете, выбираем аудиторию для рекламы и несколько раз меняем структуру презентации. Никита не пытается решить всё сам. Он выслушивает каждого, задаёт нормальные вопросы и не раздражается, когда Соня отвергает предложенный слоган словами: «Так могла бы назвать крем моя бабушка».

Артём действительно хорошо считает и действительно плохо разговаривает с людьми. Через час мы перестаём обращать внимание на его фразы вроде «экономически бессмысленно» и «идея не выдерживает базовой проверки».

К пяти часам за окном начинает темнеть. Солнечный день заканчивается, стекло отражает лампы читального зала, между стеллажами остаётся мало людей. Библиотекарь проходит мимо и напоминает, что через полчаса этаж закроют.

— На сегодня хватит, — решает Никита, сохраняя файл. — Иначе Артём заставит нас пересчитать всё с начала.

— Я уже собирался, — сообщает тот.

Соня захлопывает тетрадь.

— Ещё одна таблица, и я выйду в окно.

Артём смотрит на третий этаж.

— Высота недостаточная.

— Вот видишь? Даже умереть спокойно не даст.

Мы собираем вещи, относим использованные книги на стойку и спускаемся по широкой лестнице. На первом этаже уже тише, чем днём. Возле гардероба несколько студентов надевают куртки, охранник разговаривает по телефону, а уборщица протирает стеклянные двери.

Соня получает сообщение от отца и недовольно вздыхает.

— Меня уже ждут. Крис, ты точно доберёшься?

— Да. Кафе через дорогу.

Она смотрит на Никиту, потом на меня и сдерживает улыбку.

— Тогда до понедельника.

— До понедельника.

Соня уходит вместе с Артёмом. Через стекло видно, как она раскрывает зонт, хотя дождя нет, и что-то продолжает доказывать ему на ходу. Артём держит руки в карманах и время от времени качает головой.

Мы с Никитой остаёмся возле гардероба вдвоём.

— Не передумала? — спрашивает он, надевая тёмное пальто.

— Нет.

— Отлично. Там обычно много людей по пятницам, но я забронировал столик у окна.

— Подготовился.

Он слегка пожимает плечами.

— Не люблю искать место с двумя чашками в руках.

Мне нравится, что он не изображает безразличие. Не говорит, что это просто кофе между участниками команды, и не пытается спрятать приглашение за проектом.

Никита берёт у гардеробщицы мою куртку и придерживает её, пока я просовываю руки в рукава. Делает это спокойно, без привычной для Данила уверенности, будто имеет право заботиться обо мне.

Сравнение появляется само.

Я тут же от него отмахиваюсь.

Если продолжу мысленно ставить Данила рядом с каждым мужчиной, никакого нормального знакомства у меня не получится.

Мы выходим на улицу. Воздух холодный, от мокрой земли пахнет осенью, фонари уже зажглись. На ступенях толпятся студенты, возле дороги сигналят машины, через квартал светится вывеска кафе.

Никита спускается на ступень ниже и поворачивается ко мне.

— Осторожно, здесь скользко.

Он протягивает руку.

Я собираюсь принять её, но чья-то ладонь ложится мне на талию раньше.

Тело узнаёт прикосновение сразу.

Данил становится рядом, притягивая меня к себе. От него пахнет холодным воздухом и знакомым парфюмом. На нём чёрное пальто, под ним белая рубашка без галстука. Волосы растрёпаны ветром, а взгляд направлен на Никиту.

— Я держу, — произносит он.

Никита медленно опускает протянутую руку.

Я поворачиваю голову и смотрю на Данила.

— Что ты здесь делаешь?

— Освободился.

— И?

Его пальцы остаются на моей талии. Для всех вокруг этот жест выглядит однозначно. Так не держат подругу детства, которую случайно встретили у входа.

— Поехали, — говорит Данил. — Машина на парковке.

— Я никуда с тобой не еду.

Его взгляд наконец перемещается на моё лицо.

— Уже поздно.

— Сейчас пять двадцать.

— Темнеет.

— Данил, у меня другие планы.

— Перенесёшь.

Он произносит это без грубости. Спокойно, уверенно, как решённый вопрос.

И внутри меня сразу поднимается злость.

Я снимаю его руку со своей талии.

— Не перенесу.

Данил опускает взгляд на мои пальцы, затем снова смотрит на Никиту.

— Крис сегодня не пойдёт в кафе.

Несколько секунд никто не говорит.

Рядом с нами проходят две девушки. Одна оборачивается, другая тянет её дальше за рукав. Возле дверей смеётся компания парней, но их голоса воспринимаются фоном.

Никита хмурит брови.

— По-моему, Кристина сказала обратное.

— Я разговариваю с ней, — отвечает Данил.

— Вообще-то сейчас ты говоришь за неё.

Данил делает шаг вперёд. Не угрожает, не сжимает кулаки, но становится достаточно близко, чтобы Никите пришлось поднять подбородок.

— Не лезь.

— Данил, хватит. — Я встаю между ними и упираюсь ладонью ему в грудь. — Отойди.

Он опускает взгляд на мою руку. Мышцы под рубашкой напряжены, дыхание ровное.

— Крис, мы уезжаем.

— Нет.

— Нам нужно поговорить.

— После моего кофе.

— Никакого кофе не будет.

Вот теперь злость обжигает изнутри.

Он обещал.

Стоял на лестнице и смотрел мне в глаза, когда говорил, что больше не станет решать за меня. Утверждал, что помнит правила. Сегодня утром даже уточнил, с кем я иду, но не сказал ни слова против.

А теперь появляется перед входом, кладёт руку на мою талию и сообщает другому парню, что я передумала.

— С чего ты это взял? — спрашиваю я тихо.

Данил смотрит только на меня.

— Потому что ты занята.

— Чем?

Его челюсть сжимается. Он не может ответить при Никите. Не может сказать, что я должна ехать к нему, потому что несколько дней назад согласилась на секс по дружбе.

— Я придумал планы на вечер, — произносит он.

Я не верю своим ушам.

— Ты придумал?

— Да.

— Без меня?

— Крис…

— Нет, объясни. — Я убираю ладонь с его груди. — Ты решил, что я должна отменить встречу, потому что тебе внезапно захотелось провести со мной вечер?

— Мы можем поговорить не здесь.

— Ты сам устроил это здесь.

Никита делает шаг в сторону, увеличивая расстояние между собой и Данилом.

— Кристина, всё нормально, — говорит он сдержанно. — Давайте перенесём кофе.

— Не нужно переносить.

— Думаю, вам сначала стоит разобраться.

Мне становится стыдно.

Не перед Данилом. Перед Никитой, который пригласил меня в обычное кафе и теперь вынужден стоять на университетских ступенях внутри чужой ссоры.

— Прости, — говорю я. — Я не знала, что он придёт.