— Хорошее. Волосы распустишь?

— Соберу в низкий хвост.

— Чёрную прядь оставь спереди. Тебе идёт.

— Хорошо.

Она кладёт платье обратно и садится на край кровати.

— Данил заедет за тобой.

Рука с тушью замирает возле ресниц.

— Зачем?

— Он был рядом и предложил. Мы с папой поедем раньше, Андрей хочет поговорить с Олегом до ужина.

— Я могу поехать с вами.

— Можешь. Но Данил уже выехал.

Конечно, выехал.

Телефон на столе вибрирует.

«Буду через двадцать минут».

Я смотрю на сообщение.

Мама замечает улыбку, которую я не успеваю скрыть.

— Вы с ним снова хорошо общаетесь?

— Мы и не переставали.

— Несколько дней ты постоянно жаловалась, что он ведёт себя как идиот.

— Перестал.

— Я рада.

Она произносит это слишком довольно.

— Мам, мы просто друзья.

— Я ничего не сказала.

— Но подумала.

Мама встаёт и поправляет край покрывала.

— Ты у меня умеешь читать мысли?

— Твои несложно.

Она смеётся, целует меня в макушку и выходит.

Через пятнадцать минут я спускаюсь вниз. Платье облегает фигуру и заканчивается немного выше колен, тонкие рукава закрывают плечи. Платиновые волосы собраны в гладкий низкий хвост, чёрная прядь оставлена у лица. На губах светлая помада.

Данил ждёт в прихожей.

Он приехал раньше и уже разговаривает с папой. На нём чёрный костюм без галстука, белая рубашка расстёгнута у горла. Пальто висит на руке.

Когда я появляюсь на лестнице, Данил перестаёт слушать.

Его взгляд медленно проходит по платью, ногам и возвращается к моему лицу.

Папа замечает.

Разумеется, замечает.

— Хорошо выглядишь, — говорит он мне, но смотрит на Данила.

— Спасибо, пап.

Я спускаюсь и подставляю щёку для поцелуя. При родителях всё должно быть естественно. Данил подходит, кладёт ладонь мне на талию и целует возле виска.

Слишком близко к губам.

Я незаметно наступаю ему каблуком на ботинок.

Его пальцы на талии сжимаются, но лицо остаётся спокойным.

— Готова? — спрашивает он.

— Да.

Папа переводит взгляд с его руки на меня.

— Езжайте. Мы с мамой будем через десять минут.

— Хорошо, Андрей Викторович, — отвечает Данил.

Он помогает мне надеть пальто, открывает дверь и пропускает вперёд.

До машины идём по освещённой дорожке. Вечер холодный, над домами висит тёмное небо, на траве блестит влажная изморось.

— Руку убирай, — говорю тихо.

Данил смотрит на ладонь, которая всё ещё лежит у меня на спине.

— Мы всегда так ходили.

— Не при моём отце, который следит за каждым движением.

— Он ничего не сказал.

— Потому что воспитанный.

У машины Данил открывает дверь, ждёт, пока я сяду, и обходит капот.

Едва он оказывается за рулём, я поворачиваюсь к нему.

— Поцелуй возле виска тоже был обязательным?

— Это обычное приветствие друзей.

— Ты промахнулся на два сантиметра.

— В следующий раз буду точнее.

— Следующего раза не будет.

Он заводит двигатель и улыбается, глядя вперёд.

— Конечно.

До ресторана едем спокойно. Данил не трогает меня, но время от времени смотрит на ноги. Платье сидя поднимается выше, и я дважды одёргиваю край.

— Следи за дорогой, — предупреждаю я.

— Я слежу.

— Тогда почему смотришь не туда?

— Красный свет.

Я проверяю светофор.

Действительно красный.

— Всё равно не смотри.

— По правилам запрещено только публично трогать.

— Новое правило: публично не разглядывать.

— В машине мы одни.

— За окнами люди.

— Они заняты.

Я отворачиваюсь, пряча улыбку.

Ресторан Власовых занимает два этажа старого здания в центре. У входа горят золотистые фонари, швейцар открывает перед нами стеклянную дверь. Внутри пахнет деревом, кофе и свежей выпечкой. На первом этаже играет пианист, за столиками уже много посетителей.

Администратор узнаёт Данила сразу.

— Добрый вечер, Данил Олегович. Ваши родители в малом зале.

— Спасибо, Анна.

Она берёт наши пальто и передаёт гардеробщику. Я поправляю платье, Данил кладёт ладонь мне на спину.

— Убери.

— Здесь лестница.

— Я её вижу.

— В старой школе ты тоже видела.

— И всё равно нашла актовый зал. Да, помню.

Он убирает руку, но идёт рядом, готовый поймать, если я решу упасть на ровной ступеньке.

Малый зал находится на втором этаже за широкими двустворчатыми дверями. Внутри один длинный стол на восемь человек, камин у стены и большие окна с видом на вечернюю улицу. На столе горят свечи, белые салфетки сложены возле тарелок, в центре стоят цветы и несколько холодных закусок.

Тётя Марина первой подходит к нам.

— Наконец-то. — Она обнимает меня, целует в обе щёки и отстраняется, чтобы рассмотреть. — Крис, какая ты красивая.

— Спасибо, тётя Марина. Вы тоже прекрасно выглядите.

На ней тёмно-зелёное платье и тонкие золотые серьги. Дядя Олег здоровается с Данилом, затем обнимает меня. Мама с папой уже сидят у окна.

Нас рассаживают рядом.

Разумеется.

Я занимаю место между мамой и Данилом. Он отодвигает мне стул, ждёт, пока сяду, и устраивается справа.

Первые двадцать минут разговор идёт о ресторанах, работе папы и мамином новом проекте. Я отвечаю на вопросы об университете, вежливо благодарю официанта и стараюсь не реагировать на колено Данила, прижатое к моему под столом.

Оно там не случайно.

Я отодвигаю ногу.

Он двигается следом.

Беру бокал с водой и делаю глоток.

Данил спокойно разговаривает с отцом, будто не преследует меня под скатертью.

Наступаю каблуком ему на носок.

Его голос не меняется. Только пальцы, лежащие возле тарелки, на секунду сжимаются.

— Крис, а как Кирилл? — спрашивает тётя Марина.

Я чуть не давлюсь водой.

Данил перестаёт говорить.

Мама бросает на меня осторожный взгляд. Папа хмурится.

— Мы расстались, — отвечаю спокойно и ставлю бокал.

— Ой. — Тётя Марина касается ладонью груди. — Прости, я не знала.

— Ничего страшного.

— Что случилось? — спрашивает дядя Олег.

— Не сошлись характерами.

Папа смотрит на меня внимательнее.

— Кристина.

Приходится сказать правду хотя бы частично.

— Он встретился с другой девушкой.

Лицо папы становится жёстким.

— Изменил?

— Да. Но мы всё решили. Я больше с ним не общаюсь.

Под столом ладонь Данила ложится мне на колено.

Я замираю.

Рука скрыта скатертью, родители не видят. Его пальцы медленно сжимаются, не позволяя отодвинуться.

— И хорошо, что сразу показал себя, — произносит тётя Марина. — Не успела привязаться.

— Марина, — тихо предупреждает мама.

— Я не радуюсь. Просто Крис заслуживает нормального мужчину.

Данил рядом проводит большим пальцем по моему колену.

Кожа под тонкой тканью колготок сразу становится чувствительнее.

— У неё под боком всегда был нормальный мужчина, — замечает дядя Олег и кивает на сына.

— Пап, — ровно произносит Данил.

— Что? Мы снова шутим.

— Очень смешно, — говорю я с вежливой улыбкой.

— А я бы не шутил, — отвечает Данил.

Разговоры за столом затихают.

Его пальцы остаются на моём колене.

Я медленно поворачиваю голову.

Данил смотрит прямо на меня. На лице нет улыбки.

— В смысле? — спрашивает мама.

— В смысле я не против познакомить Крис с нормальным парнем, — произносит он и только после этого переводит взгляд на родителей. — Раз уж сама выбирает плохо.

Под столом я впиваюсь ногтями в его ладонь.

Данил сжимает колено сильнее, но не убирает руку.

— Сам сначала начни выбирать нормально, — советует тётя Марина. — Мне каждую неделю присылают новые фотографии.

Я смотрю на неё.

— Какие фотографии?

— Данил то с одной девушкой, то с другой. — Она машет рукой. — Студенты всё выкладывают.