— Понимаю, почему ты не веришь моим решениям.

— Речь не только о доверии. Ваш источник поврежден.

— Я подпишу запрет.

Он сделал отметку рядом с десятым пунктом.

Я закончила документ, оставила место для даты, подписей и двух свидетелей.

Леона пришла через несколько минут.

Она выслушала объяснение, прочитала договор дважды и добавила три уточнения: право Миреллы сохранять копии медицинских документов, обязанность дома Аркхарт не изымать образцы без официального решения и запрет использовать титул для отмены назначений через Гильдию.

— Последний пункт лишний, — сказал Северин.

— Значит, вам будет легко его соблюдать, — ответила Леона.

Он подписал.

Без исправлений.

Без требований.

Полностью: Северин Аркхарт.

Я поставила свою подпись ниже.

Тея и Леона расписались как свидетели.

После этого Северин достал из кармана печать дома, прижал ее к воску и закрепил документ.

— Когда получишь медицинскую книгу? — спросила я.

— Через час.

— Так быстро?

— Охрана все еще на улице.

— Они не войдут.

— Я передам письменный приказ через городского стражника.

Он встал и надел очищенную куртку.

— Уезжать можно? — спросил он.

Я проверила его еще раз. Жар не возвращался, пульс оставался ровным.

— Можно. В экипаже, без огня и без работы до вечера. Через четыре часа присылаете сообщение о состоянии. Завтра утром приходите на осмотр.

— В какое время?

— В девять.

— Совет начинается в десять.

— Тогда успеете сообщить, что не можете выполнять драконьи обязанности.

Северин застегнул воротник.

— Ты получишь список лекарств и все заключения.

— Хорошо.

Он подошел к двери, остановился и постучал по косяку костяшками пальцев.

Я не сразу поняла, что он делает.

— Можно выйти в торговый зал? — спросил Северин.

Тея замерла с подносом в руках.

Леона медленно подняла брови.

— Можно, — ответила я.

Он вышел.

Это было небольшое действие. Почти смешное для человека, который несколько лет входил без стука в любую комнату общего дома.

Но договор еще не успел высохнуть, а Северин уже выполнил первый пункт, который касался не болезни, а моих границ.

Я не стала благодарить.

Он тоже не ждал.

После его отъезда мы сели завтракать.

Тея поставила на стол кашу, хлеб и травяной чай. Четвертая тарелка осталась нетронутой.

— Он ничего не съел, — заметила девушка.

— Дома поест.

— Вы уверены?

— Нет. Поэтому через четыре часа он обязан сообщить о состоянии.

Леона размешала кашу.

— Я видела много соглашений между бывшими супругами. Это первое, где отдельно запрещено превращаться в дракона.

— У большинства твоих клиентов другие проблемы.

— Не всегда.

Тея посмотрела на меня.

— Вы правда прекратите лечение, если он нарушит договор?

— Да.

— Даже если ему будет плохо?

— При экстренном приступе помогу. После этого передам другому лекарю.

— А если другого нет?

Я отложила ложку.

— Тогда потребую нового договора и более жестких условий.

— Значит, все равно не оставите.

— Пациента не оставлю. Но это не означает, что он может нарушать правила без последствий.

Леона одобрительно кивнула.

После завтрака мы вернулись к работе.

Ивара должна была прийти завтра для проверки очищенной лаборатории. Нужно было закончить вытяжку, подготовить воду и восстановить часть защитного круга.

Я провела утро возле печи, не используя магию. Тея очищала каменные чаши и записывала сохранившиеся реактивы. Леона ушла в Торговый город с копией договора и запросом к дому Аркхарт.

Через час городской стражник принес запечатанный приказ.

Вместе с ним прибыли два деревянных ящика и толстая медицинская книга в темной коже.

— Герцог приказал передать лично вам, — сказал стражник.

На крышке первого ящика стояла печать домашней лечебной комнаты.

Внутри находились пустые и начатые флаконы Северина за последний год. Каждый был завернут отдельно, подписан и снабжен датой.

Во втором лежали копии закупочных книг дома Аркхарт.

Ни один служащий не вошел в аптеку. Стражник оставил вещи на пороге и дождался, пока мы сами перенесем их внутрь.

— Он умеет выполнять договор, когда хочет, — сказала Тея.

— Прошло меньше двух часов.

— Для начала неплохо.

— Не делай выводов по одному поступку.

Она улыбнулась.

— Вы говорите это обо всем.

Медицинскую книгу Северина мы пока не открывали. Для работы с личными записями требовалась чистая поверхность и присутствие Леоны либо другого свидетеля. Я заперла ее в кабинете.

Флаконы распределила по датам.

Большинство относилось к «Рекорду-четыре». На части стояли другие номера партий. Р-11, Р-14, Р-16.

Р-17 впервые появилась восемь месяцев назад.

Именно тогда, по словам Северина, препарат начали назначать ежедневно.

Совпадение снова было слишком точным, но я не позволила себе назвать его доказательством.

В полдень Финн принес четыре заказа от жителей улицы и письмо от Северина.

«Состояние стабильное. Боли нет. Огнем не пользовался. Ел. Лекарств не принимал».

Последнее слово было подчеркнуто.

— Коротко, — сказала Тея, заглядывая через плечо.

— Все необходимое указал.

— Мог бы добавить «жив».

— Стабильное состояние это подразумевает.

— Вы разговариваете почти одинаково.

Я сложила письмо.

— Не вижу сходства.

— Конечно.

В два часа над дверью звякнул колокольчик.

Мы обе одновременно посмотрели на вход.

На пороге стояла Селин Верт.

Она пришла без отца и без герба дома на экипаже. Простое дорожное платье темно-синего цвета скрывалось под серым плащом. Светлые волосы были заплетены в косу, а не уложены в сложную прическу, как в зале Совета.

С ней находилась только пожилая сопровождающая.

Городской стражник у двери явно не знал, следует ли объявлять ее имя.

— Госпожа Верт, — сказала я. — Аптека пока закрыта.

— Я вижу объявление.

Она вошла и закрыла дверь за собой.

Сопровождающая осталась снаружи.

— Тогда зачем вы пришли?

Селин посмотрела на Тею.

— Мне нужен разговор без свидетелей.

— Тея работает здесь.

— Она ваша служанка?

Тея открыла рот.

— Ученица, — ответила я раньше нее. — И соблюдает тайну пациентов.

Селин едва заметно поморщилась.

— Я не пациентка.

— Тогда разговор может состояться при ней.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

В Совете Селин сидела в первом ряду и ждала, когда мой брак официально прекратится. Я знала, что она не была любовницей Северина. Знала, что соглашение заключили семьи. Это не делало ее присутствие там безболезненным.

— Хорошо, — сказала она. — Мне сообщили, что вы снова занимаетесь аптекой.

— Я восстанавливаю лицензию.

— Значит, лекарства пока не продаете.

— Только бытовые составы.

— А консультации?

— Экстренную помощь оказываю. Плановое лечение начну после проверки.

Селин сняла перчатки.

Пальцы у нее были бледными, почти бескровными.

— Мне не нужно лечение. Только средство от слабости.

— Кто поставил диагноз?

— Кассиан Реваль.

— Какой?

— Истощение после подготовки к брачному соединению.

— Вы уже проходили обряд?

— Нет. Только обследования совместимости.

— Тогда почему источник истощен?

Ее лицо стало холоднее.

— Если бы я знала, не пришла бы сюда.

— Присядьте.

— Вы сказали, что не проводите консультации.

— Я могу задать вопросы и определить, требуется ли срочная помощь. Для назначения лекарства этого недостаточно.

Селин села возле прилавка.

Я не стала приглашать ее в приемную. Там находились записи Северина и часть инструментов после вчерашней процедуры.

— Когда появилась слабость?