— Знаю.

— Не делай выводов раньше времени.

— Не делаю.

Но я уже считала месяцы.

Первые препараты мне назначили после года бесплодного брака. Сначала простые укрепляющие настои, затем более сильные составы. Белые флаконы появились два года назад. После них я чаще чувствовала слабость, иногда не могла удерживать простейшие чары. Кассиан Реваль называл это естественным истощением источника.

Северин верил ему.

Я тоже.

— Где Беатриса могла хранить лекарства? — спросила Леона.

— В лаборатории и в запираемом шкафу приемной.

— Лаборатория опечатана.

— Шкаф мы еще не проверили полностью.

Мы спустились на первый этаж.

На улице уже зажгли фонари. Свет проникал через щели в досках, и торговый зал казался теснее.

Шкаф в приемной имел двойную дверцу и отдельный замок. Один из ключей подошел.

Внутри стояли перевязочные материалы, коробки с пустыми ампулами, несколько банок и два ряда белых флаконов с серебряными крышками.

Я взяла первый.

На этикетке значилось: «Восстанавливающий состав для ведьминого источника. Королевская лечебная коллегия».

Такой же препарат я принимала зимой.

Печать была цела.

На втором флаконе — тоже.

Я пересчитала их.

Девять.

В журнале поставки, лежавшем на нижней полке, было указано десять.

— Один отсутствует, — сказала я.

Тея заглянула через плечо.

— Может, Беатриса использовала его?

— Тогда внесла бы запись.

Я проверила остальные документы. Последний прием препарата не был отмечен. Возврат в коллегию тоже.

Леона взяла журнал.

— Возможно, запись потерялась.

— Возможно.

Я протянула руку к задней стенке шкафа и нащупала что-то холодное.

За коробкой лежал еще один белый флакон.

Пустой.

Серебряная крышка была поставлена на место, но печать на горлышке аккуратно разрезали.

Я поднесла стекло к полосе света.

На дне оставался тонкий сероватый налет.

— Это десятый? — спросила Леона.

— По количеству сходится.

— Значит, его могла открыть Беатриса.

— Могла.

Я осторожно понюхала горлышко, не касаясь его кожей.

Запах был слабым, почти исчезнувшим. Горькие травы, металлическая основа и что-то еще, знакомое, но пока неуловимое.

Точно так пахло лекарство, которое я выпила утром.

Я закрыла флакон и завернула его в чистую ткань.

— Завтра отнесем его на независимый анализ, — сказала Леона.

— Нет.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Почему?

— Пока не узнаем, кому можно доверять, флакон останется здесь. В Гильдию подадим официальный запрос на снятие печати с лаборатории. Без упоминания находки.

— Ты подозреваешь коллегию?

— Я подозреваю, что Беатриса оставила предупреждение о препаратах с ее печатью. И что после ее смерти кто-то вошел в аптеку, хотя здание охранялось.

Тея перестала перебирать травы.

— Вы думаете, тот, кто приходил, искал этот флакон?

Я посмотрела на пустое стекло.

— Если искал, то не нашел.

— А если нашел и вернул?

Этот вопрос заставил меня снова осмотреть печать.

Разрез был ровным. Крышку открывали осторожно. Внутри не осталось ни капли, только налет.

Флакон могли изучить.

Могли опустошить.

Могли заменить содержимое.

Я завернула его вторым слоем ткани и убрала в сумку.

— Сегодня никто не остается здесь один, — сказала я.

Тея нахмурилась.

— Я ночевала на чердаке раньше.

— Раньше заднюю дверь не пытались взломать после смерти хозяйки.

— А если кто-то придет снова?

— Увидит пустую аптеку.

— И слабый замок.

— Завтра поставим новый.

— За какие деньги?

Леона подняла брови.

— Ты всегда задаешь самые удобные вопросы?

— Нет. Только нужные.

Я закрыла шкаф.

— За мои.

Это был первый раз за день, когда я произнесла эти слова и действительно почувствовала их смысл.

Мои деньги.

Мое решение.

Моя аптека.

Пусть пока с долгами, заколоченными окнами и чужим следом у задней двери.

Я взяла со стола медную печать аптекаря и положила ее рядом с пустым флаконом.

— Завтра начнем с описи, ремонта двери и заявления в Гильдию, — сказала я. — Потом проверим каждую банку, каждый счет и каждую запись Беатрисы.

Тея кивнула.

Леона закрыла папку.

Перед уходом я еще раз обошла торговый зал, проверила окна и заперла внутренние двери. На пороге задержалась и посмотрела на темные шкафы.

В доме Аркхартов мои вещи, вероятно, уже начали складывать в ящики. Северин обсуждал условия нового брачного договора. Аврелия следила, чтобы слуги не перепутали фамильные украшения с тем, что принадлежало мне.

Здесь никто не собирался устраивать мою жизнь.

Здесь меня ждали только работа и вопросы, на которые Беатриса не успела ответить.

Я заперла дверь и потянула ее на себя, проверяя замок.

Ключ повернулся тяжело, но уверенно.

Когда мы вышли на улицу, Тея вдруг остановилась.

— Что? — спросила я.

Она смотрела на верхнее окно кабинета Беатрисы.

Между ставнями на мгновение появился слабый свет.

Не огонь и не отражение фонаря. Короткая белая вспышка, похожая на сработавший охранный знак.

Я сразу вставила ключ обратно.

Леона схватила меня за запястье.

— Мы только что проверили комнаты.

— Именно поэтому я вернусь.

— Не одна.

Мы открыли дверь и поднялись наверх втроем.

Кабинет был пуст.

Окно закрыто.

На столе все лежало так, как мы оставили.

Только нижний ящик, который я точно задвинула, оказался приоткрыт.

Внутри не было ничего, кроме старой тряпки и пыли.

А на дереве, возле замка, остался свежий серый след от чужих пальцев.

Глава 3 Пепел в крови

На четвертое утро после расторжения брака я проснулась в своей старой комнате и несколько секунд не понимала, почему над кроватью нет светлого полога.

В доме Аркхартов служанка раздвигала шторы до того, как я открывала глаза. Здесь утро проникало через щели между ставнями, ложилось на стену неровными полосами и показывало все, что вчера удалось не заметить: пятно сырости возле потолка, облупившуюся краску на раме, трещину в кувшине.

Из двора доносился стук молотка.

Мастер пришел менять петлю на задней двери раньше обещанного. Я села, накинула халат и прислушалась. Кроме ударов по металлу, в доме слышались шаги Теи. Она заняла чердак в первый же вечер, хотя я предупредила, что крыша могла протекать. Девушка заявила, что хуже комнаты при дешевой ученической ночлежке там все равно не будет.

Прошлую ночь я провела у Леоны. Эту решила встретить в аптеке.

Новый замок уже стоял на входной двери, в кухне работала печь, а Тея нашла на складе сухое одеяло. Этого оказалось достаточно, чтобы отказаться от чужой гостевой комнаты.

Я встала и подошла к умывальнику. Вода за ночь стала холодной. Она помогла окончательно проснуться.

В зеркале над столиком отражалась женщина, которую я узнавала не сразу. Темные волосы были собраны кое-как, под глазами проступили тени. На внутренней стороне запястья больше не было брачной метки.

Я провела большим пальцем по чистой коже.

Раньше слабое тепло метки ощущалось даже во сне. Оно не мешало и почти не привлекало внимания, но теперь отсутствие связи стало заметнее ее присутствия.

Я отвернулась от зеркала.

На стуле стоял ящик, доставленный вчера из дома Аркхартов. Слуги аккуратно сложили мои платья, книги и личные бумаги. Сверху лежал аптечный набор отца, завернутый в плотную ткань.

Рядом находился запечатанный банковский документ от Северина.

Я не открывала его повторно. Сумму уже увидела вчера у Леоны. Ее хватило бы на ремонт, долги и несколько месяцев спокойной жизни.

Документ вернется владельцу, как только откроется почтовая контора.