Его люди последовали за ним.

Только когда дверь закрылась, пациенты снова начали разговаривать.

Я вернулась к Селин.

Она лежала неподвижно, но глаза были открыты.

— Он ушел, — сказала я.

— До полуночи.

— Вы не обязаны возвращаться.

— После полуночи я больше не буду представлять дом Верт.

— Вы останетесь Селин.

Она слабо улыбнулась.

— Вы говорите так, словно этого достаточно.

— Когда у человека отнимают все остальное, приходится начинать с имени.

Она закрыла глаза.

Я поняла, почему не завидовала ей.

Селин могла стать женой одного из сильнейших драконов королевства, получить титул, дом и место в Совете. Но ни одна из этих вещей не принадлежала бы ей. Все выдавалось за послушание и могло быть отнято при первом самостоятельном решении.

Я уже потеряла подобную жизнь.

Она только собиралась отказаться от нее.

На этот раз я не стала говорить, что выбор стоит цены.

Селин и без меня знала, сколько ей придется заплатить.

Глава 13 Архив мертвых рецептов

Селин не вернулась в дом Верт до полуночи.

Ровно в двенадцать снаружи лечебного пункта появился семейный посыльный. Он не пытался войти и не спорил со стражей. Просто передал Леоне плотный конверт, дождался расписки и уехал.

Внутри лежало решение семейного совета.

Селин Верт временно отстранялась от представления интересов дома. Ее доступ к семейным счетам, экипажам и официальной переписке приостанавливался до прохождения обследования, назначенного главой рода.

Ни слова о дочери.

Ни вопроса о ране.

Только полномочия, счета и возможная неспособность выполнять обязанности.

Селин прочитала документ утром, сидя на кушетке в малой комнате старой бани. Эдита Норн уже сняла с нее повязку и готовила пластины для независимой проверки источника.

Я ожидала слез или хотя бы гнева.

Селин аккуратно сложила письмо по прежним сгибам и положила на край стола.

— Они действовали быстрее, чем я думала.

— Ваш отец обещал принять решение после полуночи, — сказала Леона. — Для таких документов обычно требуется присутствие трех членов семейного совета.

— Все трое живут в нашем доме.

— Значит, решение подготовили заранее.

Селин провела пальцами по гербовой печати.

— Отец всегда готовится к непослушанию лучше, чем к болезни.

Эдита поставила перед ней чашку с водой.

— Сейчас вас должно интересовать собственное состояние.

— Если окажется, что мой источник действительно нестабилен, они получат основание объявить решение законным.

— Нестабильный источник не делает человека неспособным распоряжаться собой.

— В драконьих домах делает, если так решит семейный лекарь.

— Ваш семейный лекарь назначал препарат, который мог вызвать эту нестабильность.

— Это еще нужно доказать.

Она говорила моими словами.

Не потому, что вдруг начала мне доверять безоговорочно. Просто поняла: одного возмущения недостаточно. Любое утверждение должно выдержать проверку людей, которые будут искать причину его отвергнуть.

Эдита начала обследование.

Я не вмешивалась. Стояла за пределами диагностического круга и записывала только то, что она диктовала.

Источник Селин оказался сильным.

Сильнее моего и значительно ровнее, чем можно было ожидать после нескольких месяцев лекарств. Но связь с телом работала с перебоями. На первом участке магия двигалась свободно. Ближе к плечам и крыльевым каналам появлялось задерживающее серое свечение.

Когда Эдита попросила дать слабый импульс к левой руке, на коже Селин проступило несколько серебристых чешуек.

Она не пыталась превратиться.

Тело сделало это само.

— Прекращаем, — сказала Эдита.

Селин сразу убрала силу.

Чешуя исчезла не полностью. Одна пластина осталась под кожей возле запястья и болезненно натянула ткани.

— Это было вчера, — сказала Селин. — Только возле ребер.

— Теперь реакция поднялась выше, — ответила Эдита.

Она взяла кровь.

Синий мох потемнел почти сразу.

На диагностическом стекле появился серый осадок, плотный и ровный. Его было меньше, чем у Северина, но значительно больше, чем во мне.

— Подтверждаю наличие примеси, совпадающей с образцом Р-17, — произнесла Эдита для записи. — Подавление крыльевых каналов выраженное. Сердечный огонь сохранен. Признаков естественного угасания рода не обнаружено.

Селин закрыла глаза.

— Я могу потерять форму?

— Если продолжите принимать препарат и заставлять источник работать через блокировку — можете.

— А если не продолжу?

— Тогда потребуется очищение и время. Прогноз осторожно благоприятный.

Селин открыла глаза.

— Это можно написать без слова «осторожно»?

— Нет.

— Даже ради трибунала?

— Особенно ради трибунала.

Эдита составила заключение и поставила личную печать. Один экземпляр получила Селин, второй передали Леоне, третий должен был отправиться в защищенное хранилище.

— Теперь я выступлю, — сказала Селин.

— На следующем заседании, — ответила Леона. — Вместе с письмом Кассиана, поддельным анализом Миреллы и вашим заключением.

— Сначала архив, — сказала я.

Леона посмотрела на часы.

До открытия Королевской лечебной коллегии оставалось меньше часа.

Ночью она направила председательствующей трибунала копию письма Кассиана. Отдельно указала, что он знает содержание скрытой страницы отчета Беатрисы и предлагал обменять документы на снятие обвинений.

В ответ комиссия выдала временное предписание.

Коллегия обязана была предоставить доступ к архивным медицинским записям Беатрисы Морвейн, материалам партии Р-17 и внутренним исследованиям минеральных основ.

Предписание действовало только до вечера.

Кассиан уже знал, что мы нашли новые доказательства. Давать ему еще один день было опасно.

— Я еду с вами, — сказала Селин.

— Нет, — ответили мы втроем.

Она нахмурилась.

— Это мои лекарства и мое заключение.

— У вас свежая рана и нестабильный источник, — сказала Эдита. — Дорогу выдержите. Архивную проверку и возможный конфликт — нет.

— Мое присутствие подтвердит законный интерес.

— Его подтверждает ваше письменное согласие, — ответила Леона. — Вы передаете нам право запросить документы, относящиеся к вашим назначениям.

Селин посмотрела на меня.

— А Северин поедет?

— Его присутствие требуется для доступа к закрытым исследованиям драконьих источников.

— Значит, больной дракон может, а я нет?

— Его состояние стабильнее.

— Вчера он не мог удержать форму.

— И сегодня пройдет обследование до поездки.

Селин сжала губы.

— Тогда передайте ему, что помолвки больше не будет.

— Это должны сказать вы.

— Скажу, когда смогу встать без помощи.

Она отвернулась к окну.

Я понимала ее раздражение. Всю жизнь Селин оставляли ждать, пока другие мужчины и женщины решат, достаточно ли она здорова, полезна и послушна.

Но позволить ей ехать сейчас означало поставить желание действовать выше медицинской безопасности.

Я слишком хорошо знала, чем заканчивается такая подмена.

— Вы не остаетесь без дела, — сказала я. — Составьте подробную хронологию назначений. Даты, дозы, превращения, разговоры с Кассианом. Все, что помните.

— Для трибунала?

— И для лечения.

— Это можно делать лежа.

— Именно.

Она посмотрела на меня с недовольством, но взяла чистую тетрадь.

Северин прибыл в лечебный пункт через двадцать минут.

Он вошел без формы и охраны, хотя двое людей дома Аркхарт остались ждать на улице. После нашего договора это стало привычным: на территорию, где находились пациенты, его люди не входили без отдельного разрешения.

Северин сразу заметил Леону с папкой, Эдиту возле инструментов и закрытую дверь комнаты Селин.