Глава 1 Цена чужого решения

Когда распорядитель Совета попросил нас подняться, я решила, что речь снова пойдет о наследнике дома Аркхарт.

За последние три года я привыкла к таким заседаниям. К сухим вопросам о моем здоровье, к заключениям лекарей, к терпеливым советам женщин, которые рожали детей без помощи зелий и потому считали себя вправе рассуждать о чужом теле. Обычно Северин сидел рядом, отвечал за нас обоих и заканчивал разговор раньше, чем члены Совета успевали перейти от намеков к прямым обвинениям.

В тот день он не сел рядом со мной.

Он стоял справа от председательского возвышения, в темном парадном мундире, с серебряной цепью главы дома на груди. Его лицо оставалось спокойным, но на меня он не смотрел с той минуты, как мы вошли в зал.

Я заметила это еще у дверей и объяснила себе привычной сдержанностью. Утром Северин получил запечатанное письмо из Королевской лечебной коллегии. Вероятно, очередное заключение оказалось хуже предыдущего. Я знала, как он относился к дурным новостям: сначала разбирался один, потом сообщал остальным только то, что считал необходимым.

Раньше мне казалось, что так он оберегает меня.

Теперь я стояла одна перед пятью главами драконьих домов и видела среди приглашенных Селин Верт.

Она сидела рядом с отцом в первом ряду. Светлые волосы были убраны под тонкую золотую сетку, руки лежали на коленях, пальцы сцеплены слишком крепко. Селин не улыбалась и не пыталась встретиться со мной взглядом.

Я снова посмотрела на Северина.

— Герцог Аркхарт, — произнес председатель Совета. — Вы подтверждаете поданное прошение?

— Подтверждаю.

Его голос прозвучал ровно.

Распорядитель развернул документ. Плотная бумага негромко хрустнула в его руках.

— Дом Аркхарт просит признать брачный союз между герцогом Северином Аркхартом и госпожой Миреллой Морвейн магически несостоятельным и расторгнуть его в порядке, предусмотренном законом о сохранении старших драконьих линий.

Я услышала каждое слово. Смысл пришел не сразу.

Передо мной лежала узкая полоса красного ковра. На ней темнело пятно от воска, оставшееся после прошлогоднего заседания. Я смотрела на него, пока распорядитель перечислял номера заключений, даты обследований и статьи закона.

Мое имя прозвучало несколько раз. Никто не обратился ко мне.

— Прошу прощения, — сказала я.

Распорядитель замолчал.

Северин наконец посмотрел на меня. В его лице не было ни раздражения, ни удивления. Только усталость, которую я прежде принимала за тревогу из-за моего здоровья.

— Когда было подано прошение? — спросила я.

Председатель перевел взгляд на Северина.

— Семь дней назад, — ответил он.

Семь дней.

Все это время мы завтракали за одним столом. Он спрашивал, не усилилась ли слабость после нового курса. Вчера вечером принес из библиотеки книгу, которую я искала, и оставил ее возле моей чашки. Ночью лег рядом, когда я уже почти спала, и осторожно убрал волосы с моей подушки, чтобы не придавить их плечом.

Семь дней он знал, что сегодня перестанет быть моим мужем.

— Почему я узнаю об этом сейчас?

— Мирелла, — негромко произнес он.

Я подняла ладонь.

— Я задала простой вопрос.

В зале никто не шевелился. Члены Совета смотрели на нас с вниманием людей, которым предстояло принять решение, уже подготовленное чужими руками.

Северин сделал паузу.

— Потому что обсуждение не изменило бы результата.

Ответ оказался честнее, чем любая мягкая ложь.

— Значит, вы решили за нас обоих.

— Решение касается будущего дома Аркхарт.

— Наш брак тоже касался дома Аркхарт. Но заключали его двое.

На скулах Северина обозначилось напряжение.

Председатель Совета постучал пальцами по столу.

— Госпожа Морвейн, все предусмотренные законом заключения представлены. Королевская лечебная коллегия подтверждает отсутствие возможности рождения наследника в данном союзе. Герцог Аркхарт обязан обеспечить продолжение старшей линии.

Я повернулась к нему.

— Я присутствовала на всех обследованиях. Ни один лекарь не говорил о полном отсутствии возможности.

— Окончательное заключение было получено вчера, — ответил председатель. — Документ заверен главой коллегии.

Вчера.

Белый флакон с серебряной крышкой стоял утром на моем туалетном столике. Служанка напомнила, что господин Реваль просил не пропускать прием. Я выпила назначенное зелье перед тем, как надеть парадное платье и отправиться сюда поддержать мужа на очередном неприятном заседании.

— Я хочу увидеть заключение.

Распорядитель посмотрел на председателя. Тот коротко кивнул.

Мне передали лист.

Под текстом стояла печать Королевской лечебной коллегии и подпись Кассиана Реваля. Формулировки были точными: длительное истощение ведьминого источника, необратимое нарушение связи между магией и телом, отсутствие перспективы естественного зачатия.

Несколько строк превратили годы боли в официальный довод против меня.

Я вернула документ распорядителю.

— Почему заключение не передали мне?

— Оно поступило главе дома, — сказал председатель.

— Мое тело не принадлежит главе дома.

Кто-то в дальнем ряду тихо втянул воздух. Северин опустил взгляд, будто эти слова были неприятны и ему.

Я посмотрела на него.

— Ты видел это вчера?

— Да.

— И не сказал мне.

— Я хотел завершить все быстро.

— Для кого?

Он не ответил.

Тогда заговорил лорд Верт:

— Совет не ставит целью унизить вас, госпожа Морвейн. Вы получите достойное содержание и сохраните личное имущество. Дом Аркхарт берет на себя все расходы, связанные с вашим дальнейшим лечением.

Его дочь побледнела сильнее.

Я поняла, зачем Селин сидела в первом ряду.

Не как свидетель.

Как продолжение решения, о котором меня не сочли нужным предупредить.

— Новый союз уже согласован? — спросила я.

На этот раз Северин ответил сразу:

— Предварительное соглашение заключено с домом Верт.

— До расторжения нашего брака?

— Оно вступит в силу только после решения Совета.

Юридически безупречно.

Я посмотрела на Селин. Она подняла глаза, и на несколько мгновений мы встретились взглядами. В ее выражении не было торжества. Скорее настороженность человека, которого тоже поставили перед необходимостью исполнить чужой замысел. Это не делало мне легче, но избавило от желания обвинять ее в том, за что отвечал мой муж.

— У госпожи Морвейн есть право высказать возражения, — напомнил распорядитель.

Председатель слегка нахмурился. Он явно рассчитывал закончить заседание без задержек.

Я могла потребовать повторного обследования. Могла оспорить порядок подачи документов, попросить отсрочку, заставить Северина еще несколько недель объясняться с Советом и со мной. Закон давал мне такие возможности.

Но он уже заключил предварительное соглашение с другим домом.

Он подготовил прошение, получил заключение и привел будущую невесту в зал, где я должна была узнать о конце собственного брака.

Отсрочка ничего бы не вернула.

— Я не стану оспаривать расторжение, — сказала я. — Но прошу внести в протокол, что не была уведомлена о прошении и не давала согласия на использование моего медицинского заключения без личного ознакомления.

Распорядитель быстро записал мои слова.

Северин сделал едва заметное движение в мою сторону.

— Мирелла…

— Сейчас говорит Совет, герцог Аркхарт.

Я впервые назвала его титулом так, как называли посторонние.

Он остановился.

Председатель объявил перерыв на подтверждение документов. Члены Совета склонились над бумагами. По залу прошел тихий разговор. Я осталась стоять, потому что не знала, куда сесть. Место возле Северина больше не казалось моим, а возвращаться к рядам приглашенных означало пройти мимо Селин и десятков людей, которые уже знали обо мне больше, чем я сама.