— Нет. Приедешь покажу. Но доказательств там ноль. Этой бумажкой можно подтереться.

— Ну так это же отлично? — усмехнулся я.

— Отлично. Было бы. Было бы отлично. Там упоминаются только старые дела, к которым причастен Фокус.

— Тем более, — сказал я. — Старые дела означают, что срок давности вышел. То есть проблема снята?

— Была бы снята! — с досадой ответил Ширяй. — Но там, сука, есть одна баба.

Мышь под ложечкой ожила, зашевелилась, царапнула когтем…

— Наша, кстати, верхотомская. Сучкова. Она вцепилась зубами в эту бумажку и пытается раскачать, раскочегарить одно старое дело. Жанна Сучкова. Знаешь такую?

— Сучкову? — переспросил я.

— Да, твою мать! Знаешь?

Мать его… Валера…

Я сразу вспомнил, как выглядела Жанна во время нашей последней встречи, как озиралась по сторонам, уже начиная догадываться, в какую историю она влипает. Рискованную, опасную, способную уничтожить карьеру и даже отнять жизнь.

А с другой стороны, способную вознести на немыслимые вершины карьерной лестницы. Вот так. Вся жизнь из этого и складывается. Из выбора. И оценки рисков. И ещё из того, насколько удачно ты можешь положиться на авось.

— Да, я её знаю, — сказал я. — Она вела моё дело, если его можно назвать делом. Дельце, в которое меня пытались втянуть разные дурачки.

Ширяй замолчал, оценивая услышанное.

— Говоришь, что ты её знаешь?

Было бы неправильно скрывать факт нашего знакомства, потому что слишком многим было известно, что именно она занималась той ерундой.

— Ну и что скажешь о ней? — недовольно спросил он после паузы.

— Неприятная, въедливая, наглая, циничная, — сказал я. — Но управляемая.

— Что значит управляемая?

— Ну, тогда один упырь из администрации очень быстро нашёл к ней подход.

— Что там за подход?

— Ну, подробности не знаю, но факт остаётся фактом, — ответил я. — Нюткин, помощник замгубернатора. Правда, я думаю, он не сам, а как бы начальство надавило. А он только ходил на ножки её облизывался. Но факт есть факт.

Ширяй снова замолчал.

— Там ведь наверняка не всё решает она одна, — сказал я. — Можно к начальству подкатить. Её недавно, кстати, перевели из Верхотомска.

— Я в курсе, — сказал Ширяй. — Проблема в том, что, как я сказал, бумажка эта могла бы пойти по категории «бред сивой кобылы». Но эта, блин, Сучкова… Видишь, у неё и фамилия даже такая. Сучья. Вгрызлась в эту сраную бумажку и не выпускает. А уговаривать её подстраиваться и находить мягкие и гибкие решения нет времени. Сейчас каждая минута на счету. Похеру остальное, нужно главное решать. Вот же падла, Давид, да? Сдохнуть даже не мог спокойно.

— Но… Глеб Витальевич…

— Что, Глеб Витальевич? — резко перебил он, будто принял решение…

Мышь моя поёжилась, а сердце забилось быстро и сильно. Нужно было срочно переламывать его настроение. Немедленно! Я провёл ладонью по лбу.

— Проблема в том, что если подойти не гибко к решению этого вопроса, — сказал я, — её смерть с этой бумажкой как раз и свяжут. И с этим делом. Что, кстати, за дело-то? Можете сказать?

— Дело? — рыкнул он. — Дело яйца выеденного не стоит. Сучкова сейчас включена в группы по Кабурову и Саиду. Ещё там есть другие резонансные дела. Понимаешь? А эта бумажка… она же старья всякого касается. На неё, скорее всего, никто внимания-то не обратит, если с Сучковой что и случится.

— Вы же обращаете, — усмехнулся я через силу, отчаянно подыскивая новые аргументы.

— Так! — громыхнул он. — Ты мне что сейчас хочешь сказать?

— Я хочу сказать только то, что если в заявлении Давида фигурирует ваше имя, а может быть и ещё чьё-то из нашего верхотомского пула, или имена тех, кто сейчас сотрудничает либо конкурирует с вами, или имена тех в отношении кого ведутся расследования этой Сучковой… Вы ведь понимаете, да? Это неимоверно усугубит ситуацию. Если вдруг погибнет высокопоставленный следователь СКР, которая несколько раз касалась определённого круга лиц, проводя свои расследования там, где могло всплывать, например, ваше имя, то…

— Всё, заткнись, не продолжай! — оборвал меня он.

— Я не знаю, чего именно касается это заявление. Но если в нём есть упоминание имён, которые фигурируют в её делах, то…

— Я понял уже! — недовольно прикрикнул он. — Понял. Умник. Без тебя, можно подумать, не додумался. В общем, давай мне быстрее результат по Фокусу и шуруй обратно.

— Занимаемся, Глеб Витальевич, занимаемся. И, чтобы закрыть предыдущую тему, просто хочу добавить. Я же вам сказал, она человек управляемый, я с ней знаком. Давайте, я вернусь и попробую составить с ней разговор. Чужого человека она может принять в штыки. Побоится, понимаете? А меня она уже знает. Можно попробовать выяснить, что ей нужно. Она сто процентов заинтересована в карьере, в средствах. Может быть, в особой информации. Понимаете меня? А самое интересное, ну, если, я понял вас верно и заявление Давида обретёт силу при наличии Фокуса, то мы можем пустить её по ложному следу. Пусть ищет на другом конце земли.

— Как это?

— Ну, тут разные варианты. Например, сделаем свидетельские показания.

Ширяй замолчал. Было такое чувство, что мозги его усиленно заскрипели. Даже показалось, что я слышу этот скрип.

— В общем, сейчас не применяйте силу. Пусть ваш человек в ведомстве продолжает следить. Не надо, главное, никаких ДТП, несчастных случаев и прочей ерунды. Дайте мне закончить дела здесь, и я попробую решить вопрос там. Но если не сработает, всегда можно вернуться к другим вариантам. Рычаг всегда остаётся.

Разумеется, он мне не сказал ни да, ни нет. Но я понял, что мои аргументы до него дошли и что прямо сейчас устранять Жанну он не будет. Я выдохнул…

Поговорив с ним, тут же набрал Жанну с другого номера.

— Жанна Константиновна, — сказал я. — Ты как там? Привет.

— Нашёл, чего искал? — грубовато ответила она.

— Нет, пока, но есть один вопросик, — сказал я и передал разговор с Ширяем. — Если можешь, попробуй сориентироваться, кто там у вас болтает, только не делай резких движений. Продолжай работать очень аккуратно, скрытно. Ну и, естественно, меня не свети. Потому что тогда…

— Да всё это ясно, — раздражённо воскликнула она. — Кого ты учишь, мальчик? Давай, ищи и не отвлекайся.

— Ищут пожарные, ищет милиция, — хмыкнул я.

— Вот именно….

Выйдя из своего номера, я постучал в дверь Олега. Никто не открыл. Я ещё раз постучал.

— Олег! — позвал я негромко.

Открылась дверь соседнего номера. Оттуда выглянул его человек.

— Чё? — кивнул он.

— Олег где?

— У нас здесь.

— Позови.

Выглянул Олег.

— На пару слов, — сказал я ему. — Тет-а-тет.

— Окей.

Он вышел. Мы зашли к нему в номер.

— Ты про Мансилью всё понял?

— В смысле? — нахмурился он.

— Ну, в прямом смысле. Как он тебе показался?

— Мутный тип. А чё? Я уж в центр доложил.

— Молодец, что доложил… Но я не про это. Сам-то как его оцениваешь?

— Ну, я говорю, мутный.

— Он не мутный, — хмыкнул я. — Он как раз вполне понятный.

— В смысле? — нахмурился Олег.

— В том смысле, что он нам туфту гнал. Этого, мать его, Валеру он стопудово знает. Ты видел, как он отреагировал?

— Ты-то откуда знаешь про Валеру этого?

— Всё гениальное просто, в интернете поискал. Там написано, что адвокат Фокуса — Матео Варела. И про этого Варелу тоже много информации. И самого Мансилью этот Варела защищал.

— Точно? — нахмурился Олег.

— А вечером мы с тобой поедем в какой-то там тупой кабак рыбацкий. Понимаешь, да?

Олег насупился.

— Я очень сомневаюсь, что если он уже начал гнать туфту, то где-то в какой-то дыре развяжет язык и будет нам помогать. Врубаешься?

— Да…

— Поэтому… — кивнул я и вопросительно посмотрел на него. — Оружие-то у вас есть?

— Ты чё, какое оружие? Нет ничего!