— Тебе машину-то водить можно? — спросил я Кутю.

— Слушай, Сергей Иванович, ты чё, в натуре? Я уж мёртвый девять дней буду, а машину водить всё равно смогу.

— Ну смотри, чтоб потом разговоров не было, — усмехнулся я. — А то я и сам могу порулить.

— Ты можешь, только у тебя вроде прав нету.

— Да, надо, кстати, права сделать.

— Эх, у Паруса подвязки были, можно было за бабки без обучения, — вздохнул Кутя и нахмурился.

Мы вернулись в тайный офис Давида. У входа дежурила машина.

— Пасут, — сразу запеленговал их Кутя.

— Судя по рожам, явно не менты, да? — прищурился я.

Тем не менее, мы не торопились выходить. Я сначала позвонил Кукуше.

— Да, это наши, — подтвердил он и усмехнулся. — Мне уже маякнули, что подкатили какие-то фраера. Поднимайтесь.

Мы оставили машину и вошли в здание. Навстречу по коридору прошёл чувак с небритой рожей. Кутя со своими бинтами, конечно, запоминался. Я покачал головой. Поднялись по лестнице, подошли к кабинету и постучали.

— Дядя Слава, — тихонько сказал я. — Это мы.

Послышались шаги. Кукуша был запаренный, с закатанными рукавами, с мокрым лбом, в резиновых перчатках, с проводами на шее.

— Чё? — спросил он.

— Гамбургеры привезли, — кивнул я.

Мы купили пару бигмаков во «Вкусно» на первом этаже в здании РФПК. Толян прошёл и уткнулся взглядом в пол, туда, где лежал недавно Парус.

Пол был чистым, без каких бы то ни было следов…

— Забрали бедолагу вашего, — сказал Кукуша. — Матвеич сказал, счёт выкатит.

— Ну, это понятно, — кивнул я. — У тебя-то что, есть подвижки?

— У меня-то? — усмехнулся он. — А у тебя прям чуйка, да?

— В каком смысле?

— В каком смысле, — усмехнулся он. — В каком смысле…

Он подошёл к сейфу.

— Вскрыл, что ли? — не поверил я.

— Ну так, маленько, — усмехнулся Кукуша и, потянув за ручку, отодвинул тяжёлую металлическую дверь. — Добро пожаловать в пещеру Али-Бабы…

Даже в праздник носил весь в заплатах халат

Али-баба

Но пещеру нашёл а в пещере той клад

Али-баба

И на грешной земле жил бы как падишах

Али-баба

Но богатство своё не берёг в сундуках

Али-баба

Я подступил к сейфу, окинул взглядом картину и повернулся к парням.

— Вот это я понимаю, дядя Слава. Вот это мы неплохо зашли… Есть перчатки?

— Вон, в коробке, — кивнул он.

На столе лежали инструменты и приборы.

— Я, конечно, к уважаемым людям с расспросами не лезу, — покачал головой Кутя. — Но это ж прям… зачёт конкретный, дядя Слава…

— Толик, — сказал я, — доверие, сам понимаешь, это ведь и большая ответственность тоже.

— А? — нахмурился он…

— Я говорю, мы ведь здесь жизни свои в руки друзей отдаём. Понимаешь ты это? Друг другу. Не начальнику службы, не Давиду и не Ширяю. Друг другу. Врубаешься?

Он посмотрел на Кукушу, потом на меня.

— Не дурак, — кивнул он. — Врубаюсь…

— Сидячий? — спросил у него Кукуша и глянул с прищуром.

— Нет, — покачал он головой. — Не доводилось.

— Может, и хорошо, — кивнул дядя Слава. — Откуда взялся?

— С Давидом Георгиевичем работал, — сказал тот и кивнул. — В паре с Парусом. Это последний год, а до этого другой пацан был, Дошик. Данила, братан мой.

Он сжал челюсти и покатал желваки.

— И где он, Дошик твой?

— За Давида в одном замесе пулю словил. Мы с ним долго работали. Корефан мой был. Ещё с Чечни…

Глаза у Кути чуть сощурились. Я посмотрел на Кукушу и кивнул вопросительно.

— Сейчас-то что, — пожал он плечами на мой молчаливый вопрос. — Привёл уже, так пусть будет. Может, и лучше даже, чем у Матвеича неизвестно кого искать, да?

Я хмыкнул. Кукуша, будто мысли мои прочитал. Он заметил и подмигнул. Я легонько хлопнул его по плечу.

— Сработаемся, Толян, — кивнул дядя Слава, — если ты не из болтливых.

Толян едва заметно кивнул…

Я взял из ящика перчатки, натянул на руки и подошёл к сейфу. Достал бабки и положил на стол. Там был хороший кирпич из баксов и два таких же из рублей.

— Я закурю? — спросил Кутя. — Вы не против?

— Бычок только не оставляй.

— Бабки, — сказал я, — пойдут на оплату ритуальных и охранных услуг Матвеичу. Остальное разделим.

Парни промолчали. А я снова обратился к сейфу. Там было много чего. Несколько стволов лежали на самом дне. Их я трогать не стал. Они вполне могли быть с кровавыми следами. На других полках лежали телефоны и коробки с левыми симками, фотоаппарат, несколько заготовок платёжных карточек. Паспорта и другие корки, пропуска, несколько пачек фотографий и папки с бумагами.

— Нормуль? — кивнул Кукуша. — Есть что-то интересное?

Бланки паспортов были не заполнены. Я вынул их и положил к деньгам.

— Посмотрим, — ответил я. — Разберёмся. Дядя Слава, забирай бабло и корки. Езжай к себе и разрули с Матвеичем, а потом раздели остатки.

— Я так-то тоже Матвеич, — хмыкнул Кутя, стоя у форточки и выдыхая дым наружу.

— Не с тобой, — кивнул я. — Ты, Анатолий Матвеич, можешь домой ехать. Внизу будет дежурить всю ночь спецконтингент. Так что проглоти анальгин, или что тебе доктор прописал и спать ложись. Завтра новый день.

— Не, я с тобой останусь, — пожал он плечами. — Я только поинтересоваться хотел… Про Паруса… Похоронить бы его по-человечьи…

— У него есть кто? — спросил я.

— Нет. Давид Георгиевич подбирал народ без отягощений. Смотря на какие позиции, конечно, но в свою личную гвардию брал только одиночек. У меня тоже никого. Я детдомовский. Парус вроде тоже, хотя откровенничать не принято было. Не поощрялось Давидом. Он службе безопасности ширяевой не верил…

Кутя замолчал, затянулся и, выдохнув струю дыма добавил:

— Я б хотел, чтоб меня нормально похоронили. В могиле, а не свиньям скормили, к примеру. Хотя… свиньи, может, и не самый плохой вариант…

Кукуша уехал. Толяну я тоже велел ехать домой. Он протянул руку, и я её пожал.

— Спасибо, школяр, что не выгнал и что зла не держишь за тот раз… — кивнул он. — И за доверие спасибо. Я нормальный, можно сказать надёжный. А ты, конечно, рисковый…

— У меня на людей чуйка, Толик, — усмехнулся я. — Профессиональная. Вы жену-то панюшкинскую отпустили?

— Да вроде, — кивнул он. — Я так-то не в курсах. Ладно, пошёл тогда?

— Давай…

Он ушёл, а добры молодцы Матвеича остались дежурить перед зданием. Оставшись один, я сразу позвонил Жанне.

— Не могу сейчас говорить, — бросила она. — Перезвоню.

— Стой! — успел крикнуть я. — Два слова. Срочно приезжай. Утром будь в Верхотомске.

— Ты охерел? — прошептала она и отключилась.

А я взял из сейфа фотоаппарат и начал работать. Я брал папку за папкой, фотографию за фотографией, предмет за предметом, вещдок за вещдоком. Брал и фотографировал. С фотиком разобрался быстро. К нему было несколько сменных аккумуляторов, зарядка и карточки памяти.

По первому впечатлению, архив был серьёзным, только здесь не было ничего по Ширяю и остальным большим игрокам. По крайней мере, сразу это в глаза не бросилось. Но была информация по исполнителям и по проведённым акциям. Вообще, похоже, Давид Георгиевич был настоящим педантом, скрупулёзно документировавшим очень многие вещи.

Кого-то избили, кого-то заставили подписать, кто-то исчез, где-то сгорела машина, кто-то резко продал долю. Архив показывал, что это не случайные криминальные эпизоды. Были использованы одни и те же машины, телефоны, посредники.

Было чётко видно, что Давид не только присматривал за бизнесом «РФПК», но и руководил конкретным силовым контуром. Не Алексей Викторович, а он, Давид Георгиевич. Разумеется, проанализировав все эти материалы и сопоставив с финансовыми и бухгалтерскими бумажками, можно было прийти прямиком к Ширяю и кровавой бане, царящей вокруг него и других ребят, типа Сенатора и Шаха.