К моему удивлению, он снова не орал. Неудовольствие, конечно, выразил, но не орал, из шкуры не выпрыгивал. Либо не пил, либо что похуже…

Я сварил кофе и рванул в баню к Кукуше. Он уже стоял за стойкой.

— Здорово, дядя Слава. Ты не ложился что ли?

— Поспал часа три, кивнул он. Скоро Матвеич припрётся за бабками. Я думаю, все ему не стоит отдавать.

— Ладно, — кивнул я. — Ты сам реши, сколько ему заплатить.

— Просто если все, он запарит вопросами. А зачем нам лишнее внимание, а? Да и в следующий раз будет столько же хотеть.

— Хорошо, согласен.

— Видел «Крафтер»? — спросил он. — У входа стоит. Я его перевожу то туда, то сюда. Но это вопрос недолгого времени, когда его ночью вскроют. Нужно что-то делать.

— Идеи есть?

— Может, к Лариске в дом перевезти?

— На Алтай что ли? — удивился я.

— Ну а где хранить? Может, тогда в Черновку к тебе увезём?

— На меня записан дом-то, — ответил я. — Можно спалиться. Давай пока гараж найдём какой-нибудь. Купим на бомжару, например, возьмём в аренду и загрузим.

— Гаражи бомбят иногда, но я, честно говоря снял один. Ничего лучше не придумал.

— На своё имя снял?

— На Ларискиного шуряка. Он приезжал тут с женой, они в Горно-Алтайске живут…

— А как ты объяснил ему? — нахмурился я.

— Да никак. Он не знает. Я ему не говорил. Просто подумал, что надо какой-то вариант предложить. Вчера, короче, ключи забрал. Может, поедем, перекидаем сейчас? Он такой на отшибе, на краю складской зоны. Охрана есть. Не знаю, хорошо это или плохо, но в глаза не бросается, с ямой опять же.

— В яму мы с тобой не запаримся опускать?

— Пока просто так хотя бы сгрузим.

— Погнали. Будем брать кого?

— Нет, только ты и я.

Гараж оказался нормальным. Он находился в кооперативе, расположенном на территории большой складской зоны. Охрана там была, конечно, весьма условная, но чтобы попасть на территорию нужно было показывать потрёпанную бумажку с надписью «Пропуск».

Мы перекидали добро, закрыли ворота, запарились и уехали.

— Временно, — сказал Кукуша, — но всё лучше, чем у бани хранить. Вчера видел уже, как крутился хрен один.

— У фургона?

— Да.

Совершив трудовой подвиг, мы вернулись в баню. Заявился важный и многозначительный Матвеич, заломивший непомерную цену за свои вчерашние услуги. Кукуша торговался самоотверженно, но Матвеич в итоге остался доволен, хоть и делал вид, что его нещадно эксплуатируют.

Вечерком я зарулил к Сергееву. Пришёл и Михаил. Было приятно, что в Верхотомске жизнь текла по обычному, ставшему привычным руслу.

Вернувшись вечером домой, я позвонил Жанне.

— Привет, ты хоть поспала сегодня? Ты как вообще?

— С тобой, Краснов, разве поспишь? — устало ответила она. — Подкинул мне Бебика этого упёртого. Геморрой один, честно говоря. Сутки прошли уже. Не знаю что с ним делать.

— Коли его.

— Спасибо за совет. Только что в ИВС отправила. Целый день с ним провела. Короче, когда ты попадёшь в мои руки, я тебе всё припомню. Ты понял?

Голос её звучал устало и сил не было даже на то, чтобы злиться.

— Ладно, всё. Завтра поговорим. Домой поеду.

Поговорив с Жанной я лёг спать. Но спал недолго. Зазвонил телефон. Это был Чингиз. Я сразу ответил.

— Здравствуйте, Чингиз Ильдарович, — сказал я.

— Здравствуй, Сергей. Здравствуй.

Он помолчал.

— Ничего не случилось? — спросил я.

— Знаешь… я тут для Ширяя делал кое-что…

— Для Ширяя?

— Ну, да… Вы мне помогли, я вам. Долг платежом красен, я это хорошо знаю.

— Он к вам обратился что ли? — насторожился я.

— Да, обратился, но говорю же, это нормально. Вы мне, я вам. Рассчитались и хорошо, никто никому не должен. Без проблем. Живём дальше.

— А что он хотел-то?

— Да… Сергей, я не об этом сказать хотел.

— Он просил не говорить?

— Послушай… Ты хороший парень, толковый, далеко пойдёшь.

— Спасибо, приятно слышать, — ответил я, ожидая продолжения и стараясь понять, что за этим кроется.

— Если вдруг когда ещё пересекаться придётся, хотел бы на твоей стороне быть. Понимаешь? Я в тебя верю, не в Ширяя. Говорю прямо. Я человек прямой, ты сам знаешь. В общем, я просто предупредить хотел. Не знаю, что там у вас и где кошка пробежала, но Ширяй думает, что ты… Что с мусорами снюхался, короче. Надеюсь, он гонит. Пьёт он много. В общем… Ладно, будь здоров, Серёжа. Не обижайся, да?

— Спасибо, Чингиз Ильдарович. На что обижаться…

— Да… Просто…

Сука, где-то он меня подставил. Где? Что он делал для Ширяя?

Позвонил Ширяй.

— Не спишь? — вкрадчивым и добрым голосом начал он.

Что за шоу? Эти два звонка явно были связаны.

— Лёг уже, — ответил я. — Здесь времени много.

— Разбудил что ли? Извини…

— Да ничего страшного, — ответил я. — Случилось что-то?

— Сучка эта из следкома, взяла человека моего, Бебика. Ты ничего не слыхал об этом?

— Откуда?

— Представляешь, он в «РФПК» шёл, а его схватили.

— Менты?

— Нет, кто-то другой. Я вот думаю, кто же этот другой? Ты точно не слыхал ничего? Там моих парней постреляли ведь.

— Что сделать нужно? С Новицким что-то?

— А? — переспросил он, будто задумался и прослушал, что я говорил.

— Что-то сделать нужно?

— Нет, — ответил он. — Ничего. Просто хотел узнать, всё ли у тебя в порядке. Спи, Серёжа. Спи. И… береги себя, ладно? Ты же наследник империи.

Он тихо засмеялся. Смех получился недобрым и зловещим. Я отключил телефон и вскочил с дивана. Не зажигая свет, подбежал к окну. Встал сбоку, чтобы меня не было видно. Всё было спокойно. Тихо. И вдруг ночь разрезал свет фар. По двору медленно проехал чёрный «крузак», но у подъезда не остановился и скрылся из виду.

Я прошёл в спальню, подлез под кровать, наощупь вскрыл тайник и достал пистолет. Снова зазвонил телефон. Он остался в гостиной. Я быстро метнулся туда. Это была Жанна.

— Алло, — тихо ответил я и снова подошёл к окну.

— Краснов! — рявкнула она и я увидел второй «крузак», который остановился чуть в стороне. — Бебиков твой.

— Что с ним?

— Нашли повешенным в камере…

Двери «Крузака» раскрылись и из них выскочили люди. Крепкие парни, все как на подбор. Деревянные солдаты Урфина Джуса. Они бросились к подъездной двери. Было слышно, как нажимаются кнопки. Но домофон в прихожей не зазвонил. Вместо этого запиликал и закурлыкал замок подъездной двери, сигнализируя, что она открыта.

— Краснов! — раздалось из трубки.

— Я перезвоню, — быстро сказал я и, как был, в боксёрах и с пушкой в руке, выскочил в прихожую, впрыгнул в кроссовки, открыл дверь и выскользнул на площадку.

Подъезд был залит светом. Автоматические датчики включали свет во всём подъезде. Мышь заметалась, запаниковала, впиваясь зубами во всё подряд. Снизу доносились частые шаги и приглушённые голоса. Парни Новицкого поднимались наверх. Я скакнул к лестнице и тихо, насколько было возможно, перескакивая через две ступеньки, рванул выше. Прижимаясь к стене и наклоняясь у окна, чтобы не быть замеченным с улицы, проскочил к следующему пролёту.

Шаги внизу загрохотали сильнее, и, пользуясь этим, я тихонько постучал в дверь Соломки. Такое шоу он пропустить не мог и явно должен был пребывать в состоянии деятельного восторга или, на худой конец, повышенного внимания. Машины, люди, топот, голоса. Он бы ни за что не пропустил такой занятный вечерок.

Я постучал чуть сильнее, приложил ухо к двери и услышал… полную тишину. Соломка умел быть неслышным… Я постучал снова, ровно в тот момент, когда и в мою дверь двумя этажами ниже затарабанили ночные гости.

— Соломка, — прошептал я.

И… ничего. Либо его не было дома, либо в этот раз он решил меня не выручать.

— Романыч, наверх! — послышался внизу голос. — Проверь верхние этажи.