Ахиллес кивнул одному из своих, похожих на немцев парней. Тот шагнул и потянулся за деньгами, но я решительно накрыл пачку рукой.

— Но-но-но, информейшн, — сказал я и погрозил пальцем.

— Фокус, сука, где? — выпалил по-русски Олежек.

Ахиллесу это ни хера не понравилось. Лицо его сразу стало злым, а из глаз полетели молнии. Он бросил несколько фраз на испанском и резко вскочил. Чувак, покушавшийся на деньги, попытался оттолкнуть меня, но я отбил его руку. Второй германец выхватил пистолет и направил на меня.

— Моней! — настойчиво произнёс Ахиллес.

И первый германец забрал пачку.

— Северин Фокс! — потребовал я.

— Ноу! Ноу информейшн! Ноу Северин Фокс!

— Ну что ты, Олежка, валандаешься-то? — сказал я. — Начинай. Или ждёшь, когда нам мозги повышибают? Так уже скоро…

Олег глянул на меня, на Ахиллеса, на германца, который целился в меня. А тот был явно готов выстрелить, уже палец начал давить на скобу спускового крючка. Второй германец, изъявший валютные активы, тоже достал пистолет и движением руки показал, что мы с Олегом должны встать. Мы неохотно встали. Ахиллес забрал у него деньги, сунул себе в карман.

— Ло сьенто, амиго! — ухмыльнулся он и взглянул на второго германца.

И тогда я бросился на него. Ударил по руке, толкнул, поставил подножку, и, не ожидавшая сопротивления немчура полетела на деревянный пол. Грянул выстрел. Пуля ударила в потолок, потому что на первого германца напал Олег, ударив его снизу по руке.

— Погнали! — со всей дури заорал он.

С грохотом распахнулась дверь и зазвенели разбитые окна. Раздался ещё выстрел. И германец, державший меня на мушке и повернувшийся на звук стекла, дёрнулся и упал на пол.

Четверо парней с двумя пистолетами влетели в таверну. Пистолеты изначально принадлежали тем двум кабальерам, но ситуация очень быстро перешла на новый качественный уровень.

Когда с германцами было покончено, толстый испуганный Ахиллес что-то заорал на своём непонятном языке и протянул пачку денег, мол, заберите, заберите, только отпустите меня.

— Олежек, молодец, — сказал я, протягивая ему руку. — Мужик.

— Ну ёпта, — без тени улыбки ответил он.

Его парни действовали очень быстро и слаженно. Они связали руки Ахиллесу, вынесли из таверны и засунули в машину, угнанную специально для этого небольшого мероприятия в неблагополучном районе. А что касается арендованной, как сообщил мне Олег, трекер с навигацией они вырубили заранее, чтобы маршруты никто не отследил. Вряд ли стали бы, но на всякий случай.

Застреленных кабальерос и германцев посадили за стол, полили всё бензином из пикапа и подпалили. Технично и быстро. На всё про всё ушло не больше пяти минут.

После этого мы поехали прямиком в дом сеньора Мансильи. Не в офис, а к нему домой. Пока я прохлаждался в своём номере полдня, парни Олежки работали, выслеживали, готовились, угоняли машину.

Мы влетели на задний двор Мансильи. Там ворота были слабенькие, не приспособленные к осаде. Один лёгкий удар — и створки разлетелись. Это с передней стороны у него была красивая, металлическая, отъезжающая в сторону конструкция, а сзади — всё выглядело примитивно.

Он глянул в окно и понял, что-то пошло не так. Не дожидаясь объяснений и разбирательств, выскочил в парадную дверь, впрыгнул в машину и попытался вырваться из дома. Но к его несчастью, выезд был перегорожен старым автомобилем, угнанным сегодня утром. И там его ждали двое крепких, молчаливых и неулыбчивых ребят. Они подхватили его под руки и внесли в его собственный дом. Туда же внесли и Ахиллеса. А потом зашли и мы с Олежкой.

— Прошу прощения за неожиданный визит! — вежливо сказал я. — К сожалению, Ахиллес, кажется, ничего не знает по интересующей нас проблеме. Да он и по-английски двух слов связать не может. Так что без вас наша коммуникация будет обречена.

— Это какая-то ошибка! — воскликнул Мансилья.

— Скорее всего, так и есть, — кивнул я. — Тем не менее мы очень благодарны за вашу помощь. Уверяю вас, Глеб Витальевич не останется неблагодарным.

— Хорошо, что вы пришли! — растянул жирные губы Мансилья в испуганной улыбке. — Я как раз только что хотел вам звонить! Да!

— Какое совпадение! — сказал я. — Пожалуйста, давайте остановимся на том, что уже сделано. Мы совсем не против. Единственное, что нам надо — это информация. Не жизнь, не достоинство, не богатство. Только информация.

И Мансилья эту информацию предоставил.

Действительно, Сева Фокус получил документы на имя Северин Фокс. В этом ему помог Мансилья и адвокат Варела. Мансилья обеспечивал практическую часть, чтобы побег из тюрьмы был организован примитивно, но эффективно. Стоил он немалых денег. Организацией занимался сам Мансилья. Он подкупил местных силовиков, и когда Фокуса перевозили из одной тюрьмы в другую, его охранники, говоря попросту, пошли выпить кофе. А он вышел из машины и исчез.

Фокус вылетел в тот же день с Варелой в сторону Уругвая. А дальше, по всей видимости, должен был лететь в Стамбул. Но конечную точку Мансилья не знал.

— Я правда не знаю! — рыдал он от боли. — Я всего лишь отвечал за начальный участок. Поэтому не могу сказать ничего другого.

— Ну что же, — пожал я плечами. — Я полностью удовлетворён нашей беседой, синьор Мансилья. Я очень признателен вам.

— Простите меня, — плакал он. — Я прошу прощения. Пожалуйста, передайте Глебу, моему брату Глебу, что я просто испугался. Но вам бы не причинили зла. Ахиллес не сделал бы вам ничего плохого.

— Я не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Ещё раз благодарю вас и желаю всех благ. К сожалению, нам уже пора.

Мы вышли, а парни Олежки остались наводить порядок.

— Такая страна красивая, — покачал головой Олег, когда мы возвращались в отель. — Хоть денёчек бы тут потусоваться, да, Серый? Ещё лучше — недельку. В Монтевидео так и не съездили. Говорят, там круто.

— Говорят, — усмехнулся я. — Но боюсь, что нам здесь лучше не задерживаться.

— Вот жизнь, — вздохнул он.

— Это да, — ответил я.

И мы оба замолчали.

Когда мы уже подъезжали к отелю, зазвонил телефон.

— Остановись, — кивнул я Олегу.

— Где здесь остановиться? — покачал он головой, я показал пальцем и он встал прямо на дороге, врубив аварийку.

Я вышел и ответил на звонок.

— Здравствуйте, Чингиз Ильдарович, — сказал я.

— Здравствуй, — спокойным и даже ледяным тоном поздоровался он. — Ты должен был прийти ко мне вчера.

— Мне пришлось уехать, — сказал я. — По нашему же вопросу.

— Не предупредил, не пришёл, даже не позвонил, — разочарованно проговорил он. — Взял и уехал? А я ведь просил тебя…

— Не успел предупредить, Чингиз Ильдарович, — ответил я. — Но я занимаюсь вопросом.

— Занимаюсь… — печально повторил он. — Это хорошо. Но подумай вот о чём. Я потерял деньги и репутацию. «Зетфармс» всё отменили. Моё слово поставлено под сомнение. Моё имя… Ты понимаешь, Сергей? Кто был архитектором всей этой истории? Ты? Значит, и ответить придётся тебе. Ты сказал, что придёшь и всё решишь. И что мы имеем? Я вынужден звонить, разыскивать, беспокоиться… Это нехорошо, Сергей. Не по-мужски.

Он замолчал.

— Я буду в Москве через сутки, — сказал я. — И сразу приеду к вам.

— Жалко… — грустно произнёс он, — что дружба не вышла. Но ничего, Серёжа, ничего. Дам тебе совет по старой памяти. Не торопись возвращаться. И уж ко мне точно не приезжай…

Чингиз не кричал, не угрожал напрямую, не грубил и не истерил. Но он ясно давал понять, что прежнего доверия нет и в помине, и больше он не считал себя партнёром. Моим партнёром. Да, в этих дурацких качелях, пожалуй, отражался его восточный темперамент. То враг, то друг и брат, то снова враг. Ничего хорошего в этом я для себя не видел. Его «не приезжай» прозвучало не как забота, а как предупреждение. И говорило это о том, что он не просто обижен, а готов взыскивать. И взыскивать строго.