— Восьмой, — резко сказала она. — Восьмой бокс. Смерть зафиксирована. Да, подписал. Завотделением… Я не знаю… Тишковский Юлий Вениаминович. Давайте каталку в шлюз. Да, прямо сейчас. Конечно в морг.

Я отскочил, а она, продолжая говорить по телефону быстро прошагала к входной двери. Тогда я сорвал табличку с именем Тишковского, прикрыл дверь и пошёл, читая этикетки на остальных дверях. Далеко идти не пришлось. Бокс Шихтмана находился через один от усопшего Тишковского. Я поменял имена.

— Дэн! — позвал я. — Я нашёл!

Денис отошёл от компа. Он тоже нашёл, посмотрел в системе. Просто не знал, как потянуть время, как отменить казнь как избежать того, что избежать было уже нельзя.

— Восьмой бокс, — сказал я довольно громко, чтобы услышал Олег, всё ещё лежавший у дверей на каталке.

Глаза у Дэна расширились. Он не понял, что я задумал, но сообразил, что что-то не так. Мышь моя забилась, задёргалась, будто сошла с ума, напилась дофамина с адреналином и совершенно слетела с катушек от этого коктейля!

— Теряйся, братик, — прошептал я ему на ухо.

— А? — снова не понял он.

Глаза его бегали, метались, а по лбу струился пот.

— Вали, Дэн, — шепнул я. — Если хочешь жить…

Он отшатнулся, а я довольно громко воскликнул:

— Олег! Олега, дай инструмент…

Олег моментально сбросил с себя космическое одеяло, подлетел ко мне и протянул пушку.

— Вот! — кивнул я на табличку на двери бокса. — Шах, сука.

— Чё там с ним… — проговорил он, но я не стал ждать поднял руку и выстрелил в покойника.

Раз, другой, третий. Тело дёргалось от ударов, а механизмы работали громко, выстрелы, несмотря на глушитель было слышно довольно хорошо. Каждый из них казался мне взрывом. Бабах! Бабах! Бабах! Такое мне делать ещё не доводилось… Извини, Тишковский Юлий Вениаминович. Тебе ведь всё равно уже. А мне надо…

— В голову! — жёстко потребовал Олег.

Блин, Олежек-Олежек, мы ведь с тобой пуд соли в Аргентине съели. Я шмальнул. Извини ещё раз, товарищ Тишковский…

— Ещё видос запили, — бросил я.

Но видеокамеры тут и так имелись. И хер с ними. У меня были видны только глаза, лицо пряталось под шапочку и маску. Бросив пистолет и резко развернувшись, я быстро пошёл на выход.

— Где Денис⁈ — резко спросил Олег.

Я не ответил.

— Уходим! — сказал я. — Уходим, Олег, быстро!

Дверь открылась, и появилось двое санитаров с каталкой, идущие нам навстречу. Они перекрыли путь, и мы с Олегом чуть тормознулись.

— Дверь… как она открывается… — пробормотал Олег и тут из бокса послышался крик.

— Япона мать! Костян! Какого хрена.

Олег справился с дверью, распахнул её, и в тот же миг заголосили санитары.

— Убили!!! — закричал один из них, и все шестеро охранников повернулись ко мне и Олегу.

— Шихтман! — крикнул я. — Шихтман скончался! Кто оперировал⁈

На лице ближайшего ко мне охранника отразилась целая гамма чувств — отчаяние, гнев, страх, ярость… Он сорвался с места и бросился в нашу сторону…

Прямо в космос на ракете, как Гагарин мы летим

Неизведанной планете передать привет хотим…

Охранники Шаха бросились в двери отделения.

— Куда⁈ — заорал кто-то сзади, наверное, санитар.

— Хирурга! — крикнул я. — Серафимовича в реанимацию! Что вы стоите⁈ Скорее за Серафимовичем!

Говоря эти слова, я подхватил Олега под руку и потянул вперёд.

— Так! — преградил дорогу один из охранников, здоровенный минотаврище с толстенной шеей.

— С дороги! — рявкнул я. — Нештатная ситуация! С дороги!

— Никто никуда не пройдёт! — взревел громила, и я сунул руку в карман брюк. — Всем оставаться на своих местах!

Ту-ду, ту-ту, ту-ту, ту-ту, ту-ду-ду

Ту-ду, ту-ту, ту-ту, ту-ту, ту-ду-ду

Меж нами памяти туман, ты как во сне

Вжик, вжик, вжик, вжик…

ты как во сне…

Наверно только дельтаплан поможет мне

Вжик, вжик, вжик, вжик…

Поможет мне…

Да, помочь мог только дельтаплан, это точно, но его нужно было вызвать. В кармане у меня находилась такая хренька, типа брелока с кнопкой.

Наивно это и смешно,

Но так легко…

Вжик, вжик, вжик, вжик…

Моим плечам…

Земля, небо, потолок, стены, пол — всё закружилось перед глазами, забултыхалось, будто я действительно сиганул с третьего этажа клиники на волшебных крыльях. Быковидные охранники, Олежа с дурой за поясом и открытой рожей, которую сейчас запоминали эти бугаи и писали в режиме нон-стоп больничные видеокамеры, крики за спиной, хаотические метания горилл, топот по лестнице и крики местных секьюрити смешались в дикую и лишённую смысла какофонию.

Все неслись, не пускали, пробивались, махали руками, толкались и орали. Вот это план, вот это операция, просто блеск!

— У него пушка!!!

— У него пушка!!!

— На пол!

— Лежать! Мордой в пол!

— Уберите руки!

— Серафимовича!

Настоящий делириум, бессмысленный и беспощадный. Мозг не справлялся с частотой кадров, мелькавших с неимоверной и совершенно запредельной скоростью.

Я рванул вперёд, пытаясь чиркнуть по плечу минотавра и пройти по касательной. И мне бы это вполне могло удастся, если бы он не оказался такой нерушимой скалой. Меня отбросило назад, а мышь, совершенно обезумев, опьянев от адреналина, как от самого убойного наркотика, билась под сердцем, сокрушая мои внутренние органы.

— Охрана! — крикнул я, пытаясь вырваться из лап огромного бодигарда Шаха.

В коридор вбежали наши, и я, воспользовавшись тем, что человек-бык отвлёкся, врубил ему своим острым коленом в пах. Он, кажется, даже не заметил.

Ширяевцы не вбежали, а ворвались, влетели, вторглись. Молчаливые, облачённые во всё чёрное, они были сосредоточены и…

— Всё, всё, парни! — крикнул кто-то из шаховских, но Олег уже сжимал в руке оружие с навёрнутым на ствол глушителем.

Он уже приобрёл импульс и инерцию, которые невозможно было погасить. Его палец уже давил на скобу, а глаза посылали фонтаны раскалённых искр. Лязгнула «Беретта», выплёвывая огненный сгусток и минотавр в тот же миг откинул голову, а из аккуратной дырочки, появившейся в височной доли его черепа, ударил маленький алый фонтанчик.

Я обернулся и увидел… Дениса.

— Какого хрена! — заорал я.

Но он не слышал, ему было не до меня. Он исполнял смертельный танец, получив одновременно несколько пуль, жалящих, ломающих кости, рвущих лёгкие, аорты и вены, вышибающих клочки кровавой мякоти из его, ещё живого тела.

Сука!!! Я стиснул челюсти.

Чёрные посланцы Ширя открыли шквальный огонь. Я бросился на пол, крутанулся, кувыркнулся, схватил валявшийся на полу ствол и, вскочив на ноги, бросился в дверной проём, к лестнице. В косяк над моей головой врезалась стая железных шершней.

С Новым Годом, тётя Хая! Вам привет из девяностых!

Я рванул по лестнице, по запасному выходу, перескакивая через несколько ступеней и срывая с себя халат и шапочку. Только не маску. Только не её. Сиганув в двери второго этажа, я резко сбавил темп и медленно пошёл по коридору. Увидел мешок с бельём и, сунув в него свои первичные медицинские признаки, остановился. Нужно было перевести дух.

Сверху грохотали выстрелы, перемежаемые редкими криками. Мимо меня пробежали трое охранников в форме больничной службы безопасности. На меня не взглянули. Я прижался к стенке, демонстрируя испуг и растерянность, а потом зашагал дальше, типа подальше, от этого ужаса. Мне нужен был телефон. Срочно. Срочно нужен был мобильник. До приезда ментов, до окончания бойни, прямо сейчас.

Из мужского туалета вышел молодой чувачок с рыхлым телом и в дурацкой одежде. Услышав, что творится наверху, он встал, как вкопанный и открыл рот.

— Ты надеялся, что это в твоём брюхе, да? — кивнул ему я.

— А?

— Закрой варежку, — сказал я грубее.