— К чему клоните, Сергей Иванович? Я же сказал, меня устраивает. Куда я сейчас пойду? Не двадцать лет уже.

— Хм… Клоню я к тому, что мне нужен надёжный человек. Водитель с различными умениями, чтоб мог пострелять, а если надо, кому-то и кулаком фанеру пробить. Не болтливый, не жадный, с самоуважением, но не заносчивый, не ссыкло. Понимающий. Спокойный. Разумный. Есть кто на примете?

— Нет… — покачал он головой. — Где такого взять…

— А ты чё? Не такой?

Парень он был нормальный. Его можно было оставить. Да только я не был на сто процентов уверен в том, какие у него были отношения с Алексеем Викторовичем. А мне нужен был человек, ни с кем не связанный. Можно было и у Матвеича поинтересоваться подобными людьми, я даже планировал так и поступить. Но этого я видал в разных вариантах уже.

Он посмотрел на меня внимательно. Прямо в глаза. Сглотнул и ответил:

— Вам виднее так-то…

— Местному начальнику подчиняться не будешь, — сказал я. — Непосредственно мне. Зарплату тебе повышу на полтос по сравнению с Давидом, плюс ставка. Ну и в случае чего — премии, всё такое. Работа ненормированная. Согласен, Матвеич?

— А Парус чё? Отказался?

— Ему никто и не предлагал. А ты что, тосковать по нему будешь?

— Да нет, нет… Нормально всё.

— Точно?

— Абсолютно, — кивнул он, сохраняя спокойствие, но глаза у него повеселели, в них загорелись огоньки. — Когда приступать?

— Приступать сейчас. Где вы, кстати, с Парусом тусовались, пока Давид здесь прохлаждался?

— А у нас здесь через одну дверь кандейка есть. Ключ на вахте.

— Хорошо. Тогда иди в кандейку. Я тебе позвоню, когда понадобишься. Или чё? Ты можешь сегодня? Стася-то разрешит?

— Ой, да ладно, — отмахнулся он.

— Ну, ладно так, ладно. Анатолий Матвеич. Значит, поработаем? Аванс если нужен — говори.

— Тысяч пятьдесят можно было бы, но не обязательно. Это… Сергей Иваныч… Благодарю я. Спасибо, короче.

Я отсчитал деньги.

— Держи.

Он радостно сунул их в карман, кивнул и пошёл на выход, но у двери остановился и оглянулся.

— Чего? — кивнул я. — Что-то не обсудили?

— Да нет, так-то вроде всё, — сказал он неуверенно, будто размышляя, стоит ли говорить.

— Если есть вещи, о которых мне стоит знать, лучше рассказать сразу, — кивнул я, — чтобы потом не возникали неловкие моменты.

— Ну да, я так-то и подумал, — кивнул он, чуть-чуть покачал головой, как бы взвешивая. — Человек-то уж помер.

— Какой человек? Давид Георгиевич?

Он вернулся и подошёл к столу.

— Ну да, помер Георгич, — кивнул он. — Я его давно знаю. Знал, то есть. Не хотелось бы, если б чего против него копать, конечно. Всё-таки он так-то доверял, а вы вроде не особо с ним были…

— Хорошо, порочить его память я тебя просить не буду.

— Да, вот, правильно сказал, школяр… Ой…

Он виновато уставился на меня, а я усмехнулся.

— Короче, у Давида Георгиевича… — продолжил Кутя. — Ну, в общем, есть место тайное, где он хранил, наверное, там документы, может ещё чего. Я подумал, что надо об этом сказать…

— Это он тебе говорил? — посмотрел я на Кутю с вниманием.

— Нет, он ничего не говорил никогда. Но я его подвозил там несколько раз. Видел, в общем…

— Откуда ты знаешь, что там документы? Может, он к бабе какой ездил.

— Да к какой бабе, там одни конторы. Офисное здание. Такое, неприметное с дешманскими конторами.

— И кто ещё знает?

— Один раз с нами был Парус. А так я Георгича всегда один возил.

— А часто?

— Нет, не очень. Иногда…

— Ну так поехали, Кутя. Мы ж теперь с тобой банда, чё?

— Сейчас?

— Ну конечно сейчас! А когда ж ещё? Пушка есть?

— Ну да, — кивнул он, — официальная… Мы так-то в ЧОПе у Усов числились…

— А левая имеется?

— С собой не таскаю…

— Молодец. Погнали, погнали. Время не ждёт.

+++

Мы вышли из офиса и прыгнули в машину, я уселся рядом с Кутей. Подбежал Макс.

— Сергей Иванович, я с вами!

— Нет, Максим, мы сейчас мотанём туда-обратно к девкам. Тебе нельзя. Так что сиди, жди. Я с Лёшой договорюсь, завтра улетишь в Москву.

— Не надо, мне Алексей Викторович выговор объявит.

— Я ему сам объявлю. Короче, всё, отстань.

Кутя газанул и мы рванули задним ходом, пугая прохожих.

— Толян, — сказал я, когда мы тронулись.

— Что? — глянул он на меня.

— Точно ничего больше мне не хочешь сказать?

— Блин, Серый… — вздохнул он.

— Точно?

Я внимательно посмотрел ему в глаза. Мышь молчала, никак не проявлялась и тревогу не била. И мне самому хотелось верить. Очень хотелось. Ведь я ж видел людей, чувствовал гниль-то… У меня ведь чуйка была. Ментовская. А Толян… он вроде нормальный был, хоть и выглядел, как киллер из «Укола зонтиком»

+++

Когда мы въехали в промышленную зону, проскочили между складами, цехами и хрен знает, чем ещё, а потом остановились у административного здания, мышка поёжилась. Я ещё раз посмотрел на Толяна.

— Сергей Иванович! Бля буду, не подстава. Давай братву вызовем. Вдвоём реально стрёмно как-то.

Я не ответил и вышел из машины. На площадке, окружённой высокими почерневшими сугробами, стояли одинокие колымаги. Два убитых фургона, да пара праворуких лохматин. Дул крепкий южный ветер, влажный, хлёсткий, а по небу неслись низкие тучи. Солнце сегодня то появлялось, то пряталось за чёрный свинец туч.

Людей видно не было, но свет в окнах горел. Здание сложенное из бетонных панелей и напоминавшее барак, было старым и выглядело мрачно.

— Такой вот нуар… — сказал я.

Мы подошли к входной двери, и она, разумеется, оказалась закрытой.

— Ну, тут типа у каждого свой ключ, наверно… — пожал он плечами. — Чёт я не подумал… Георгич своим ключом открывал, точняк… Ну сейчас выйдет кто-нибудь. Глянь, тут звонок есть…

Дверь была железной, выкрашенной коричневой краской. От морозов и ветров краска облезла и теперь шелушилась.

— Вон то окно, — показал Кутя на третье по счёту на втором этаже.

— Может, эти? — нахмурился я, вытащив из кармана два ключа, найденные в ящике стола.

— Не знаю, близко не видел никогда…

— Ну-ка попробуй.

Я протянул ему ключ. Он вставил в скважину и повернул.

— Да, он…

Мы вошли в тёмный коридор, освещённый редкими лампами дневного света. Они издавали треск и электрическое дребезжание. Одна мигала. Как в фильме ужасов, блин. Пройдя до конца коридора, мы вышли на лестницу. Дверь на тугой пружине громко хлопнула.

— Вы что, прям сюда с ним ходили? — спросил я, когда, поднявшись по лестнице и пройдя по скрипучему полу, мы остановились перед дверью.

— Нет, я снаружи наблюдал. Просто видел, когда он свет зажигал.

Перед нами была обычная, неприметная, серая дверь с мутной, блёклой табличкой «ООО Лимит-Симпекс».

Кутя завозился с ключом.

— Что там такое?

— Не получается, фигня какая-то. Не подходит…

Я посветил телефоном

— Сука, — сказал он, наклонившись к замку, — такое чувство, что тут ковыряли…

Он снова взялся за ключ. Аккуратно, делая короткие вращательные движения в разные стороны. Тик-тик-тик-тик-тик.

— Опа… подцепил, кажется, — прошептал он. — Есть!

Замок щёлкнул, язычок поддался, Кутя толкнул дверь, шагнул, и в тот же миг ему на голову обрушилась бейсбольная бита.

— Быстро! — услышал я голос. — Сюда!

Мне в лицо смотрел ствол пистолета…

Некоторые современные пистолеты выглядят безобидно. Совсем, как игрушки. Причудливые формы, красивый пластик, интересный цвет — смотришь на такую штуковину и поверить не можешь, что за выражением «останавливающее действие пули», вылетающей из этой игрушки, вполне может скрываться полное прекращение жизни. Хлоп, и нету таракана. Хлоп, и нету великана.

Пушка, направленная мне в лоб, не была розовой или бирюзовой, она была песчаного цвета. Ствол, рукоятка и даже глушитель. Совершенно мирного, можно сказать, нежного оттенка, и от этого как-то особенно неуместного в грубой руке. Это был «Глок».