— Думаю, что лучшей тактикой сейчас будет спокойная, настороженная пауза, — добавил я. — И, думаю, мне лучше уехать в Верхотомск.

— Зачем? — раздражённо спросил Ширяй.

— Во-первых, я был выбран мишенью не потому, что кто-то хочет убрать именно меня, хотя Чингиз, может быть, этого и хотел бы, да только я согласен, что вряд ли это он. Я уеду из столицы, напряжение, возможно, чуть сгладится. Плюс — там больше свободы. И опять же, нужно входить в курс дел по «РФПК», разбираться. Не век же нам воевать. Когда-то нужно начинать созидать.

Ширяй мрачно посмотрел на меня, но возражать не стал.

— Возможно, — сказал он. — Возможно, ты прав. Пошлю тебе помощника и специалиста. Но Ангелина останется здесь.

— Да, — сказал я. — Думаю, это будет разумно.

ХХХ

— Ты что, сразу улетаешь? — воскликнула Ангелина. — Я полечу с тобой. Не буду здесь сидеть. Тут настоящая тюрьма!

— Нет, Анжелик, это не похоже на тюрьму. Честно. В любом случае, ты заперта здесь для твоей же безопасности. Сейчас любой твой выход может закончиться очень и очень плохо.

— А ты зачем летишь⁈ Я не понимаю! Сиди тоже здесь! Меня же ты оставляешь? Значит, здесь безопасно?

— Конечно, безопасно, — кивнул я. — Не волнуйся, тут тебя никто не достанет. Только дед.

— Очень смешно! — упёрла она кулачки в бока. — Он меня уже достал! Но если тут безопасно, зачем ты летишь? Чтобы дразнить гусей?

— Если честно, меня твой дед тоже достал, вот я и смываюсь от него, — подмигнул я. — А ты пока не можешь. Ты же ещё не жена мне.

— Полетим в Верхотомск вместе и распишемся!

— Ты же настоящую свадьбу хотела, — удивился я.

— И сейчас хочу. Но свадьбу можно и потом устроить.

— Потом?

— Да, когда всё устаканится. Мы никому не скажем, что расписались. Это наш секрет будет. Ну, деду только, чтоб он от злости позеленел… Серёж… Ну?

— Что?

— Я с тобой хочу… Ну, пожалуйста! Хватит меня наказывать, пожалуйста. Я прочитала «Укрощение строптивой». Ты меня укротил уже. Давай вместе, а? Ну, давай, правда…

— Пока нельзя, — кивнул я и достал свой секретный телефон. — Нет у тебя мобилы старой какой-нибудь, но рабочей?

— Зачем старая? Я сейчас новую закажу, через час привезут.

— Дай старую пока…

Она поискала в комоде.

— У меня айфон только… незаряженный конечно… сейчас провод найду… где он есть…

Я вставил симку, подключился к зарядке и набрал номер Чингиза.

— Чингиз Ильдарович… — сказал я, когда он снял трубку.

Снял и молча ждал, ничего не говорил.

— Это вас с того света беспокоят. Алло, вы здесь?

— Говори, говори, Сергей. Я тебя слушаю.

— Да собственно… я про сегодняшний инцидент хотел вам сказать…

— Я слышал, слышал… — проговорил он. — Слышал, знаю. Но это не я. Не мой стиль. Не стал бы я с бомбой связываться, сто процентов даю. Отвечаю. Верить или нет, это уже твоё дело.

— Да я хотел вас предостеречь, — начал я.

— Что⁈ — воскликнул Чингиз и вдруг…

В этот момент я услышал в трубке шум и грохот, кажется разбилось окно. Бахнуло. Чингиз вскрикнул, а потом стало тихо…

— Чингиз Ильдарович! — крикнул я в телефон. — Чингиз Ильдарович!

Связь прервалась. Я ещё раз нажал на вызов и услышал равнодушный женский голос, сообщивший, что абонент недоступен.

Ангелина смотрела на меня во все глаза.

— Что там случилось? — спросила она тихо.

— Мне кажется, что-то не особо приятное. Пойдём, — кивнул я и вышел из комнаты.

Она двинула за мной. Мы прошли по коридорам, устланным мягкими коврами и вошли в кабинет к Ширяю. Он сидел за столом и раскуривал сигару. Посмотрел на меня поверх огня зажигалки, качая щеками воздух — пых, пых, пых, как старый паровоз.

— Чего? — зло спросил он.

Пых-пых-пых…

— Я только что звонил Чингизу.

Он отложил сигару в специальную выемку на широкой хрустальной пепельнице.

— Нахера⁈ — развёл он руками. — Нахера ты ему звонил? Для чего? Потрещать хотел? Объясниться? Встретиться? Ты чё? Чё за самодеятельность? Какого хрена ты от моего имени связываешься с людьми?

— Ну, вообще-то не от вашего. Он же не на вас навешал всех собак, а конкретно на меня.

— Конкретно, да? Слушай сюда, если хочешь конкретики. Вот ты, конкретно ты, никто, и звать тебя никак. Что в восемнадцать лет сообразить не можешь? Два плюс два сложить? Никак что ли? Без моего разрешения, без моего согласия ты от моего имени не можешь ничего делать! Точка. Даже если тебе кажется, что ты действуешь от своего имени. Чё ты там с ним наговорил⁈

— Похоже, его взорвали, — сказал я. — В трубке грохнуло, и связь оборвалась. Дозвониться не получается. Возможно дрон.

Ширяй замолчал, переваривая информацию.

— Шах, скотина! — наконец, объявил он. — Это Шах всех гасит! Дрон, сука! Капец! Мы что, должны теперь ПВО здесь заводить?

Он взял телефон и набрал номер.

— Алексей! Выясни, что с Чингизом! Говорят, взорвали его…. Сергей наш говорит. Давай, выясняй скорее.

Ширяй отключил телефон и посмотрел на нас с Ангелиной тяжёлым взглядом.

— Сядьте, не маячьте!

Мы уселись за стол. Он снова взялся за сигару, обхватил губами, щёлкнул зажигалкой и запыхал. Пых, пых, пых… Густой сизый дым грозовой тучей повис над нами.

— Скажешь, что он сам себя взорвал? — покачал головой Ширяй. — По-моему, картина ясная, как дважды два. Давида хлопнул Шах, Сивоконь, кстати, это подтвердил. Он ему всё слил, о чём мы с ним разговаривали. Конь педальный, да ещё и сивый, сука! А Шах, естественно, сразу подсуетился. Кортеж твой, то есть твою машину в аэропорту… тоже Шах.

— Да я ж не спорю, — сказал я, пожимая плечами. — Только… он сам, что ли? Подбежал и взрывное устройство сунул? Или кто-то из людей Алексея?

— Или Алексей, — кивнул дед. — Да. Так мы можем дойти и до того, что ты сам себе её сунул.

— Угу, — кивнул я.

— Или невеста твоя. Или даже я. Чуешь, к чему я клоню? Это Шах всё поджигает и крушит. Шах. У него везде есть люди. Естественно, он и моё окружение пытается продавить. А я — его. Может, и завёлся кто-то в системе безопасности или в техобслуживании… Скорее всего, в техобслуживании…

— Но без службы безопасности он бы не знал, где вы проходите техобслуживание, — сказал я.

— Не знал бы, — согласился он.

— Я думаю, что Чингиза взорвал Сенатор, а не Шах, — заметил я.

— Может, и Сенатор, — сказал Ширяй. — Но ты ж не пойдёшь к нему и не скажешь, ах, Эдвард Ахмедович, какой ты негодный сорванец, зачем Чингиза долбанул?

— Почему не скажешь? — спросил я.

— Потому что воевать лучше вместе с кем-нибудь в союзе против одного противника, чем одному против всех. Или одному против тех, кто заключил союз против тебя.

— По-моему, это и ежу понятно.

— По-моему, тоже! — раздражённо воскликнул Ширяй. — И мне лично Чингиз по барабану. Он мне не родственник и вообще никто. Нужен был в схеме только для того, чтобы отодвинуть Шаха подальше.

— Ну да, ну да.

— Да! — хлопнул Ширяй по столу ладонью. — Так что хочет его Сенатор сожрать, пусть жрёт. Лишь бы сожрал и Шаха заодно.

— Так не получится, — сказал я. — Не забывайте про закон сохранения материи. Если Сенатор жрёт Чингиза, то автоматически оправдывает Шаха. Поэтому я и говорю, что это не Шах а Сенатор взорвал нашего несостоявшегося союзника.

Ширяй плеснул себе виски.

— Если хотите — пейте, — великодушно кивнул он на бутылку. — Стаканы вон там, на буфете.

Я покачал головой, но Ангелина встала, взяла себе стакан, поставила на стол, потом вернулась к буфету, взяла стакан и для меня, поставила передо мной. Я махнул рукой, мол, не буду.

— Мне нужно лететь в Верхотомск, — сказал я.

Москва превращалась в плацдарм нестабильности, как и положено после Большого взрыва. Ширяй едва держался, накачиваясь вискарём, служба безопасности явно нуждалась в санации и штопке. А в текущей позиции ничего хорошего мне не светило. Нужно было менять поле. Или, если не менять, то оказаться вне его.