— Зачем он Фокусу?

— А что могло его привести туда, где его ищут и хотят сделать а-та-та?

— Бабки? — проговорила она.

— Думаю, да. Бабки. И, должно быть, хорошие бабки. Нам бы с тобой хватило.

— Так, я сейчас пошлю группу…

— Стой-стой-стой. Какую группу? Ты сначала поговори со своим агентом, а потом уже группу посылай. Найди мне адрес дачи его, пожалуйста.

Она меня отматерила, но сделала, как я просил и, пока искала адрес, я набрал номер Сергеева.

— Это я, Сергей, — усмехнулся я, произнося наш импровизированный пароль.

— Ты гонишь, — нетрезво заржал он. — Сергей — это я.

— Здрасьте, Сергей Сергеевич. Вы там не с Михаилом, случайно?

— Да, с ним, только тебя не хватает. Давно заседаний ячейки не было. И финансирование провалилось, и задачи никто не решает, поставленные съездом.

— Точно, — усмехнулся я. — Поэтому и звоню. Будем делать серию публикаций. Опасных, хлёстких, жалящих, смертельных.

— О! — встрепенулся он. — Вот чего нам не хватало!

— Но вы помозгуйте там с Михой, какие каналы использовать. Нужно, чтобы на вас вообще никак нельзя было подумать.

— Твою мать, Серёга! А как же слава? Как же почёт? И, главное, тёлочки с влажными глазами и не только глазами? Как же влажные тёлочки, которые будут меня боготворить? Ты хочешь лишить меня всех земных радостей?

— Тёлочки и к инкогниту с удовольствием приедут. Так что…

— Эх, ты, юнец желторотый! Понимал бы чего! У тебя вся жизнь впереди, а у меня уходящий поезд. Последний вагон. И я хочу, чтобы он был забит обожающими меня тёлками.

— Сделаем.

— Ну, тогда, как говорится, утром деньги, вечером стулья.

— Ладно. Вы же знаете, у нас с этим делом всё чётко.

— Тогда ждём ТЗ! — резюмировал он.

— Да. Дайте на минутку Мишу.

Я спросил, может ли он попробовать определить хотя бы примерно нахождение телефона Бебика. Шансов было мало. Позвонила Жанна. Она прислала адрес и получила адрес от меня. После этого я сразу набрал номер Кути.

— Толян, — сказал я. — Здорово. Не спишь?

— Шутишь? Не сплю, конечно.

— Давай, тогда приезжай. Возьми «Ларгус» у моего дома…

— А ключи?

— Кутя, блин…

— Я понял…

— Молодец. Она и без ключей заводится нормально. Отвёрткой. Приезжай за город. Это деревня. В сторону Осиновки. Только не «Мустанг», а «Ларгус»!

— Да, понял я.

— Когда будешь подъезжать, позвони…

Мы пронеслись по «улице Роз», заколдованному шоссе, чуть ли не каждая поездка по которому была судьбоносной с того самого момента, когда Никитос выстрелил в меня… Позвонила Ангелина. Чердынцев как раз медленно подъезжал к даче Бебика. Улица была тёмной, пустой, снег лежал плотным укатанным слоем. Он выключил огни и тихо катился как корабль-призрак. Пара домов выглядела обитаемой, остальные «виллы» казались безжизненными.

— Ты где? — капризно спросила моя невеста.

— Вот этот, судя по всему, — кивнул на засыпанный снегом дом Чердынцев и чуть притормозил.

— На работе, — сказал я в телефон.

— Какие мы работящие. А о жене молодой вспомнить?

— Любовь моя, у меня важное совещание. У тебя что-то срочное?

— Да, — сказала она с усмешкой. — Ты когда приедешь?

— Блин, Ангелина, чего ты хочешь? К чему эти наводящие вопросы?

— Просто хочу знать, когда ты будешь дома? — возмутилась она. — Что такого ужасного я спросила?

— Завтра, — ответил я чуть раздражённо, буквально самую малость. — Я закончу поздно, поэтому поеду к себе. Увидимся завтра. Спокойной ночи.

— И что, что поздно? Я подожду, мне не в лом. В офисе тебя нет, как я поняла.

Телефон завибрировал. Это звонил Кутя.

— Хорошо… — невпопад ответил я. — Я позвоню.

— А что ты делаешь вообще-то?

— Мне нужно ответить. Всё, пока.

Я сбросил её звонок и телефон тут же зазвонил. Это был Ширяй.

— Да блин… как тут выбрать-то…

Сейчас мне нужен был Кутя, а не Глеб Витальевич… Я нажал кнопку.

— Приехал? — резко воскликнул я. — Фары погаси.

— Какие фары! Ты чем там занят⁈

Твою мать!

— Сергей! — вглядываясь вперёд, хлопнул меня рукой Чердынцев. — Хорош болтать… Гляди…

Я присмотрелся и…

— Ты тоже это видишь? — прошептал он.

За тёмными окнами зарешеченной веранды мелькнул луч фонаря.

— Я перезвоню… — прошептал я. — Перезвоню…

— Засранец! — заревел Ширяй. — Не вздумай бросить трубку! Иначе…

— Глеб Витальевич! — тихо проговорил я, и Чердынцев хмуро глянул на меня. — Говорите тише, вы мне всю охоту сорвёте.

— Ты чем там занят, мать твою⁈

— Да блин…

Чего ему было надо… Мышь нервно завозилась, а фонарь на веранде погас.

— Ты почему без охраны разгуливаешь⁈ Мало на тебя покушались⁈ И на меня тоже!

— Дети до двадцати одного года не чувствуют страха смерти, — ответил я, пристально вглядываясь в окна бебиковой дачи.

— В таком случае, я тебе лично голову сверну. Почему без охраны, я спрашиваю?

— Не верю никому. Так что охрану я себе сам найду.

— Где ты найдёшь? Из цыган возьмёшь?

— Хоть бы и так, — спокойно ответил я. — Только не из ваших официальных. Извините, мне идти надо. Я крота ловлю.

— Кого?

— Я тут подозреваю одного кента, что он давидовские секреты разбазарил. Потом перезвоню. До свидания.

— Что⁈

— Серьёзно, не могу говорить, я же в засаде. Потом…

Я нажал кнопку и набрал номер Кути.

— Жёстко ты с ним, — усмехнулся Чердынцев, пока шли гудки.

— Алло…

— Видишь чёрный «Крузак»? — спросил я. — Проезжай мимо тихонько, и встань чуть подальше. Да фары погаси. Я когда из «Крузака» выйду, махну тебе.

— Понял, — ответил Кутя.

— Ну что будем делать? — спросил я у Чердынцева. — Пойдём?

— Думаешь, это Фокус? Машин нет никаких…

— И машин нет, — вздохнул я, — и Бебика нет. И общака нет… Вряд ли бы Бебик бабло на своей даче хранил. Это уж тупо совсем. И даже если он ничего не сообщил Фокусу и Фокус его замочил…

Я замолчал и задумался.

— И-и-и?.. — протянул через некоторое время он.

— То не попёрся бы он на эту дачу, я думаю…

— И кто же, в таком случае, там ходит-бродит, да ещё и фонариком светит? — угрюмо спросил Чердынцев.

— Вопрос… — сказал я. — Большой вопрос…

— Может, тупо воры?

— Туповоры? Это да, они могут… Ладно, пойдёмте глянем на туповоров. Есть ещё ствол?

Чердынцев покачал головой.

— Не стоит палить почём зря, — буркнул он.

— Ясно… Левин, ты живой там?

— В туалет мне надо, — откликнулся из багажника наш пленник.

— Недавно водили! Терпи теперь. Скоро уже тебя вытащим. Накройся там и не шуми.

По дороге мы делали остановки. Наручники с него сняли но на «цепь» посадили. Чердынцев привязал его так, что уйти было невозможно. В общем, везли его, как беглого раба, правда с подушкой и пледом.

— Для долгих поездок, — пожал плечами Александр Николаевич, отвечая на мой немой вопрос.

Я позвонил Куте и сказал, что мы с Чердынцевым пойдём с фронта и с левого фланга, а он пусть подтягивается с правого. И ещё велел ему, чтобы хватал всех кто попадётся. Лучше всего живыми.

Мы вышли, тихонько прикрыли двери и двинули по скользкой подтаявшей ледяной корке. Перешли дорогу. Я глянул вправо, Кутя заходил по указанному маршруту. У ворот Чердынцев кивнул и пошёл вдоль забора налево. Правда почти сразу остановился и вернулся ко мне.

Створки ворот представляли из себя рамы, сваренные из массивного уголка и заполненные неостроганной грубой доской. Высота у них была стандартная, а вот забор был пониже. Обычный деревенский забор из штакетника, а вот за ним была живая изгородь. Не слишком высокая, но страшно колючая.

— Боярышник, — тихонько сказал Чердынцев. — Шипастый, падла. Давай через боковую стену залезем, от соседей. Там профлист, кажется.

Так и поступили. Забрались и рассредоточились, шагая по рыхлому и колючему снегу, проваливаясь и зачерпывая кроссовками и ботинками — кто чем. По небу неслись облака, чёрные снизу и подсвеченные желтоватым оловом луны сверху.