Она с чувством бросила вилку на стол и резко встала.

— Я позвоню! — резко бросила она. — До этого ничего не предпринимать!

Всем видом, походкой и цоканьем каблуков она показывала, насколько недовольна мной и насколько разъярена. Я покачал головой, съел торт, который оказался, в общем-то ничего, допил кофе и тоже вышел из кафе. Я успел сделать лишь несколько шагов по направлению к старенькому «Форду», в котором меня ждал Кутя, когда услышал за своей спиной голос.

— Краснов! Не торопись!

Я обернулся. Позади меня стоял Садык. Руки у него были засунуты в карманы серого пальто, воротник был поднят, а на лице играла самодовольная улыбка.

— Куда разогнался-то? — криво усмехнулся он. — Аферюга. Именем закона. Стоять, бояться!

Садык сиял, как медная копейка, и раздувался от самодовольства, как ядовитая японская рыба.

— Вы прямо, комиссар Жюв, — улыбнулся я. — День добрый, Владимир Кажимович.

— Почему это? — вмиг нахмурился он. — От такого сравнения веет неуважением и пренебрежением.

— Наоборот, — пожал я плечами. — Наоборот. Человек-легенда.

— Пойдём-ка теперь со мной поговоришь.

— С хорошим человеком отчего не поговорить, — кивнул я. — Всегда рад. Вернёмся в кафе?

— В машине посидим, а то перевозбудишься ещё от кофеина.

Я спорить не стал. Мы протопали по накатанной снежной корке и оттаявшей чёрной каше к его «крузаку». Машина была припаркована недалеко от кафешки, рядом с Кутей. Я незаметно сделал ему знак, что типа всё нормально.

Дороги днём становились мокрыми от таявшего снега, так что тачка была снизу до верху залита грязью. Фары, номера, двери — всё.

Я аккуратно открыл дверь, чтобы не шаркнуться и забрался внутрь.

— Нравится мне ваша машина, — усмехнулся я.

— В смысле? — нахмурился Садык. — Обычная машина.

— Только не нравится аудиозапись. Выключите, пожалуйста, или разговора не получится. По крайней мере, я буду молчать.

— Какая запись, Краснов⁈ Что за паранойя⁈

— Владимир Кажимович, не оскорбляйте мой мозг, пожалуйста. Вам надо поговорить, не мне. Я встану и пойду вообще. Короче, соблюдайте социоцифровую гигиену.

— Чего⁈ — воскликнул он, но, встретившись со мной взглядом, покачал головой. — Мёртвого замучаешь. Достал уже…

Садык наклонился к бардачку и, вытащив оттуда здоровенный студийный диктофон, нажал кнопку.

— И на телефоне, — сказал я.

— Нет там ничего, могу вообще его выключить. Но ты тогда тоже выключишь. Давай, вырубай.

Мы выключили телефоны и уставились друг на друга. Возможно, у него была ещё какая-то приспособа для записи. У меня точно была. Старый брелок, выданный ещё Петей Романовым.

— Ну, что, доволен? — хмуро спросил он.

— Абсолютно, — кивнул я.

— На твоём месте я бы не был таким привередливым.

— А что у меня за место такое? — удивлённо приподнял я брови.

— Это же Сучкова была, да?

— Где?

— А ещё в твоём положении я бы точно не стал сидеть перед окном в центре города и размахивать руками на виду у всех.

— Почему же?

— Вроде ищут тебя разные мутные личности. Как ты умудрился с Ширяем-то разосраться, а? Впрочем, с твоими способностями это легко. А теперь ещё и с Сучковой, да? Это она твоя надежда и прикрытие? Так что ли понимать? Похоже всё, поломалась твоя крыша.

Он коротко засмеялся, довольно глядя на меня. Будто закашлялся. Казахский вариант комиссара Жюва.

— Так что давай, не ерепенься, сынок. По-моему, единственный, кто ещё может тебе как-то помочь, это, как раз, я. Ты всё ещё мой агент, не забывай.

— Так вы вроде свой трудовой путь решили закончить, — улыбнулся я.

— Не нарывайся, ладно? — сдержался он. — Не нарывайся. Расскажи лучше, что у тебя на сердце.

— Мягко, — сказал я и покачал головой. — Мягко стелите, Владимир Кажимович. Да спать жёстко.

Он не ответил и мы снова какое-то время молча смотрели друг на друга, гипнотизировали.

— Ладно, — наконец сказал я. — Ладно. Не забывайте, кто принёс вам больше всего трофеев.

— Это не ты, — усмехнулся Садык.

— Не врите сами себе, комиссар. Ладно. Говорю же, у меня кое-что для вас есть. И это Фокус.

— Фокус? — нахмурился он, будто остался недоволен. — Опять Фокус? А что мне с твоего Фокуса? Зачем он мне нужен?

Я усмехнулся.

— Серьёзно? Он вам не нужен? Общак, старое дело о терроризме, ниточки к Ширяю, Шаху и Сенатору? Нет? Ну, ладно, извините, мне пора. Кажется, вы действительно потеряли хватку. Но это ничего, для прополки грядок с клубникой хватка не нужна.

— А ну! — рявкнул Садык и шарахнул ладонью по рулю. — Ты пасть-то прихлопни! Разговорился, я смотрю.

— А, старый добрый генерал Садыков не протух, всё-таки? — зло воскликнул я. — Ну давайте тогда закончим придуриваться и поговорим уже серьёзно.

Он прищурился, снова сумев сдержаться и не разораться. Похоже, дела у него были не так чтобы очень.

— Короче, давайте говорить прямо, без ужимок и экивоков, поскольку мы друг друга видим насквозь, — польстил ему я. — Оба понимаем, что цели у нас разные. Вам нужны контроль и долевое участие в проектах Ширяя и других, по возможности.

— Ты на что сейчас намекаешь, щенок⁈ — сорвался он в обычную тональность.

— Я не намекаю, а говорю прямо и откровенно. Вы сейчас зависли между небом и землёй. Отстранён, но не уволен, да? Да. Так что, пока ваша судьба решается серьёзными дядями, вы можете получить триумфальное возвращение, заграбастать три ящика бабла и получить прямой доступ к дойке Ширяя, Шаха и Сенатора.

— К какой дойке? — нахмурился Садык.

— И к утренней, и к вечерней. А ещё и к стрижке. Войдёте в «Белый мыс», ещё куда-нибудь. Эти три колосса сейчас будут рушиться, падать к вашим ногам и уж только от вас зависит, что вы сумеете отжать. Лучшей ситуации не будет. Никогда не будет.

Он облизал пересохшие губы и сжал челюсти, прожигая меня взглядом и боясь пропустить хоть одно слово.

— Но это не будет даром, Владимир Кажимович. Мне тоже кое-что нужно.

— Что? — внезапно осипшим голосом проговорил он.

Не проговорил а проскрипел.

— Справедливости, чего ещё. У меня общак Ширяя.

— У тебя? — прищурился он.

— У меня договорённости с Фокусом. Вы понимаете меня? Видите, что именно сейчас происходит?

— Что? — прохрипел Садык.

— Я открываю карты, показываю вам всё, что имею. Играю открыто. Вот что. А от вас нужно только честное слово.

— Какое?..

— Честное, говорю же. Короче, Ширяй должен сесть. Фокус должен сесть. И Шах с Сенатором — тоже. Общак должен быть изъят в пользу государства. Почти полностью. Почти, потому что знаю, чего вам надо. Три ящика денег из общака я отдам вам. Это больше двадцати лямов, на минуточку.

— Чего? Лямов чего?

Голос его дрогнул.

— Баксов, Владимир Кажимович. Бакинских рублей.

Он снова провёл кончиком языка по сухим губам.

— И как это провернуть? — нервно спросил он.

— У вас ресурс есть?

— Что?

— Люди, оружие, транспорт, связь, техсредства. Есть?

— Найду…

— Точно? Вы же сейчас как бы… ну, не совсем работаете.

— Всё будет! — резко воскликнул он.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда всё просто. Я договариваюсь с Фокусом, что он записывает видеопоказания на Ширяя и компанию и получает за это половину общака.

— Погоди… — сразу заволновался Садык. — А сколько там всего денег в этом общаке?

— Сорок ящиков по семь, семь с половиной лямов. Около трёх сотен.

Садык тяжело сглотнул.

— Так вот, — кивнул я. — три ящика вам я отложу сразу.

— Передашь заранее.

— Нет, после операции. Прекратите. Я преподношу щедрый дар, который вы не так уж чтобы заслужили, а вы тут ещё торгуетесь. Короче. Он приедет на передачу, скорее всего, с людьми и здесь потребуется ваш ресурс.

— Да, — кивнул Садык. — У тебя этого ресурса нет. И Сучкова, судя по всему послала тебя в пешее эротическое путешествие. Кроме меня, у тебя никого нет. И да, я предоставлю всё, что нужно. Но получу я не три, а пять ящиков.