— Хорошо замаскировался, — тихо усмехнулся я.

Чингиз лежал с закрытыми глазами, дышал ровно, чуть тяжелее нормы. От звука моего голоса глаза его чуть дёрнулись.

Я стянул маску с лица и наклонился к нему.

— Привет, Чингиз Ильдарович…

Глаза его распахнулись и заметались из стороны в сторону, уткнулись в меня, сфокусировались и замерли. Зрачки мгновенно расширились.

— Ты… — прохрипел он и рука его с подключенной трубочкой капельницы начала шарить по краю постели…

Нажми на кнопку — получишь результат

И твоя мечта осуществится…

Чингиз смотрел на меня, как на джина, вырвавшегося из кувшина, и в глазах его читались ужас, гнев, ненависть, презрение, страх…

— Ух-х, — покачал я головой и отодвинул подальше тревожную кнопку, на которую он пытался нажать. — Чингиз Ильдарович, что с вами? Это же я, Сергей, вы меня не узнали что ли?

— Что тебе надо? — тихо прохрипел он. — Пришёл добить… падла…

— Если бы я пришёл вас добить…

— Что с охраной⁈ — перебил он.

— Охрана на посту, три человека, внимательно всех осматривают. Но не медперсонал. Этого им точно никто не позволит, вы же понимаете. Так вот, если бы я пришёл, чтобы вас добить, стал бы я разговоры разговаривать? Как думаете?

Я опустился на крутящийся стул на колёсиках и подкатился к нему поближе.

— Вы действительно думаете, что это я вас взорвал?

— Ты навёл, — тихо сказал он и закрыл глаза. — Ты позвонил и сразу же прилетело.

— А зачем бы я выстраивал с вами тёплые и дружеские отношения, — уточнил я, — если бы планировал навести дрон?

— Чтобы мне позвонить!

— Бред какой. А сейчас зачем бы я пришёл? Вернее, почему сейчас бы вас не добил, раз уж потратил время, силы и умственную энергию, чтобы проникнуть в ваш бокс? Убивать ведь нужно сразу, а я вас разбудил. Сижу вот, разговариваю с чужой не слишком чистой, между прочим, санитарной курткой на плечах. Ладно, Чингиз Ильдарович. Всё это ерунда какая-то, я пришёл сказать вам, что я не имею отношения к этому покушению, к счастью неудачному.

Он снова попытался найти кнопку.

— Я вам потом верну её, — кивнул я. — Я вам звонил, не для того, чтобы наводить беспилотные летательные аппараты, а с целью проинформировать о небольшом совещании, состоявшемся в санатории АП. Совещались Ширяй и Сенатор. Сенатор считает, что это вы устранили Давида.

— Что?

— Ну, а что вы удивляетесь, вполне естественно. Вы хотели, пообещали, что не будете, получили своё и не выполнили обещание.

— Что ты несёшь⁈ Что я получил⁈

Он прикрыл глаза и облизал сухие губы.

— А это в логике Сенатора совершенно неважно. Он видит только то, что хочет. А именно то, что вы ненадёжный, агрессивный и кровожадный. Взорвали склад Шаха и…

— Это ты взорвал! — с трудом прохрипел Чингиз.

— Может, я, может, не я. Какая теперь разница? Сенатор уже выбрал виновного. Он совсем не хотел, между прочим, терять наработанные маршруты и сотрудничество с Шахом. Вы были компромиссом только при условии сохранения жизни Давиду. Нет Давида, нет и вас. Повторяю, это не я так думаю, а Сенатор.

— А Ширяй? — тяжело дыша, поинтересовался Чингиз.

— Ширяй считает, что Давида грохнул Шах. И это вполне возможно, потому что изначально Ширяй прорабатывал такую возможность с одним пенсионером и ветераном ФСИН. Но тот ветеран по давней вертухайской привычке и нашим, и вашим руки лижет. Поэтому я полагаю, что, всё-таки это Шах разобрался с Давидом, чтобы вот всю эту феерию и устроить. Понимаете меня?

Чингиз закрыл глаза и какое-то время лежал, не шевелясь и не подавая признаков жизни.

— А тебе-то я зачем? — наконец, проговорил он и посмотрел на меня.

— Ну, должен же кто-то уравновешивать весь этот треш. Мне нужен союзник. Не то чтобы друг на век, хотя это, конечно, было бы хорошо. Но есть и практические потребности. Ширяй не управляемый в том смысле, что не бежит делать, что мне надо…

— Думаешь, я побегу? — усмехнулся Чингиз.

— Мне и не надо. Достаточно, если вы, в отличие от всех остальных, сохраните здравый смысл, а это в текущей конфигурации уже немало. Так что выздоравливайте, уважаемый Чингиз Ильдарович, и возвращайтесь к обычным делам. Как вы себя чувствуете, кстати о птичках?

— Терпимо, — проговорил он, поморщился и снова пошарил пальцами по краю койки.

Я поднялся со стула, наклонился к Чингизу и протянул кнопку.

— Держите. Сразу только не трезвоньте, — хмыкнул я. — Дайте выйти спокойно.

Он взял в руку маленькую пластиковую коробочку и посмотрел на меня.

— Почему я должен тебе верить… — прохрипел он, всё ещё сверкая глазами, но уже не так воинственно.

— Наверное, потому, — пожал я плечами, — что я пришёл к вам несмотря на то, что ваши парни настроены решительно, как я могу догадаться.

— Не знаю…

— Ладно, выздоравливайте. И, кстати, охрану не снимайте. Могут ведь и от Шаха наведаться. Кто их там разберёт этих крутых парней…

В самолёте я встретил Лилю.

— Серёжа! — воскликнула она, когда я последним вошёл в салон.

Вошёл не один, а в сопровождении серьёзного и неразговорчивого качка. Ко мне его приставил Алексей Викторович. По поручению Ширяя, конечно. Долететь до Верхотомска в его сопровождении я согласился, но использовать дальше не собирался, поскольку он был связан с Алексеем, а мне это в хрен, как говорили интеллектуалы девяностых, не упёрлось.

Я этого дуболома еле заставил поменяться местами с Лилей. Он остался недоволен и я тоже.

— Какой важный, — залилась серебряным колокольчиком Закирова. — С охранником летаешь. В бизнесе. Да, Серёжа, вот что значит правильно жениться!

Она захохотала и не глядя, практически машинально, подхватила с подноса бокал с шампусиком.

— Нет, я нет, — улыбнулся я. — Откуда ты путь держишь? В Москве была? Ангелине почему не звонила?

— Так не дозвонилась. Она недоступна и недоступна. Куда ты её дел? Давай сфотаемся, наклонись. Нет, возьми бокал, тяни… Да блин, в камеру смотри! Сейчас птичка вылетит. Зачем ты отворачиваешься? Шпион, блин! Боишься, что фотку Ангелина увидит? Так где она, кстати?

— Спрятал, — усмехнулся я. — Видишь, улетаю, значит, пусть под замком посидит, — подмигнул я, и Лиля снова расхохоталась.

— А мы с Гагарой в Питер летали.

— Надо же, — усмехнулся я. — Прилепилась кличка. Как там Саня? У вас что, любовь-морковь что ли?

— Всё тебе знать надо! — кокетливо помотала она головой. — Просто на концерт вместе ходили.

— Просто на концерт? — поднял я брови. — В Мариинку, надеюсь?

Лиля снова засмеялась, хлопнула игристого и вскоре отрубилась, проспав до самого Верхотомска и не реагируя на напитки и еду. Видать, утомилась на концерте. Бывает…

— Витя, ты как тут, прижился что ли? — засмеялся я, хлопая по плечу водителя Ангелины, так и торчавшего здесь с момента, когда Давид заколбасил Мансура. — Ничего не отморозил?

Мы уселись в «бэху» Давида. В ту, что раньше возила его.

— Да скоро весна уж, наверное… — усмехнулся он.

— Ну, это ты загнул, что скоро, — засмеялся я. — До середины апреля может морозец жать.

— Я, честно говоря, уже заманался Алексея Викторовича просить, чтоб мне обратно разрешили вернуться. Нет, тебя-то я с радостью повожу, конечно, но я ж тут вообще без дела сидел. Жесть, Серёга.

Дуболом посмотрел на него неодобрительно. Фамильярность он не одобрял, похоже.

— Ладно, Витя, я с ним поговорю, чтоб тебя в столицу вернули. Парень ты хороший, да и не крепостное же право, да?

— Нет, ну так-то чё, я не в обиде, — опасливо глянул он на громилу. — Познакомился с жизнью сибирской, нормально.

— Барышней не обзавёлся?

— Ну… не так чтобы… нет, не обзавёлся.

— А, ну тогда рано тебя отпускать. Макс вот тоже у нас не местный.

Я хлопнул по плечу дуболома, сидевшего на переднем сиденье, и он чуть шевельнул головой.