— Футажи, — пришёл мне на помощь Мишка.

— Фу-та-жи… — пропел Сергеев. — Это наша жизнь… е-е… это наша жизнь… е-е… Футаж…

— То есть пришлось сказать, что по данным информатора эти хранители общака некоторое время назад имели совещание с Шахом. Короче, там нужно было всё очень чётко подогнать и встроить. Самое прикольное, что Шах на видео показал фокус с оторванным пальцем, а Ханин отчётливо проартикулировал слово «фокус». Работа была атас, какая сложная. Но всё это имело большой эффект. Ну а дальше дело техники. Пара телефонных разговоров и — готово. Клиент созрел.

— А ящики? — спросила Жанна. — Нет, раз уж такой разговор пошёл, просто интересно.

— Мои друзья цыгане, — хмыкнул я.

— Я поехал на склад, где они крутили свои делишки, — кивнул Кукуша, — и заказал ящики, набитые землёй и камнями. Они их используют для своей контрабанды. Мы с Сергеем знаем такой склад. Там, похоже, ничего особо не поменялось, кроме руководителя.

Мы усмехнулись.

— В общем, — закончил Кукуша, — дал немного денюжек и готово. Полный фургон ящиков, забитых песком и отходами. Цыгане не любопытные. Надо человеку — пусть берёт, не жалко.

— Теперь ты расскажи, красавица, — воскликнул Сергеев. — Как там эти герои себя чувствуют и громко ли проклинают судьбу в лице Серёжи?

Все рассмеялись.

— Громко, — кивнула Жанна. — Вой стоит и скрежет зубов.

Жанна подставила рюмашку и Чердынцев с готовностью налил ей беленькой.

— Ну, ладно, — кивнула она. — За что там предлагали? За Серёгу что ли?

Она лихо замахнула стопарик и жарко меня поцеловала. Вместо огурчика. Все закричали, затопали, захлопали.

— Не завидуйте, — усмехнулся я.

— Жанна Константиновна, — не унимался Сергеев, — вы нам скажите, хватит ли вам материалов на Лещикова и на Садыкова?

— Хватит, — кивнула Жанна. — Кто Садыковым будет заниматься пока не могу точно сказать, он всё же из серьёзной организации, да, Александр Николаевич? Но материалы хорошие, крепкие. Уже есть показания. А по Лещикову стопроцентная гарантия. Фокус язык развязал, уже топит всех лишь бы самому выкрутиться. Терроризм, Ланской, старые материалы, да ещё Сергей нашёл свидетеля интересного.

— Ты про Степушина? — спросил я.

— Да. Он целый талмуд предоставил со всеми экономическими преступлениями Ширяя от сотворения мира до наших дней. Там, конечно «РФПК» фигурирует в основном, не он сам, но вы же понимаете.

— Сергей Сергеевич, а вы пишите, пишите, — усмехнулся я. — У вас же запись выступления Фокуса имеется. Нам медиа-поддержка нужна, чтобы внимание общества привлечь.

— Погодите! — напряглась Жанна. — Какая запись?

— Да ладно, Жанна, ты же в курсе, та что на планшете, — сказал я и кивнул Кукуше. — Мы тут с дядей Славой для всех памятные сувениры приготовили.

Он поднялся и вышел в сени. Через минуту вернулся с увесистым ящичком, тянущем килограмм на десять. Кутя расчистил перед ним стол. Поставив ящик, дядя Слава снял крышку и окинул всех взглядом.

— Готовы? Но только предупреждаю, это не продавать, не обменивать и всё такое прочее. Ближайшие пять лет держать в укромном месте. Чисто на память.

— Давай, не тяни, дядя, — нетерпеливо воскликнул Сергеев. — Подарок — в студию!

— Держи, Сергей Сергеич, — хмыкнул Кукуша и протянул ему через стол сияющий золотой слиток. — Из России с любовью!

— Вау! — воскликнул тот, и все загомонили.

— Что я с ним делать буду? — удивилась Жанна, взвешивая кирпич на руке. — Пусть у Сергея полежит. И без моих отпечатков.

— От назойливых ухажёров будешь отбиваться, — заржал Сергеев.

— Денежное вознаграждение все получат чуть позже, — сообщил я. — Но до конца недели. А основная часть пойдёт в фонд. Не обессудьте.

— И что за фонд, может, объяснишь? — спросила Сучкова, поморщившись. — Я тут единственная, кто не понимает, о чём речь?

— Фонд, Жанна, — сказал я, выдержав паузу. — Это будущее. Наше общее будущее. Светлое и прекрасное.

— Может ещё и на крови поклясться придётся? — усмехнулась она.

— Хорошая мысль. Очень хорошая мысль…

Юр а вуман айм э мэн

Зис из мор зен джаст э гейм…

— Краснов, надень балаклаву что ли какую-нибудь, — усмехнулась Жанна, когда я уходил от неё утром. — Чтоб не узнали тебя.

— Чего так? — кивнул я. — Кто за мной сейчас следить будет?

— Не за тобой, а за мной, — кивнула она и оперлась плечом о дверной косяк.

Волосы её были спутаны. Длинная тонкая футболка сползла с плеча, ткань обтянула тяжёлую грудь. Взгляд мой прошёлся и по волосам, и по груди, и по волнующему изгибу тела, и по длинным голым ногам.

— Вообще, не надо, чтобы кто-то знал про наши встречи, — сказала она. — Понимаешь? Сейчас с этим делом у нас полный трындец творится. Сразу друзей столько появилось, охренеть можно.

— Врагов ещё больше, — кивнул я.

— Так и я об этом же. Нужно все контакты прекратить. Особенно половые. Понимаешь меня? Встречаться можем только тайно. Для дела так даже и лучше будет. Не надо, чтобы меня ассоциировали с твоим фондом, согласен со мной?

Я не ответил. Это было ясно и объяснений не требовало.

— Иди. Иди сюда.

Она вытянула руки и шагнула ко мне. Обняла, положила голову на грудь.

— Не злись только, хорошо? Сейчас новая жизнь начнётся. Ты ведь уже большой мальчик. Возможностей ещё больше станет.

— Каких? — спросил я.

— Рабочих. Мы теперь всевозможных ширяев пачками косить начнём, да? Штабелями закатывать. Мы с тобой на такой уровень выйдем…

— Посмотрим, — ответил я.

— Не посмотрим, а точно.

— Ты мою просьбу выполнишь?

— Бл * дь! — резко воскликнула она и оттолкнула меня от себя. — Я же сказала, это очень и очень трудно. И вообще почти невозможно! Сколько важных людей нужно будет подключить! Это вообще разные ведомства! Ты понимаешь, сколько я сил и ресурсов потрачу, ради твоей блажи? Нахера это надо? Зачем? Да ещё и гражданских привлечь! Блин, Краснов, ты хочешь закопать все наши достижения последних месяцев? Я тебе про светлое будущее, а ты мне про сраное прошлое!

Сучкова сделалась привычной раздражительной стервой.

— За что тебя люблю, — сказал я, покачав головой, — так это за постоянство. Но нет, ты не права сейчас, я тоже думаю о будущем. Не о прошлом. С прошлым нужно вовремя расставаться, и сейчас самый лучший момент. Я не пошутил, Жанна, моя просьба максимально серьёзная. Выполни её.

— Ладно… — махнула она рукой. — Посмотрю, что можно будет сделать. Но это потребует времени.

— Не затягивай. У меня конкретная дата. Так что времени, как раз и нет.

Когда позвонил Кукуша, я ещё лежал в постели. Не спал уже, просто лежал, глядя в потолок. Прошло несколько дней с момента операции и страсти начали утихать, жизнь восстанавливалась, вернее пробивала новую колею.

— Здорово, племяш, всё в силе?

— Да, — ответил я. — Всё в силе, дядя Слава. Забери Катю и привези на кладбище, пожалуйста.

— А она отзвонилась? Приехала вообще?

— Сегодня утром прилетела.

— Прямо с корабля на бал…

— Ага…

Мы помолчали.

— Ну… ладно… — сказал он. — Значит, всё по плану…

— Точно…

Говорить не хотелось. Я встал, прошёл на кухню и сварил кофе. Налил в чашку, подошёл к окну. Во дворе было пусто. Утром в воскресенье нормальные люди ещё спали. Ветер качал деревья. Низкие серые тучи летели по небу, время от времени оголяя бледную электрическую синеву. Деревья гнулись, и в груди делалось тревожно. Будто мне предстояло ЕГЭ сдавать. С каждым порывом мышь начинала возиться, не понимая что её ждало.

Завтракать я не стал. Принял душ, оделся, натянул на себя старую куртку, ту, что дарил когда-то юному Кукуше. Постоял немного и вышел из дома. В подъезде встретил Соломку. Он медленно поднимался по лестнице с пакетом в руке.

— Ранняя пташка, — кивнул я. — Привет, дядя Лёня. Как здоровье?

— Терпимо, — ответил он. — Куда сам-то в такую рань?