— Да ладно, чё там, — махнул он рукой. — Нормально, племяш.

— Матвеич приходил?

— А как же, — хмыкнул Кукуша. — Приходил, вынюхивал тут всё. Знаешь же его.

— А ты?

— Завернул. Сказал, либо бабки, либо инфа. Типа, если я ему скажу, кто у меня там, то бабки за работу платить не буду, да он и сам не возьмёт.

— Ну, ты интриган, — засмеялся я. — Сто процентов, не спит, мучается, угадать пытается.

— Ясен перец, — усмехнулся Кукуша. — Не сомневаюсь, я его знаю.

— Там? — кивнул я на заложенный толстыми грубыми досками проём в погреб. В смотровую яму.

— Алё, — кивнул Кукуша парняге, и тот неохотно поднявшись со стула, подошёл к яме и начал неторопливо убирать доски, закрывавшие ход в лаз.

— Там света нет что ли? — спросил я, вглядываясь в тёмную яму.

— Там выключатель, он сам выключил.

Я спустился по ржавой, немного осклизлой приставной лестнице в погреб, щёлкнул выключателем и осмотрелся. Погреб оказался довольно просторным. У дальней стены стоял стеллаж с соленьями, стул, полиэтиленовый бидон, обогреватель

Рядом с соленьями на стуле сидел Бебик.

— Бебиков, — усмехнулся я. — Как жизнь?

Он сидел нахохлившись. Этакий престарелый воробышек. Было сыро, но тепло. Идеальное место для произрастания всякой склизкой мерзости.

— Плохо без тебя, — просипел он сквозь зубы и сплюнул на мягкий земляной пол.

— Понимаю, — я кивнул. — Не надо было из пионерлагеря уходить, старый. Сидел бы там сейчас и в ус не дул, а? Нафига ты свалил-то? Сторож тебя засторожил насмерть, или что? Да еще и Ширяю позвонил.

Он не ответил.

— Зачем звонить-то было? Ширяю, блин. Как думаешь, он бы тебя отпустил просто так? Со всем, что у тебя есть на него? Выслушал бы и отпустил на все четыре стороны, да? А ещё и баблишка бы подкинул.

— Нет у меня на него ничего, — злобно прошипел он. — Бабки и документы верни, и я свалю по-тихому. Сучонок…

— Свалишь ты… Свалил уже, ага. По–тихому, бляха. Со стрельбой и жертвами, тише не придумаешь. Зря ты кипиш поднял, бухгалтер. Ой, как зря. Кстати, с женой твоей что делать?

— Сторожу отдай, — ощерился он. — Чё тебе надо от меня⁈ Я всё сказал, что знал. Боишься, что Ширяй нароет, что это ты? Что вкурит, что есть такой пацанчик, молодой да ранний, который общак хапнул и исчез. Хочешь, чтоб шито-крыто, да? Крысёныш!

— Ну, а если ты такой умный, зачем дёргался? — прищурился я — Я же тебя не замочил? Нет. Не замочил сразу, зачем бы потом мочил? Пересидел бы и ушёл. Забрал бы свои миллионы и свалил, куда хотел. У тебя по-любому ещё припасено. Может, и баба другая имеется. Жил бы себе, упивался грехами старыми, и никто бы тебя не нашёл.

— Чё ты лепишь, молокосос? Чё тебе надо? Давай без этого фуфла.

— Да не знаю, что делать с тобой после всего этого шоу. За жизнь твою теперь и гроша не дам. Ширяя ты по-любому кинул.

— Чё ты мелешь⁈

— Фокусу всё слил. Сейчас даже если меня сдашь, он тебя уроет. Нахер ты ему такой нужен? Один раз продал, значит ещё продашь. Сам ведь понимаешь, сглупил. По-крупному сглупил. Думаю, тебе к ментам надо.

— Пошёл ты?

— Ну, пораскинь мозгами. Есть мозги? Не разложились ещё? Сажать тебя не за что, по большому счёту, все дела уже мхом поросли. Расскажешь всё, что знаешь, пересидишь самую жару и всё. Ханина и могильник на тебя не повесят.

— Чё?

— Фокус Ханина завалил. А тебя почему-то не тронул. Ширяй точно заинтересуется.

— К ментам не пойду.

— Ну и дурак. Это твоя единственная возможность голову спасти. Суди сам, я тебя отпустить не могу, ты ведь опять к Ширяю попрёшь. Не знаю, что у тебя в башке. Да Ширяй тебя стопроцентно загасит, тут же ясно всё. Но и держать тебя на курорте я больше не буду. Нахер мне надо?

Глаза его забегали. Он решил, что я хочу его вальнуть.

— Бебик, иди в СКР. Расскажешь, всё что знаешь, а потом свалишь по-тихому. Я тебе обещаю, отдам твою левую паспортину, не буду тебя топить. Если сотрудничать будешь. А если не будешь, сядешь. Я найду, за что.

— Так ты мент что ли? — с удивлением протянул он. — А я-то думаю, что за фраер… Ментяра…

Я усмехнулся.

— У тебя сейчас такая ситуёвина, старый, что надо за любую соломинку хвататься. За любую. Ширяй за тебя награду объявил. Ментовка твой единственный шанс. Единственный.

Я подмигнул, а он молча смотрел на меня, соображая, что делать.

— Ладно, готовься, — кивнул я и подошёл к лестнице. — Выпускать тебя будем.

Я выбрался на поверхность, вышел из бокса и набрал номер Жанны.

— Краснов, — сонным хриплым голосом ответила она. — Ты оставишь меня в покое или нет? Ночь, вообще-то, ты в курсе?

— Жанна, привет. Я в Верхотомске. Слушай внимательно. Бебиков у меня. Тот самый, бывший бухгалтер Ширяя Бебиков.

— Чего? Где у тебя?

— В гараже, в подвале. Ну, Жанна, просыпайся. Бебиков, «РФПК», перестрелка.

— Ты охренел, Краснов? Ты вообще берегов не видишь? Зачем про подвал мне сказал?

— Потом мне мораль прочитаешь. Слушай. Он присматривал за общаком. Общак хранили в скотомогильнике в Волобуеве. Там, где народ покрошили, поняла?

— Скотомогильник не моё дело. Другое производство.

— Возьми Бебика, выпотроши его и это дело тоже станет твоим. Объединишь. Это же Сева Фокус всех пострелял. А перед этим он встречался с Бебиком. В общем, понимаешь, да? А у Бебика столько всего на Ширяя, да и на Фокуса тоже есть кое-что.

— Мне уже дали сегодня по рукам. Я к нему больше не полезу. У меня и без Бебика твоего материалов выше крыши.

— Так тебе же до перестрелки по рукам дали. А тут вообще всё изменилось. Бери его. Материалов много не бывает.

— За что я его возьму?

— Блин, ты не проснулась ещё что ли?

— Краснов, это ты не проснулся, — обозлилась она. — А я ещё не засыпала! Я в управлении до сих пор.

— Вот и отлично! — обрадовался я. — Провернём всё оперативно. Сейчас я его выпущу, а ты возьмёшь. Не знаю, оформишь там как-нибудь. Получишь анонимный звонок, например. Или информатор тебе сообщит. Задержишь на сорок восемь, а за двое суток, в любом случае, найдёшь за что его оставить под стражей. Только сразу не выпускай. Кадр ценный, но его грохнут моментально. Он, конечно, мразь та ещё, но… сама понимаешь.

— Краснов, твою мать.

— Хорошо, что я не твой непосредственный начальник, да? — засмеялся я. — Жанна, нас ждут великие дела. И лампасы, шириной в ладонь. Короче, запоминай адрес.

Всё прошло чётко. Бебика мы выпустили, и он, оглядываясь и ожидая пулю в спину побежал, полетел прямо в объятия Жанны Константиновны Сучковой. Вспыхнули мигалки, озаряя предутренний мрак огнями дискотек, взвизгнули сирены, придавая наступающему дню драйва и задора. Шоу, как сказал один иранец, должно продолжаться.

Кукуша отвёз меня домой. Кутю я отпустил до востребования. Дома было тихо и спокойно. Знакомая обстановка, запахи… Я сразу рванул к холодильнику. Кроме пельменей ничего, конечно, не было. Я бросил их в воду, а сам пошёл в душ. Пока то да сё, они сварились. Я натрескался, как удав и завалился в постель.

Упал и сразу уснул. Моментально. Спал без сновидений, будто провалившись в пустоту. Разбудил меня телефонный звонок. Знал, что он позвонит, но отвечать не хотелось. Едва заставил себя нажать на кнопку.

— Ты где⁈ — сразу раздался голос Ширяя.

— Я же говорил… В Верхотомске. Доброе утро.

— Спишь?

— Есть такое…

— Почему не приехал вчера? Я тебе говорил приехать?

— Когда? — включил я дурачка. — Мы же с вами обсудили, что я в Верхотомск полечу. Я маме обещал. У нас тут торжество семейное.

— Ты чё мне голову морочишь? Ты по Чингизу не отчитался. Ты…

— Да я же вам сказал, Чингиз всё сделает. Порешает свой вопрос, рыночный, а заодно и наш решит. Причём не мы ему, а он нам должен останется. Там нормально всё.

— Когда ты возвращаешься?

— Дайте хоть пару дней отдохнуть.

— Здесь отдохнёшь! Бросай дела и немедленно возвращайся. Завтра утром жду тебя здесь. Ясно?