— За папкой, куда ещё, — развёл я руками и недоумённо посмотрел на него.

— Не сейчас же, — чуть растерялся он, сбрасывая облик крутого чувака. — У меня ещё пара одна. К тому же, материалы на даче.

— Есть другие фигуранты, — кивнул я, — помимо Деменёва?

— Возможно, — прищурился он.

— Садык их видел?

— Да…

— Видел и ничего не сделал? Понятно. Александр Дмитриевич, у меня будет предложение. Я понимаю, это прозвучит странно, может даже немного фантасмагорично, но я хочу предложить вам работу. Работать придётся на частную структуру, зарплата будет неправдоподобно высокой. До неприличия высокой. Но от вас потребуется некоторое преображение.

— Чего? — спросил он и лицо его сделалось растерянным и даже немного глупым.

— Вам придётся стать тем самым Мамаем, которого знал Бешеный. Не я, а Бешеный. Резким, хватким, упрямым, бескомпромиссным и въедливым, как дикий пёс. Придётся добавить в свою жизнь спортподготовку и сократить шашни с зелёным змием. Понимаете меня?

— Ты прикалываешься?

— Нет. Я говорю серьёзно. Почему вы не спрашиваете, что нужно будет делать?

— Потому что это ерунда какая-то, — пожал он плечами, но глаза его зажглись и совершенно явно выражали заинтересованность.

— Нужно будет вынюхивать, расследовать, разыскивать и находить тварей, увернувшихся и выскользнувших из жерновов закона, готовить материалы, проводить оперативные и следственные мероприятия. Работать нужно будет жёстко, но честно. И не на государство, а на частную структуру, зато без страха потерять работу. Если пройдёте испытательный срок, золотой парашют будет гарантирован. Что скажете? Техническое обеспечение не проблема, будет предоставлено. Единственное, что не могу гарантировать — это самодур-начальник, который будет вам выносить мозги. Хотя начальник будет, конечно.

— Ты?

— Нет, будет непосредственный. Другой человек.

— А цель? — прищурился он.

— Справедливость, Александр Дмитриевич, справедливость. И больше ничего.

Он снова опустился на стул и пристально уставился на меня.

— Не похоже на шутку… — проговорил он, будто размышляя вслух.

— Верно, чуйка ментовская есть у вас, не растворилась ещё в спиртах алкогольных. Это действительно не шутка. Это серьёзное предложение. Но есть условие. Садык об этом нашем разговоре знать не должен. Незачем это. Совершенно незачем.

— Да, Садык… — мимоходом, словно отмахиваясь проговорил он и действительно махнул рукой. — А офис где?

— Географически это будет Москва и Верхотомск. Пока. Для начала. А потом посмотрим. Ну, давайте, соглашайтесь, что вы теряете?

— Можно попробовать, — сказал он. — Можно, да… Ладно. Поедем ко мне на дачу.

— Так у вас же пара.

— После пары, конечно. После пары и поедем…

Пока у Мамая шла пара, я позвонил Кукуше.

— Дядя Слава, как дела?

— Да блин, нормально, — крякнул он. — Нормально всё. Матвеич кружил ястребом, мол, кто, да что и почему. Что за персонаж, типа, что за чел, как так, что за него «РФПК» впряглось, сколько бабок у него и вот это всё. Я там оставил своего кореша, чтоб следил, но чувствую, самому придётся дежурить. На корешей надежды больно мало в последнее время.

— А жена Бебика где, со сторожем твоим?

— Ну, да, — ответил Кукуша. — Не было же других команд. Сколько её там держать, кстати?

— Думаю, максимально, пару дней ещё. Ты скажи только кенту своему, чтоб поаккуратнее с ней. В карты, чтобы не играл, руками не трогал и не разговаривал вообще.

— Да сказал уже сто раз.

— Но ты и тогда говорил, да?

— В том-то и дело, — подтвердил он.

— Ладно, — сказал я. — Завтра приеду, будем решать вопросы наши. В порядке поступления. Ты Бебика только сохрани, дядя Слава.

— Работаем над этим, — буркнул он. — Ты давай, не задерживайся там, лады?

— Лады, — согласился я. — Работаем над этим.

Поговорив с Кукушей, я тут же позвонил Ширяю.

— Где тебя носит⁈ — набросился на меня он.

— Волка ноги кормят, Глеб Витальевич, сами знаете. Кручу, верчу, обмануть хочу.

— Ты мне зубы не заговаривай! Когда ты приедешь?

— А что за срочность? — удивлённо спросил я. — Я ведь с Чингизом всё разрулил. Он информацией заинтересовался, проблему снимет, да ещё и благодарен будет. Высший класс, да?

— И что теперь? Орден тебе за это вручить? Будешь на каждом углу всем сообщать, смотрите орден у меня? Решил, значит молодец. Тебя за то и держат, чтоб ты проблемы решал и инициативу проявлял. Давай, возвращайся скорее.

— Мне нужно в Верхотомск смотаться, — сказал я.

— Какого хера⁈ — тут же вскипел Ширяй, но быстро взял себя в руки. — Ты не охренел, сынок⁈ Я говорю, никуда не поедешь, а ты мне в ответ вот эту херню несёшь? Ты, кажется, вообще берега попутал. Давай, лети сюда, я сказал.

Говорил он зло и сердито, но не орал, и мне это не понравилось.

— Вы не в духе, я вижу? — настороженно спросил я.

— Зачем тебе в Верхотомск⁈ Может, ты знаешь, где Бебик⁈ Твоих рук дело?

— В смысле, рук? — озадаченно протянул я. — Какой ещё бебик? Вы меня на понт берёте что ли?

— Что⁈ — опешил Ширяй.

— Ангелина тест делала, никакого бебика не было.

— Тест?

— Да, тест. И, к тому же, дни эти, ну… всё по плану было. Вы зачем меня прихватываете?

Он замолчал, притих, пытаясь понять, о чём я вообще говорю.

— Ты чё несёшь, какой нахер тест? — наконец проговорил он. — Ты о чём вообще? Причём здесь Бебик?

— Э-э-э… — проговорил я, стараясь не засмеяться. — Это ж вы про ребёнка сказали…

— Про какого ребёнка⁈ — снова начал закипать и повышать голос он.

— Ну… бебик… Вы же про бебика сказали?

— Так, не трахай мне мозг! — выдохнул он. — Ни в какой Верхотомск не поедешь. Давай, бегом сюда.

— Слушайте, я маме обещал. Мне надо быть, кровь из носу. А я вам сейчас зачем? Срочного же ничего нет? К тому же я вас раздражаю постоянно. Отдохнёте немного от меня. А через пару дней я вернусь и…

— Отдохну, когда сам решу, ты понял? — напористо перебил Ширяй и вдруг сбавил обороты, будто сам себя начал жёстко контролировать. — Давай, приезжай скорей. Машину прислать?

— Нет.

— Ну, сам тогда. Жду.

Было подозрительно, что он не разорался, хотя и хотел, это легко читалось, хотел…

К Ширяю я не приехал. Дождавшись Мамая, мы отправились к нему на дачу. Когда он появился, скованный и подозрительно посматривающий на меня и на Кутю, я думал, что он взвесив какие-то свои резоны, пошёл на попятную и сдулся. Но нет, всё оказалось в порядке. За исключением того, что дача была хрен знает, в какой дали. Но зато на Юго-Западе, и на обратном пути, оставив Мамая в деревенской глуши, мы прямиком двинули во Внуково.

Бросили машину на стоянке. Я позвонил Чингизу, и он сказал, мол, да, всё норм. Ширяю я написал в мессенджер, который он хрен когда читал, и с чистым сердцем пошёл на посадку. До вылета он мне не перезвонил, а в самолёте я выключил телефон.

Прилетев ночью, я сразу позвонил Кукуше и поехал к нему. Он стерёг пленника. Сказал адрес и я поехал на такси посреди ночи прямо в гаражный кооператив на отшибе. Таксист страху натерпелся, глядя на жуткое в ночном мраке лицо Кути и накручивая круги между рядами гаражей.

Он пытался высадить нас и отвалить, но цепенел каждый раз, когда Толян обращал на него свой взор. Наконец, Кукуша вышел из тьмы и мы встретились. Отпустили водилу, который, наверное, в эту ночь принял окончательное решение уйти из профессии, и зашли в пустой гараж.

Там светила тусклая лампа, было темно и пахло сыростью. Раскалённый масляный радиатор нагревал воздух вокруг себя, но на весь гараж его не хватало. Тут стояли два стула, на одном из которых сидел худой чувак лет сорока с куцей, плохо растущей бородой. Он был в короткой кожаной куртке и вязаной шапке. Глянул на нас безучастно и опустил голову.

Мы с Кукушей обнялись.

— Прости, дядя Слава, за ночь без сна, — кивнул я.