Он был похож на Ивана Грозного, изображённого на известной картине с окровавленным телом сына. Взгляд был точно таким же.

— Да я-то при чём? Глеб Витальевич, вы чего, с ума сошли?

— Чую! — проговорил он, не слыша меня. — Чую! Где-то есть фактик, ключик, крючочек, сука, благодаря которому всё может встать на свои места. Я его найду. Найду! И тебя щас выпотрошу, падла шерстяная! Кому ты чё слил? Где Грачёв? Что он тебе сказал?

Вошёл Новицкий.

— Рассказывай, где Грачёв! — потребовал Ширяй.

— Он попросил у меня трекер для отслеживания автомо…

— Ну вот! Трекер! Так я и думал.

Кажется, решение скинуть «Ларгус» было верным…

— Могу предположить, что он кого-то выслеживал…

— Кого? — зарычал Ширяй и повернулся ко мне.

— Мы с ним даже знакомы не были, — пожал я плечами. — Спрашивайте у Новицкого, он тут людьми заправляет.

— Кто там из твоих людей был шустрым пацанчиком? — спросил у Новицкого Ширяй.

— Не знаю…

— Тьфу, бл* ть. А вы хоть что-нибудь здесь знаете? Хоть кто-нибудь из вас? Ты хоть отследил сигнал своего трекера?

— Да, да, сейчас мне сообщат полный маршрут.

Пикнул телефон, и Новицкий поднял трубку к уху.

— Хорошо, — сказал он и отключился. — Машина следовала от дома Сергея Ивановича. Потом остановилась…

— Чего⁈ — возмущённо воскликнул я. — Вы чего несёте? Обалдели что ли?

— В Волобоево? — взревел Ширяй и мышь в груди очень сильно заволновалась, чирканула своим железным когтем прямо по сердцу, по желудку…

Тема, что машину украли была тухлой, почти провальной, но был хоть какой-то шанс выкрутиться. Морду тяпкой и вперёд…

— Да… — сказал Новицкий и лицо его сделалось кислым. — То есть… э-э-э… Там такой сложный маршрут, что…

— Что за маршрут? И что это за машина? Где она сейчас? Ты хоть что-то знаешь?

— Да, знаю, — поспешно заговорил начбез. — Трекер мы определили. Он находится… находился то есть на патрульной машине ГАИ.

— Что? — выпучил глаза Ширяй. — Что за херня? Какой ГАИ?

— Возможно, водитель обнаружил трекер и перекинул его на другой автомобиль…

— Сука, сука, сука… Проверяйте камеры! Всё проверяйте! Ищите! Ройте! Найдите! Всё!

— А ты… — повернулся он ко мне. — А ты… прямо сейчас летишь со мной.

— Далеко? — нахмурился я.

— В Москву!

— Зачем? — воскликнул я. — Все события сейчас здесь происходят. Концентрируются. Зачем нам вообще улетать? Нам нужно довести дело до конца.

— Не зли меня, — покачал головой Ширяй. — Не зли.

— Летите один, а я здесь продолжу. Зачем я вам в Москве-то?

— Затем, чтобы был у меня перед глазами. Ты понял меня? Новицкий! Подавай машину, в аэропорт поедем! И дай команду, чтоб готовили вылет.

Ширяй не отпускал меня ни на шаг. Нормально поговорить ни с кем я не мог. Единственное, что смог — написал из туалета несколько сообщений Жанне и Мишке, чтобы попытались выйти на Фокуса. У меня был только телефонный номер Ширяя. Нужно было определить хотя бы ориентировочное место, с которого Сева звонил. И минимально в течение двух часов он должен был оставаться на связи с тем номером, с которого был звонок. Понятно, что задача из разряда «иголка в стоге сена», но попытаться стоило.

Также написал Чердынцеву и Куте. Куте велел выехать прямо сейчас в Новосиб и вылететь ближайшим рейсом в Москву. А Чердынцеву пожелал скорейшего выздоровления. Он не ответил, возможно, был на операции или что там с ним делали.

Вскоре мы выехали в аэропорт. Прямо из офиса, без возможности заехать домой, взять вещи.

— Все твои вещи давно в Москве, — отрезал Ширяй.

Когда самолёт взлетел, он выпил целый стакан вискаря и задымил сигарой, наполняя удушливым сизым дымом весь салон.

— Я тобой крайне недоволен, — сказал он, глядя мне в глаза.

— Знаете, Глеб Витальевич, — покачал я головой, — одним из худших человеческих качеств я бы назвал неблагодарность.

— Вот именно, — помрачнел он. — Вот именно.

После виски он как-то обмяк. Видно было, что душевных сил после всех этих нервотрёпок и волнений у него поубавилось. Сейчас полномасштабный скандал ему было не потянуть.

— Но я-то не себя имею в виду, а вас, — кивнул я.

Он поскрежетал зубами и ничего не ответил. Затянулся толстой сигарой и даже не закашлялся.

— Сколько я всего сделал для вас, не жалея живота своего, а слышу только попрёки и подозрения.

— Ты человек, который должен стать моим наследником, — тяжело проговорил он. — С тебя особый спрос. За что другому медаль давать, с тебя три шкуры драть. Потому что тот работает за медаль, а ты работаешь за семью, за своих детей, если они, конечно, когда-нибудь появятся.

— А что вы имеете в виду под этим «если»?

— А то, что Ангелина уже не уверена, что у вас будет свадьба. Она разочарована. Ты её игнорируешь. Пользуешься как девкой по вызову.

— Вы в своём уме, Глеб Витальевич?

— Рот прикрой. С кем разговариваешь? Забылся сучонок? Игнорируешь её, занимаешься хер знает чем. Где, кстати, машина, которую тебе Новицкий велел вернуть?

— Стоит у дома, — пожал я плечами. — У гаражей.

— У дома она не стоит, — прищурился Ширяй. — Стоит она неизвестно где. А машина, похожая на неё, ездила сегодня на скотомогильник. Ты точно ничего не хочешь мне сказать?

— Нет, не хочу. Я на ней уже давно не езжу.

— Да? А на чём ты ездишь?

— А что, Новицкий не доложил?

— На красной попугайской тачке? — спросил он.

— Но вы же мне другую не даёте, — усмехнулся я.

— Я тебе сказал избавиться от давидовского охранника.

— Нет, извините, но вашему полоротому Новицкому, который всё на свете профукал, я свою жизнь доверять не собираюсь. А вот давидовского охранника я в деле видел и проверял несколько раз. Отрабатывает он на все сто. Он мне не брат и не отец родной, но должностные инструкции выполнит, я в этом не сомневаюсь. И не продаст, как ваш Новицкий.

— Да? А Парус такой же?

— Парус не такой, — нахмурился я. — Поэтому я его изначально к себе в штат не стал брать. А он, судя по всему, сдал всё, что знал, по Давиду. Но, так-то это же ваш косяк и Новицкого, что Парус этот при Давиде сколько служил.

— Ты меня не зли, Сергей.

— Я, по крайней мере, не сижу, как ваш Новицкий, жопу не плющу на стуле. Вы видите, в каком я виде? Мечусь, как волк, ищу этого Паруса.

— А может, ты его сам грохнул, для того чтобы на него повесить свои косяки? А?

— Очень оригинальная идея, — кивнул я, — правда, оригинальная.

— Я просто понять хочу, — прищурился Ширяй, — если ты к внучке моей охладел, что ты рядом со мной делаешь?

Я хмыкнул, покачал головой и спокойно выдержал его взгляд. Хотя моментик был, прямо скажем, не из приятных. Так себе моментик.

— Ладно, — махнул рукой Ширяй. — Скоро узнаем, кто есть кто. Скоро все фигуры расставим по своим местам на нашей шахматной доске.

— Что вы имеете в виду?

Он закрыл глаза и погрузился в дремоту.

Ну, да, разумно. И я так всегда делал. Но сейчас ситуация была немного более взрывоопасной, чем обычно. И в голове вертелось слишком много мыслей одновременно. И мышь в груди слишком уж нервничала. Возилась, царапалась и даже попискивала, гадина, не давая успокоиться.

В аэропорту нас встречало несколько чёрных, мрачных и мощных машин. Мы приземлились во Внуково, и они подкатили прямо к трапу.

Ширяй пошёл за телохранителями. Кивнул своему начбезу и, не оглядываясь сразу забрался в машину. Тот последовал за ним. Меня посадили отдельно, в другую тачку. О чём они совещались, я, разумеется, не знал, что тоже не добавляло спокойствия.

Мы промчались по предвечерней серой Москве, по сырому асфальту, не останавливаясь на красных светофорах. Нас сопровождали две ментовские машины с мигалками. Серьёзно всё тут закрутилось. Серьёзно.

Въехав во двор, вышли из машин и сразу пошли в гараж, не заходя в дом. Двинулись туда, где не так давно был убит Мансур. Там находилось несколько парней боевого вида. Среди них я узнал Олега. Того, с кем мотался в Аргентину.