Снова зазвонил телефон.

— У меня зазвонил телефон. Кто говорит? — сказал я в трубку.

— Слон, — ответила Жанна.

— Что вам надо?

— Шоколада, Краснов.

— Отлично, Жанна Константиновна. Я как раз сижу, туплю на экран. Когда, думаю, позвонишь? А ты не звонишь и не звонишь.

— Короче, не придуривайся. У меня информация по Ханину Валерию Олеговичу, тысяча девятьсот шестьдесят второго года рождения.

— Так, — с интересом проговорил я и закинул кусочек хлеба в рот.

— Живой, — сказала Жанна. — Бывший учредитель и генеральный директор ООО «Биовет-М». Отсидел два года из четырёх за махинации с налогами. Вышел по УДО. Снова пристроился в санитарно-ветеринарную систему. Сейчас работает в Верхотомской районной станции по борьбе с болезнями животных. Главный специалист по объектам утилизации биологических отходов. По факту ведёт старые скотомогильники, биотермические ямы и акты обследования…

— И где эта контора находится?

— Записывай адрес.

— Записал, — сказал я, когда она продиктовала.

— Мне нужна будет полная информация, — сказала она. — Ваши с ним разговоры. Сделаешь аудиозапись.

— Жанна, о чём ты говоришь? Разумеется, я тебя проинформирую.

— Нет, не ты меня проинформируешь, а предоставишь полную запись. Ты меня понял?

— Понял, Жанна Константиновна, понял. Я тебя обожаю. Спасибо тебе, милая моя.

— А вот я тебя почему-то ненавижу, Краснов. Я б тебя задушила собственными ногами.

— Убила бы и съела, — вставил я.

Она глубоко вздохнула.

— Жанна, я тебя буду держать в курсе. Если хочешь, можешь поехать со мной, поговорим с Ханиным вместе. Ну, естественно, тебе лучше участвовать, как частному лицу. А ещё лучше не светиться вообще. Я тебе всю информацию предоставлю. Просто сейчас её всё равно мы не можем использовать в качестве официальной. Потому как она сразу уплывёт.

Жанна промолчала.

— Ладно, будем на связи.

Я закончил завтрак, принял душ, оделся, вытащил из тайника револьвер и вышел из подъезда. Охранники, сидящие в «Крузаке», напряглись. Вероятно, им сказали, что я буду целый день сидеть дома. Но нет. Хрен в сумку, а сухари вытряхни, как говорил зам начальника управления в девяносто пятом году.

Подъехал Кутя на «Ларгусе», и я прыгнул к нему в машину. Чердынцев ждал нас у райветстанции. Здание было старым и небольшим. Там ютились экологи и ещё какие-то биолухи. Кутя остался внизу в машине, а мы с Александром Николаевичем двинули на вахту. Он показал удостоверение, и мы беспрепятственно прошли дальше.

— Где Ханина найти? — спросил Чердынцев у неприятной толстой тётки, попавшейся навстречу.

— Пройдите по коридору, третий кабинет, — ответила она.

Помещения были старыми, давно не видевшими ремонта. Сразу было понятно, что направление не является для администрации приоритетным.

Мы прошагали в указанную сторону, и Чердынцев распахнул дверь без стука. В кабинете было четыре стола, но из живых людей имелся только один — пожилой, неухоженный, толстый дядька с потным лицом и немытыми волосами.

— Ханин? — грозно спросил Чердынцев.

— Да, — нахмурился тот.

Чердынцев молча достал удостоверение, ткнул ему в лицо. Тот близоруко прищурился, моргнул и, разумеется, не успел ничего прочитать.

— Вы были учредителем компании «Биовет-М»? — спросил он.

— Да, — удивлённо кивнул Ханин. — А что? Какой у вас интерес? Эта компания уже миллион лет как закрыта и не работает. Даже если были какие-то претензии, я всё искупил, отсидел, отбыл. Уже все сроки давности по любым делам, связанным с деятельностью компании вышли. Что вам надо? Я старый человек, больной, у меня гипертония, артрит, подагра, грыжа позвоночника, проблемы с кишечником и простатой. Что вам от меня надо?

— Нас интересуют объекты, которые обслуживала ваша компания, — сказал Чердынцев, не реагируя на жалобы на здоровье.

— А что с этими объектами? — развёл тот руками. — Я вам не обязан отвечать. Фирмы нет. Я что, помню объекты? У меня их миллион был.

— Не обязаны, — согласился Александр Николаевич. — Отвечать не обязаны. Но только я бы на вашем месте ответил. Потому что в этом случае мы просто поговорим, узнаем, что нам надо, и уйдём. А если то, что нам надо, мы не узнаем, то вы уйдёте с нами. И все ваши подагры, язвы, хеликобактеры, гипертонии и артриты имеют шанс очень сильно обостриться в ближайшие несколько дней, потому что условия вашего проживания могут ощтимо ухудшиться по сравнению с текущими. Вы улавливаете ход моей мысли?

— Да что вам надо-то? — чуть истерично воскликнул Ханин.

— Я вам уже сказал. Мне нужен список объектов, которые обслуживал «Биовет-М» в Верхотомском районе…

Ханин поджал губы и в толстые очки уставился на Чердынцева.

— Вы поняли, то, что я сказал? — через несколько секунд спросил Чердынцев.

— Поняли! — недовольно воскликнул Ханин. — Присядьте, не стойте над душой. Сейчас распечатаю. Управление ими отошло к районной администрации.

Он нацепил очки с толстыми линзами, повернулся к компьютеру и медленно, внимательно глядя на кнопки клавиатуры, напечатал несколько слов. Долго водил глазами по экрану, облизывая толстые губы и утирая тыльной стороной ладони лоб. Наконец потыкав куда надо, включил печать. Принтер загудел и выдал одну страницу.

— Вот, — сказал Ханин и, пожав плечами, передал список Чердынцеву.

Тот пробежал его глазами и передал мне. В списке было семь объектов.

— Семь объектов? — удивлённо воскликнул я и посмотрел на Ханина.

Он быстро глянул на меня и ничего не ответил. Какой-то мальчишка его совершенно не волновал.

— Валерий Олегович, — нахмурился я, — вы хотите сказать, что это все объекты, которые обслуживал «Биовет-М»? Это даже не смешно.

— Да, — ответил он. — Это официальный список. Я ж не из головы его написал. Просто распечатал из базы. Все действующие объекты указаны в этом списке.

Сказал — и осёкся, поймав мой взгляд. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Он несколько раз хлопнул глазами, казавшимися большими и доверчивыми за толстыми стёклами.

— Действующие, — повторил я.

Он не отреагировал.

— Действующие объекты, — сказал я чуть громче.

— Да, — ответил он, понимая, что прокололся.

— Ну так распечатайте нам ещё список тех, которые уже не действуют. Полный список объектов «Биовета». Полный, Валерий Олегович.

Он посмотрел на Чердынцева и тот с раздражением скомандовал:

— Давайте! Чего вы ждёте? Вам же сказали.

Я подошёл к Ханину и встал за его спиной так, чтобы видеть, что он делает. Тот снова повернулся к монитору и задал критерии поиска с 2005 года по наше время. Через минуту подал новый список.

Я взял его и внимательно прочитал название каждой площадки, каждого скотомогильника.

— Это всё? — спросил я и посмотрел на него.

— Да, — ответил он и снова пожал плечами.

Я передал лист Чердынцеву.

— Ещё какие-то есть вопросы? — спросил Ханин, и я почувствовал, что он испытал облегчение.

Вроде как понял, что отделался лёгким испугом.

Я протянув руку ко второму списку и ещё раз просмотрел внимательно, положил на стол и чуть наклонившись над сидящим Ханиным тихонько спросил:

— А Волобоевский?

— Что⁈

Он вздрогнул. Лицо моё оказалось очень близко к его лицу. Я заметил, как зрачки его расширились, а уголки рта опустились вниз.

— Волобоевский скотомогильник, — сказал я. — Самая большая и удалённая площадка «Биовета». Почему его нет в списке?

— Так его закрыли… — чуть более резко, чуть более громко, чем нужно, ответил Ханин, — ещё в девяностых. До отсидки.

— Почему закрыли? — поднял я брови.

— Не соответствовал санитарным нормам, а потом вообще закон новый вышел…

— То есть… никто не проверял его прежде чем закрыть, так что ли?

— Проверяли, — испуганно и поспешно ответил он. — Там ведь ещё с пятидесятых лет были захоронения. Начали проверять и нашли язву сибирскую…