— Весьма мудро.

— Раз не можем попасть внутрь, будем вести партизанскую войну, — сказала Златоуста, — Перехватим их поставки продовольствия и начнём бить по уязвимым местам.

— Это неплохая идея, — кивнул Хладоум, — Но у меня есть даже получше.

— Это какая же? — спросила воительница.

— Придётся всё же связать тех солдатиков и забрать их одежду. Прикинемся ими на посту, отвлечём конвой и отравим запасы. Есть у меня одна экспериментальная гадость, которая проявит себя в самый неподходящий момент. И тогда вполне может обойтись и без масштабного кровопролития.

— Весьма неплохо, — кивнул Мирослав, — Тогда возвращаемся к рельсовому пути и, как раз покажешь рецепт, возможно, сможем улучшить его ещё сильнее. Ну и по поводу плана у меня тоже мысли есть.

— Чудненько, — старик принялся зловеще потирать руки, впервые за всё путешествие улыбаясь от уха до уха.

Прошло не так много времени, как план начал приводиться в исполнение. Солдат связали и спрятали в пещере неподалёку, первопроходцы встали на пост, пока Хладоум и Мирослав изготавливали снадобье.

— Жуть как коварно, — сказал богатырь, изучая рецепт, — Выходит, что сама по себе смесь безвредна, но при попытке начать активно управлять живой, например использовать умения, на богатыря нападает жуткий понос?

— Всё так. В наших путешествиях в глубины я нашёл один очень вкусный грибочек. Как обычно, изучил, всё проверил, по всем параметрам съедобный. Но вот супец, которым я накормил товарищей, пошёл очень плохо, — старик тихо хихикнул со слегка виноватым видом, — Хорошо хоть выяснилось не в бою. Но с тех пор мне не давала покою идея сделать из этого оружие.

— Так ты поэтому из Зала Целителей ушёл? Не сошлись во взглядах на алхимическое творчество? — усмехнулся Мирослав.

— Можно и так сказать, — Хладоум улыбнулся в усы, — Так что, есть идеи, как сделать его ещё лучше?

— А то, вот погляди-ка…

На следующий день они успешно остановили одну из грузовых вагонеток с провизией. Пока Златоуста и Тихомира разыгрывали сцену очень неторопливой проверки, Мирослав скрытно проник внутрь и спрятался в одной из бочек, переложив солонину из неё в один из своих кошелей. Его доставили на склад и, когда пришло время, он выбрался наружу и отравил всю провизию, после чего покинул вражеский лагерь и начал выжидать, попутно готовясь к битве. Настало время ужина, а после и сна. Остались лишь редкие патрули и отряд, что нёс дозор у врат Яшмового Свода.

«Теперь настало время последнего этапа. Сокрушить предводителя.»

Мирослав довольно быстро нашёл ставку командования. В большинстве шатров царила тишина, но в одном всё ещё горел свет, и в целом оказалось довольно шумно. Поначалу это был какой-то достаточно скучный спор на тему дисциплины солдат, но спустя какое-то время ожидания Мирослав наконец услышал то, что его интересовало.

— Сколько можно ждать? Она в любом случае не подчинится! Хватит тратить моё время!

— Ярополк, не будь таким нетерпеливым. Совет чётко постановил, что мы должны всё сделать по правилам, чтобы потом не стыдиться перед предками. Ещё немного и у них не останется права жаловаться.

— Будто будет кому жаловаться, — донёсся до него раскатистый хохот, — Как прикончим их всех — поганый камень я тоже сокрушу.

— Это перебор.

— Не указывай мне! Я принимаю решения! Или ты вдруг решил сердобольным заделаться? Мне стоит заменить тебя?

— Я лишь выполняю указания совета, чего взбеленился?

— Совет-совет, терпеть их не могу… Надо бы и им головы поотрывать, чтобы не лезли. Наш свод вполне справится с единоличным правлением братством.

— Ярополк!

— Ярополк то, Ярополк сё. Почему я тебя терплю, напомни?

— Потому что я единственный, кому хватает решимости говорить тебе в лицо то, что я думаю, и что нужно сделать.

— Может, и зря?

— Может, и зря. Сверни мне шею и заполняй все бумаги сам. Или можешь утопить всё подземье в крови. У тебя ведь только это на уме после Рубинового Свода. Удивительно, что до сих пор этого не сделал.

— Моя единственная слабость, бумажки… Знаешь куда бить.

Мирослав разорвал ткань ударом ладони и вошёл внутрь.

— Гвар… — не успел крикнуть помощник командира прежде, чем в него и его эхолиса вонзилось по парализующей игле.

— Ха-ха. Так вот что они задумали? Подослать ко мне убийцу? — оскалился Яромир.

Это оказался очень высокий и массивный по меркам подгоренцев мужчина с угольно-чёрными волосами и яркими глазами янтарного цвета. Вопреки обычаю Среброгорского братства, он был облачён в яркую оранжевую одежду с декором из чернёного металла. Весь его облик напоминал тлеющий уголёк, который вот-вот обратится пламенем, что спалит подгорье.

— Убийца ли я, мы решим уже после разговора, — ответил Мирослав, вперяясь в его глаза холодным взглядом.

В этот миг он тут же почувствовал всплеск эмоций. Чуждую компульсию вцепиться в стоящего перед ним человека и рвать его на куски, пока ничего не останется. Ядро ящеролюда разбушевалось не на шутку. Но вместе с этим появилось ещё одно ощущение, отчасти объясняющее первое. Узнавание.

' — Выходит, подозрения Любомиры были вполне обоснованными. Гиа, попробуй пообщаться с его эхолисом. Он кажется подавленным, но вполне живой. Если ты сможешь донести до него, что состояние его спутника — это не просто испортившийся характер, возможно, через него мы сможем убедить остальное войско и избежать дальнейшего кровопролития.'

' — Хорошо.'

— Ахахахахахахах! Вот оно как? Я знал, что другие будут слабаками, но чтобы настолько? — расхохотался Ярополк, — Проиграл! Проиграл семихвостому! Ахахахах!

— А ты, выходит, истинный одержимый? — сказал Мирослав, кое-как угомонив силу нечисти в своём хвосте.

— Я — это я. Глупо равнять меня по другим.

— И чем же ты отличаешься?

— Этот жалкий человечек всё ещё тут, — он похлопал себя по груди, — Я сделал с ним то, что вы делаете с нечистью. Поэтому и могу скрываться под его личиной так легко.

«И такое бывает, значит? Или просто бахвалится? »

— И зачем же тебе это? Кажется, ты не особо рад своей нынешней позиции.

— Что, думаешь, я такой же глупец, как тот, с кем ты встретился? На поверхности бродят те, кто сейчас будут посильнее меня. Привлеку лишнее внимание прежде, чем достигну пика силы и поглощу наследие, даже гордецы подгоренцы согласятся впустить могущественного чужака, чтобы спасти свои шкуры.

— Действительно, ты старше и умнее, — кивнул Мирослав, — Кстати об этом, тот тоже про наследие упоминал. Что это?

— Почему бы и не поболтать, раз уж я согласился со своим глупым помощником и всё равно придётся ждать, чтобы вломиться в Яшмовый Свод, — он присел на стул и указал Мирославу на второй.

Богатырь сел, однако сохраняя боеготовность и не сводя взгляда с врага.

— Есть вещи, которые интересны и мне. Так что вопрос за вопрос.

— Хорошо. Но ты первый.

— Наглость какая… Но пускай. Наследие — это всё, что осталось от силы первородного. Твой народ наивно называет это благословением.

— Залы Крови?

— Да. Теперь ты отвечай — как смог побороть одного из нас? Владелец моей оболочки сильнее тебя и… — он скрежетнул зубами, — Даже сумел победить моё изначальное вместилище. Но потом я сломил его, разрушив контроль над ядрами нечисти и после поглотив их всех прежде, чем они смогли преобразить это тело. Конечно, другим до меня далеко, но даже так они не могли проиграть простому смертному.

— На вашу беду я не простой смертный, — ответил Мирослав, — Моё тело подвластно лишь мне самому.

— Это мы ещё посмотрим. Он ведь всё ещё внутри, — ехидно усмехнулся Ярополк, — Мне даже интересно, как сильно придётся тебя подтолкнуть, чтобы этот слабак наконец справился. А там уже я сокрушу и пожру его.

— Что вообще такое это наследие и как оно здесь оказалось? И вы тоже, в общем-то. Кто и зачем вас сюда поместил? Этот самый первородный пожиратель солнца?