— Сговорились против нас, значит? — зло прошипела Златоуста, — Не хватило просто изгнать нас, решили теперь истребить?

— Матрона Сталия давно доставляет многим дискомфорт одним своим существованием, так что действительно нужен был лишь предлог, — спокойно сказала Броня.

— Ну что же. Благодарю за информацию. Тогда нам стоит поторопиться обратно, — сказал Мирослав, — Откланиваемся.

— Неужели вам не дороги ваши жизни? — нахмурилась матрона, — Если уж совет подобное одобрил, то любой, кто может представлять угрозу, живым не уйдёт. Их ведёт прославленный Ярополк Малахитов, который в одиночку остановил бедствие Рубинового Свода. Столь свирепый воин способен сокрушить ваш свод и один, а при нём ещё и армия.

— Благодарю также и за вашу заботу, однако ничего, что вы скажете или сделаете, не помешает нам вернуться домой, — спокойно сказал Мирослав.

— Не позволю, — вскочила со своего трона Броня, — Это глупо и расточительно. Вас возьмут под стражу ради вашего же блага.

Теперь уже её воины перешли в боевую готовность. Мирослав достал трофейный молот из кошеля и положил на плечо.

— Лишать свой свод всех сильных воинов расточительно, — сказал богатырь, — А поскольку я защищаю своих людей, то сдерживаться не буду.

— Это оружие… Яромир, почему твоё семейное наследие у чужака?

К ней подскочил Ветроступ и начал что-то быстро шептать на ухо.

— Настолько…

— Да.

— Проклятие… Хорошо. Уходите. Яромир, сопроводи их.

— Мудрое решение, — холодно бросил Мирослав, убирая оружие и направляясь к выходу.

Пока они шли к рельсовой дороге, Мирослав слегка замедлился, чтобы поговорить с Яромиром.

— Судя по тому, что я вижу — ты бывал в «Залах Крови», верно?

— Да, как и большинство лучших воинов. Слабаки тамошние испытания не выдержат, да и расточительно их туда отправлять.

— Что они из себя представляют? — спросил Мирослав.

— Хммм. Вообще нам не велено рассказывать это непосвящённым… — задумался Яромир, — С другой стороны, я никогда не понимал почему и вообще не самый большой сторонник традиций.

— Это я заметил, — усмехнулся богатырь.

— Ну, в общем-то, всё обстоит так. По всему подгорью являются двери, ведущие в одно место. Когда войдёшь, выйти уже не выйдет, пока не настанет время завершения испытаний. Внутри ожидает просторный зал, залитый алым светом от камня в потолке, свисающего вниз почти до самого пола. Под ним — бассейн с красной водой. Это место первого испытания. Нужно испить воды и погрузиться в духовные чертоги, сидя у этого бассейна. Следующее испытание находится за одной из трёх дверей. Они впускают любого, но опытным путём выяснили, что трёххвостому не дано пережить испытание за второй дверью, а шестихвостому за третьей.

— А какие испытания?

— Тут смысла рассказывать нет. У кого не спросишь — у всех разное было. Только и общего, что если тебе по силам — вернёшься более могучим, а если нет — умрёшь.

— Благодарю за информацию, — кивнул Мирослав, — Последний вопрос. Тебе не кажется, что эта сила совсем не такова, как её малюют? Что у неё есть цена?

— Я… — Яромир нахмурился, — Не люблю об этом думать…

— Значит, что-то да заметил.

— Мне кажется, что у тех, кто в роду первый туда пошёл, это не проявляется, но у потомственных воинов вроде меня каждое последующее испытание словно бы обостряет качества, которыми лично я не горжусь. Хотя ладно я, может, на роду написано с возрастом становиться вспыльчивее и яростнее. Но вот Ветроступ…

— Не был таким хитрым раньше? — хмыкнул Мирослав.

— Не был, — вздохнул Яромир, — Я удивился, когда он попытался с вас награду стребовать, а уж как именно… Это на него не похоже. Да и добро другим он раньше делал искренне, а не чтобы человек в долгу остался… Странно это.

— А когда меняются те, кто служит эталоном для других, простой люд постепенно меняется следом, — сказал богатырь, — Что порождает всё больше и больше тьмы в сердцах, которой так жаждут нечистые создания глубин…

— Что?

— Да так… Кажется, начинаю понимать кое-что…

Они попрощались со своим провожатым, погрузились в вагонетку, подобную той, что привезла Мирослава и Чудножила в Яшмовый Свод, и отправились в путь. Однако домой доехать не смогли. Как их и предупреждали, на подходе уже расположился пост вражеских войск.

— Проезд закрыт. Куда бы вы не направлялись — возвращайтесь и двигайтесь в объезд, — сказал один из солдат.

— А что стряслось?

— Прибыли судить предателей.

— Разве не расследовать виновность? — прищурился Мирослав.

— Да что там расследовать. Эти, яшмовские, они всегда шли против всех. Очевидно же, что они легко могли пойти на что угодно.

— Неужели? Это так наш народ определяет, кто прав, кто виноват? По делам минувших дней?

Страж напрягся.

— А вам какое дело… Или вы…

Прежде, чем он успел ответить, в него и его эхолиса воткнулось по игле из наруча Мирослава, в который уже был залит парализующий яд. Богатырь выскочил из вагонетки и уложил остальных солдат тем же путём.

— Что с ними делать будем? — спросила Златоуста, — Твой яд ведь рано или поздно пройдёт, и они побегут трубить тревогу.

— Свяжем да и всё, — хмыкнул Хладоум, — Чего тут думать?

— Они пробудут в таком состоянии достаточно, чтобы мы успели сделать всё, что требуется. Нет нужды оставлять совсем беззащитными.

— Они бы с нами так милосердно не поступили, — хмуро буркнула Златоуста.

— Но значит ли, что нам надо им уподобляться? — спросила Любомира.

— Именно так. Яшмовый Свод оказался в таком положении именно по тому, что шёл своим путём. Сохраняя идею чистоты духа и разума, на которой строилось братство, даже когда остальные от неё отвернулись, — сказал Мирослав, — Когда придётся — я проявлю нужную жёсткость. Но излишняя жестокость нам не нужна.

— Ладно…

Они добрались до одного из двух пеших входов в Яшмовый Свод, не считая спуска в Глубины. Там действительно расположилось немаленькое по меркам подземья войско. Несколько воинов неустанно били в барабаны, а один периодически во весь голос раз за разом повторял одно и то же.

— Матрона Сталия обвиняется в предательстве всего народа подгорья, сговоре с кощеем, создании и распространении смертельной заразы, а также общем попрании заветов предков. Совет Среброгорского Братства постановил провести тщательное расследование и установить истину. Яшмовому Своду надлежит подчиниться и отворить врата, иначе вина будет считаться доказанной, а в силу прошлых прегрешений наказание для свода и всех его обитателей максимально строгим! У вас три дня на принятие решения!

— Мирослав, я не верю ни единому их слову, но нам мало что рассказывали о случившемся в своде во время нашего отсутствия, — сказала Любомира, — Откуда вообще такие нелепые обвинения, ты что-то знаешь?

В ответ богатырь достал договор, подписанный главами нескольких соседних сводов с кощеем Блудом, и показал его первопроходцам.

— Так они…

— Да, надеются уничтожить доказательства вместе с Яшмовым Сводом.

— Твари поганые, — процедила Златоуста, — Всегда нас недолюбливали, но чтобы такое?

— В стране слепцов — безумец зрячий, — задумчиво сказал Мирослав.

— Что?

— Да так…

Он убрал договор в кошель и вздохнул.

— Есть способ попасть внутрь в обход главных проходов?

— Через Глубины, но искать проход или проделывать его будет слишком долго, — сказал Тихослов, — Всякие мелкие проходы уже наверняка заделали, и мастера ведут дозор, чтобы заметить любые попытки подкопа. Разницу между другом и врагом там не понять, так что тоже не вариант. Это одна из причин, по которой затопление срабатывает только на ослабленные своды, ведь тогда не хватит тех кто будет противостоять этому изнутри.

— А ты хорошо знаешь эти нюансы, — похвалил Мирослав.

— Любой, кто изучает техники земли, должен знать всё, а не только как применять на своём личном Пути.