Тот быстро пролистал записи.

— Из семидесяти восьми подопытных ни один не проявил кооперации и достаточной трезвости разума, чтобы стать достойным собеседником. Запрос одобряю, — Блуд снова перевёл взгляд на богатыря, — Итак. Начнём по порядку. Что тебе ведомо о кощеях?

Мирослав пересказал то, что рассказывали в академии, опуская свои личные познания.

— Поверхностно, — повертел кистью кощей, — Что для текущего временного периода ожидаемо. Но суть верна. Чего вы не знаете — это как сильно притупляются чувства нашей немёртвой плоти. Медленно и постепенно. Пока ты наконец не осознаёшь, что практически ничего не ощущаешь. Это не та вечность, которой я желал.

«Никогда не вникал в бытие подобных ему монстров настолько глубоко. Героев интересует то, как побеждать их, а не как тяжко им живётся. Но в целом его слова имеют смысл. Живой труп всё равно труп.»

— Я, наверное, мог бы сказать, что это расплата за твоё нежелание упокоиться с миром, — усмехнулся Мирослав, — Однако же мне понятна жажда жить и стремление цепляться за выживание любой ценой. Хотя ваша цена выходит за пределы приемлемого.

— Так ли это? По моим калькуляциям средний упырь пожирает за три сотни лет от трёх до пятнадцати тысяч человек. Хотя излишне гедонистические экземпляры обычно так долго не живут. И это если не учитывать, что не каждый выбирает летальный метод питания.

— И сколько же пожрал конкретно ты?

— В тот период существования я не интересовался статистическими изысканиями, — спокойно ответил кощей, — Данная информация получена путём наблюдения за другими особями упырей уже позднее.

Мирослав покачал головой. Ответ был ожидаемым.

— В любом случае — по твоему это мало?

— Естественным образом, от рук других монстров, а также в войнах за тот же период времени погибает куда больше. Не велика разница. По крайней мере, эти жертвы служат чему-то большему.

Мирославу остро захотелось вырваться и вколотить это чудовище в пол. Но он отлично понимал, что сейчас нет даже смысла и пытаться. Оставалось лишь продолжать слушать эти мерзости и вытягивать из врага побольше информации.

— Тут мы не согласимся, но это не имеет значения. Раз уж ты завёл эту тему, то будет резонно предположить, что твоя цель состоит именно в том, чтобы вернуть себе способность в полной мере наслаждаться своим бессмертием?

— Верно. Но это важно не только для меня, — взгляд кощея странно потеплел, словно бы он вспоминал о ком-то или чём-то важном.

«А вот это уже любопытно.»

— Для кого же ещё?

— Теперь вопросы задаю я. Знаешь ли ты, кто изготовил алхимическую субстанцию, что ты применил в качестве оружия против меня?

— Да. Это был я. Учитель моего учителя когда-то давно выкупил древний трактат об алхимии у богатырей, исследовавших Великий Лабиринт в Китеже. Они оба посвятили свою жизнь расшифровке и адаптации рецептов. Так что мои знания несколько превосходят привычную норму.

— Это укладывается в известные мне факторы. Теперь что с твоими «хвостами», как вы их называете. Почему ядра тянутся к твоему телу и не находятся в обычном цикле взаимодействия? — Блуд показал ему две схемы, одна из которых была зарисована на скорую руку и олицетворяла его состояние.

— Последствия опасной битвы. Пришлось превзойти свои пределы и это мне аукнулось тем, что я едва сам не стал монстром.

— Подробности, — холодно, но с определённой нетерпеливостью потребовал кощей.

— Для начала закончи мысль, — перевёл тему Мирослав, — Кому ещё важен твой эксперимент?

— Любил ли ты когда-нибудь кого-то так, что, даже перестав ощущать что-то ещё, всё ещё чувствовал бы это?

— Нет, — Мирославу даже не пришлось задумываться.

За последнее время он чётко понял, что всегда думал именно о себе, даже если выражалось это в форме, кажущейся альтруистичной.

— Тогда тебе не понять.

— Если уж мыслящий рациональными категориями кощей вдруг заговорил о чувствах, то я бы всё же хотел послушать, — со вполне искренним любопытством заявил юноша, — Возможно, это будет последнее, что я узнаю о мире в этой жизни, но, по крайней мере, умру понимая, что мир больше и интереснее, чем казалось.

— Стремление расширить границы познания похвально. Тогда слушай…

Мирославу пришлось очень постараться, чтобы сохранить невозмутимость на лице, когда Блуд начал рассказывать ему историю, которая и так уже была ему известна, но совсем с другой перспективы. Его подозрения и опасения подтвердились. Перед ним стоял всё тот же кощей, охотясь на которого он с товарищами познакомился с Цветаной. Тот самый, что влюбился в могущественную ведьму Валериану так сильно, что проливал реки крови в своих попытках создать нечто, что её впечатлит и убедит в искренности чувств кощея. Семёрка будущих императоров потратила немало сил, чтобы его изловить, но каждый раз ему удавалось сбежать, что в целом не было чем-то необычным для кощеев. Спрятанное в удобном месте вместилище души позволяло им восстанавливаться в безопасных условиях.

Да только Блуд был не таков. Его чудаковатый разум, жаждущий познания через эксперименты, подбил его на то, чтобы сделать вместилищем своей души собственный череп. Безумный и рискованный ход, но вместе с тем очень хитрый, ведь сам череп стал намного крепче, а богатыри, пытающиеся убить упыря, обычно удовлетворяются тем, что выводят его из строя, а после берутся за поиски сосуда. Кощей же тем временем восстанавливается и атакует в спину. Или бежит прочь, оставляя своих незадачливых убийц с носом. Столкнувшись с подавляющей мощью своих преследователей, Блуд бежал раз за разом, пока после одной из побед они не решили проверить его останки и не обнаружили внутри черепа метку вместилища. Тут бы кощею и пришёл конец, если бы не вмешалась та самая Валериана, которая наконец решила ответить на отчаянные чувства своего ухажера. Похитив череп, она сбежала, а после о них двоих ничего не было слышно. Исчезли без следа. Теперь же спустя тысячу с лишним лет охотник и добыча встретились вновь. Но роли поменялись.

Мирослав наконец узнал, куда же скрылась эта необычная парочка. Они нашли себе укрытие в подземье. Чары кощея позволяли ему прокладывать путь сквозь толщи камня, сотворять себе пещеры и менять ток подгорных рек, а ведьма превращала любую каверну в маленький островок жизни. Так что они жили себе спокойно, пока возраст не начал настигать Валериану. Блуд пытался убедить её пройти тем же путём, что и он, но она отказалось. Несмотря на то, что ведьма приняла своего возлюбленного таким, каков он есть, излишнее кровопролитие ей претило, да и постепенное омертвение чувств самого кощея тоже трудно было не заметить. Себе Валериана такой судьбы не желала. Он продлевал ей жизнь алхимическими снадобьями, волшебными предметами и своими чарами столько, сколько мог, но, в конце концов, её тело сдалось. Однако Блуд не пожелал дать своей возлюбленной упокоиться с миром. Немёртвый привязал её душу к телу, а после поместил в хрустальный гроб, где Валериана, будет храниться нетленной до момента, когда он найдёт способ сразу сделать возлюбленную подобной себе и при этом сможет исправить дефект, делающий кощеев подобных пресным.

Вся последующая нежизнь Блуда была посвящена тому, чтобы вернуть свою возлюбленную. Он экспериментировал, добывал ресурсы и даже заключал союзы. Ведь получать подопытных в обмен на тайные знания, алхимические снадобья и редкие материалы было проще, чем похищать их самому.

— Выходит, что болезни, которые ты обрушил на внешний мир — лишь побочный эффект твоих исследований?

— Какие болезни?

Мирослав вдруг рассмеялся, услышав ответ кощея.

— Нестандартная реакция на стандартный ответ. Шок от избытка информации? Маловероятно, — Блуд вновь принялся бормотать себе под нос и вести записи, — Что тебя так рассмешило?

— Так ведь зараза, которая едва не погрузила мир на поверхности в хаос, а также ещё более страшная, бушующая сейчас в Яшмовом Своде, всё это не только не твоя цель, а ещё и настолько второстепенный побочный эффект, что ты даже не знаешь о том, что такое случилось.