Мирослав подхватил сферу и, к своему удивлению, ощутил не привычную для нечисти ненависть к убийцам и прочие свойственные им поверхностные эмоции, а ужас, причём нескольких десятков сущностей, словно бы все мракошмыги втиснулись в одно ядро. Он убрал добычу в кошель и бегло осмотрел спутников. Все были целы и невредимы. Что в общем-то и ожидалось от сработанного отряда.

— Как ты это сделал? — тут же спросила Златоуста.

— Что именно? — уточнил Мирослав.

— Будет проще, если мы сначала объясним в чём дело, — тут же влезла Любомира.

— Возможно, — проворчала воительница, — Тогда ты рассказывай, а мы пока разобьём лагерь.

Любомира тут же кивнула и быстро подскочила к Мирославу.

— В общем, по классификации нечисти, водящейся в глубинах подгорья, мракошмыги считаются «мелким неудобством». Обычно они не такие крупные и куда менее агрессивные. Если и нападают, то на одиночек, да и то зачастую ограничиваются кражей еды и волшебных предметов. Главная проблема заключается в том, что их очень сложно убить, ведь оболочки, сотканные из теней, не являются настоящим телом. Обычно они обитают глубже, где концентрация лёгкой живы позволяет им подобные манёвры. Так что, уничтожая их воплощения, мы лишь временно выводим их из строя. Поэтому то, что ты вдруг смог уничтожить всю группу разом и даже получить ядро, весьма поразительно!

— Понятно, — кивнул Мирослав, — Это могу объяснить. Когда я увидел, как тела развеиваются, не оставляя ядер, то догадался о том, что это не истинное тело монстра. Поэтому воспользовался оружием, которое подходит лучше всего. Лунное пламя разрушает воплощения и конструкты, почти не вредя материальному.

— Какое невероятное умение! Но я отметила, что сам стиль боя у тебя тоже изменился, — сказала Любомира, — Неужели под каждое умение у тебя есть соответствующая техника клинка?

— Техника это громко сказано, — уклончиво ответил богатырь, — Просто каждое оружие имеет свои особенности, навязывающие то, как им лучше всего пользоваться. Я просто это учитываю.

— А какие у тебя другие умения? Сколько из них тоже призывают оружие? А что они умеют? — принялась осыпать его вопросами девушка.

— Довольно, — нахмурилась Златоуста, — Сколько раз тебе говорить, что негоже у богатырей такое выпытывать!

— Но ведь… — Любомира потупилась и кивнула, — Ладно…

Они закончили подготовку ночлега и уселись вокруг костра, который горел на «угольном мхе», изобильном в глубоких шахтах.

— Всё прошло хорошо, но мне очень не нравится, что странности начались так рано, — сказала Любомира, покончив с ужином, — Крайне дурной знак.

— Ты же не ведёшь к тому, чтобы повернуть назад? — напряглась Любомира.

— Пока нет. Но если подобное продолжится, то вполне могу.

— Но ведь мы должны узнать причину! Вдруг грядёт что-то страшное?

— Тем более лучше вернуться, доложить, организовать более серьёзную экспедицию и только потом вернуться.

— Но если уже будет поздно? Как с Рубиновым Сводом!

— Не поминай на ночь глядя, — проворчал Тихослав,.

— Но она права, — согласился Хладоум, — Наш долг вызнать всё прежде, чем случится непоправимое.

— Наш долг также не погибнуть, — коротко ответила Златоуста.

— Так для этого с нами целый семихвостый! — воскликнула Любомира.

— Его нам нужно просто сопроводить. Полагаться на его защиту неразумно, — отмахнулась старшая.

— Это ещё почему?

— Потому что он чужак. То что матрона провернула ритуал принятия, этого не изменит.

— Злата!

— Я всё сказала, — воительница встала, залезла в спальный мешок и отвернулась.

— Смысл в её словах есть, — сказал Хладоум, — Сводские и добытчики не понимают, что из себя представляют глубины. Что уж говорить о поверхностнике. Рассчитывать, что все опасные ситуации разрешатся так легко, как сегодняшняя, было бы глупо. Ты знаешь это не хуже нас всех.

— Вас послушать, так лучше в глубины вообще никого, кроме тех, кто всю жизнь туда ходит, не брать, — состроила кислую мину Любомира.

— Я бы вообще запретил такие спуски, — хмыкнул Хладоум, — Никакие сокровища и ресурсы не стоят тех потерь, которые наш народ несёт. Даже если Мирослав победит монстра в «Сокровищнице» — это уже не вернёт нам всех, кого отняло то чудовище.

— Ты это говоришь перед каждым спуском и всё равно идёшь!

— Так ведь лучше я, чем кто-то ещё, — развёл руками провизионер, — Меня не жалко.

— Почему? Почему ты постоянно так говоришь? — возмутилась Любомира.

— Это неважно, — отмахнулся тот, — Пойду-ка я тоже спать.

— А ты что скажешь? — спросила она у Тихослава, который за весь вечер не проронил ни слова.

— А я буду делать то, что говорит старшая, и не болтать лишнего. Разбуди, как моя очередь дежурить будет, — ответил тот и тоже отправился спать.

Мирослав слушал их разговор с совершенно невозмутимым выражением лица. Происходило ровно то, чего он ожидал. Его могли принять в Яшмовом Своде, но такие маленькие сообщества, как у Зала Богатырей или Первопроходцев, были совсем другим делом. Их доверие завоевать куда сложнее. Оставалось только надеяться, что Златоуста всё же не попытается повернуть назад при первых трудностях, и он успеет доказать свою способность защитить их даже от более серьёзных угроз. Иначе придётся идти одному и это будет куда сложнее.

— Все опытные первопроходцы такие… — вздохнула Любомира, — Больше всего боюсь, что со временем тоже изменюсь и закаменею. И в любом случае, как можно быть такими грубиянами…

— Те, кто пережил много потерь, часто такими становятся, — сказал Мирослав, — Я не принимаю это на свой счёт, и тебе не стоит.

— Всё же так странно. Тело молодое, а говоришь спокойно и выдержано, как старец. Сложно держать в уме твой возраст, — улыбнулась девушка, — Эти диковинные снадобья омоложения должно быть наделали шуму на поверхности?

— Там быстро привыкают к новому. Да и гильдия, насколько я знаю, сопровождала наборы эликсиров рекомендациями по применению, включающими то, что омоложаться стоит при доверенных свидетелях. Так что не слышал, чтобы это создало какие-то проблемы.

— Эх, я бы хотела однажды побывать на поверхности и посмотреть на то, каков мир под светом солнца. Но не суждено. Это и для обычных сводовских тяжко. А первопроходцам под страхом смерти запрещено.

— Чтобы никто не мог выведать у вас секреты глубин?

— Да. Как знать, что именно послужит для поверхностников последней каплей в их чаше алчности, — кивнула Любомира, — А ведь странно, что «Страннику» дозволили спуститься в глубины. Если Братство узнает, тебе ни за что не разрешат покинуть подгорье.

Мирослав тут же вспомнил то, что Сталия рассказывала ему про «Братство», и кивнул.

— Они определённо будут категорически против. Но это сейчас не важно.

— Тебя это совсем не тревожит?

— Почему же. Просто хватает и насущных проблем.

Гиа заворочался у него под плащом и высунул наружу изрядно подросшую с момента их знакомства мордаху.

' — Мы пойдём куда захотим. Нам никто не указ.'

Мирослав усмехнулся, выражая лишь молчаливое согласие.

Утром они вновь двинулись в путь. Первая часть пути всё ещё шла по выработкам, где раньше добывали материалы, и она оказалась довольно спокойной. После вчерашнего разговора группа брела вперёд ещё более молчаливо. Даже Любомира была тише обычного. Тем острее ощущался жуткий скрежет, который эту тишину разорвал. Мирослав тут же призвал меч, но девушка помотала головой.

— Это не монстр, оружие не поможет.

Когда они вышли из тоннеля, по которому шли, богатырь смог и сам понять почему. Посреди пещеры расположилась странная металлическая конструкция с множеством острых граней. Она постоянно меняла форму, скрежеща элементами друг о друга, но оставалась на месте.

— Что это? — спросил он.

— То, чего здесь быть не должно, — коротко бросила Златоуста.