— Мы это уже проговаривали, — кивнул Мирослав, — Вполне резонно. Ты, в своём роде, капитан корабля, а никто не спорит с капитаном, если не хочет оказаться за бортом.

— То, что говорится внутри свода — слова. Слова, которые матрона может оспорить. Но здесь — это закон глубин.

— Да, я понимаю разницу, — спокойно кивнул Мирослав.

— Это также значит, что если ты сделаешь что-то, что подвергнет группу опасности, экспедиция закончится во мгновение ока, и твоя связь с матроной тебе не поможет. Это ясно?

— Яснее некуда.

— Рада, что мы пришли к взаимопониманию, — кивнула Златоуста, — А теперь в путь.

«Я в любом случае спущусь к тому месту и убью монстра. С ними или без них. Но спорить смысла нет. Всё же одному будет сложнее и дольше, так что лучше делать вид, что я готов подчиняться её приказам.»

Они отправились вперёд по тоннелю, тьму которого разгоняли лишь их лампы.

— Ты не принимай близко к сердцу, — тихонько сказала Любомира, замедлившись и поравнявшись с Мирославом, — Это не лично в твой адрес. Когда меня взяли вместо старика Зореплача, пришлось такую же тираду выслушать. Даже пожёстче.

— Как я уже сказал — всё справедливо. Вы ведёте меня куда надо, а я не мешаю вам это делать.

— Слушай, а вот про тебя в городе всякое говаривают. Можно поспрашиваю?

— Сомневаюсь, что, если я откажусь, тебя это остановит, — усмехнулся Мирослав, — Спрашивай.

— А правда, что ты…

Мужчина ожидал, что список вопросов будет довольно коротким, и стоит ему развеять информацию о главных слухах, как на этом интерес девушки угаснет. Как бы не так. Оказалось, что у неё к нему был какой-то совсем уж избыточный исследовательский интерес. Она записала вообще всё, что хоть кто-то и где-то говорил о новом члене сообщества. Слухи, сплетни, выдумки, а также огромный список личных вопросов как про него самого, так и про жизнь снаружи. Любомира оказалась настоящим исследователем с живым умом и безграничным любопытством.

' — Хорошая. Забери себе.'

Выдал ему мысленное сообщение Гиацинт. Мирослав едва заметно вздёрнул бровь и покосился на ехидную эхолисью морду, лежащую на его плече, но комментировать не стал.

В какой-том момент пути Мирослав ощутил, что концентрация лёгкой живы растёт, словно бы чем глубже они опускались, тем выше она становилась.

«Как странно. Словно бы в глубинах есть свой источник лёгкой живы. Но если бы он был один, концентрация бы отличалась, здесь же, хотя мы идём под углом, скачков нет. Словно мы погружаемся в море…»

Тем временем под конец дня они вышли на открытое пространство, где по плану собирались разбить лагерь. Большая пещера со следами шахтёрских работ казалась пустующей, но богатырь заметил странности. Стёртая пыль, смазанные следы.

— Странно. Этот маршрут закрыт с тех самых пор… — пробормотал Тихослов, — Люб…

— Тридцать один мракошмыг, — сказала Любомира ещё до того, как товарищ успел что-то спросить, она повела рукой описывая полукруг, — Пять здесь, десять тут, тринадцать здесь, четверо на потолке. Они какие-то странные…

— Всем приготовиться! — скомандовала Златоуста, — Сейчас нападут!

Мирослав призвал парные клинки, представляющие из себя два увесистых секача с обратным изгибом, чем-то напоминающим коготь, связанные с техникой «Сумеречного Филина». Гиа тут же взмыл в воздух, чтобы не мешать двигаться и давать дополнительную перспективу на окружение. Богатырь сделал глубокий вдох, меняя стойку и мысленно настраиваясь на нужный лад. Само вложенное в оружие умение подразумевало цикличность атаки, когда клинки накопили энергию, а также защиты, когда это накопление происходило. «День» и «ночь» — отражающая суть самой боевой техники, полагающейся на редкие, но выверенные и мощные удары, наносимые в подходящий момент. Вскоре клинки мягко загудели, давая понять, что они наполнились силой для атаки. Когда из сгустков теней вынырнули первые монстры — уродливые долговязые человекоподобные фигуры, Мирослав резко оттолкнулся от земли, активируя технику пляски. Подобно сове на охоте он спикировал на двух ближайших противников, снося одним ударом их головы, большая часть которых была занята зубастыми пастями. Не останавливаясь, он нанёс ещё несколько ударов по ближайшим врагам, прикончив ещё пятёрку, и обернулся, замерев в стойке, позволяющей в любой момент сделать новый рывок. Но напали не все монстры разом, так что целей для атаки уже не осталось. Клинки же вошли в цикл «дня».

Тем временем его спутники тоже успели расправиться с несколькими тварями, вынырнувшими из теней, хотя это явно потребовало у них больше усилий. Тела убитых мракошмыгов, лежащих рядом, в основном были изуродованы следами от ударов тяжёлого боевого молота, которым размахивала Златоуста. Но также встречались и те, которых раздавило камнем и другие, словно взорвавшиеся изнутри — это поработали Тихослав и Любомира. Хладоум расположился в центре их круга, прикрываясь тяжёлым котлом, словно щитом.

— Странно… Обычно они нападают все разом… — сказала Любомира, — Хотя если говорить о странностях, то они слишком крупные, а ещё не должны водиться на такой глубине и сбиваться в столь большие группы. Всё совсем не так!

— Не отвлекайся, — сказала Златоуста, — Ещё много осталось.

— Девятна… Нет десять… Один? — растерянно пробормотала Любомира, — Не понимаю. Они убегают? Не похоже…

Из сгустка теней показалась огромная лапа, которая устремилась к группе, а следом явилось и массивное тело мракошмыга.

— Так не бывает! — пискнула девушка, но все трое не растерялись и подняли общий барьер, соприкоснувшись кончиками хвостов.

Тварь обрушилась на него, принявшись полосовать когтями. Клинки Мирослава приятно загудели.

«Ночь.»

Он молниеносно рванул вперёд, намереваясь скосить тварь одним выверенным ударом. Мракошмыг, похоже, заметил его периферийным зрением и стремительно выбросил когтистую лапу навстречу, намереваясь то ли схватить, то ли пронзить. Богатырь пользуясь лёгкостью, даруемой ему техникой, извернулся и дополнительно оттолкнулся тыльной стороной клинков, меняя позицию для удара, после чего перекрёстным взмахом оттяпал твари конечность. Он тут же воспользовался культёй монстра, чтобы вновь сменить направление движения как раз к моменту, когда взревевший монстр полоснул уцелевшей лапой в направлении его движения. Он спрыгнул на пол за мгновение до того, как барьер подгоренцев не выдержал и развеялся.

Трое боеспособных членов отряда тут же перестроились, защищая Хладоума. Но монстр уже вновь растворился в собственной тени на полу. С помощью техники взора Мирослав смог увидеть его перемещения. Мракошмыг двигался в его сторону причём довольно быстро. Богатырь приготовился закончить бой одним ударом, но внезапно единый сгусток живы рассыпался на множество мелких.

— Они разделились! — воскликнула Любомира.

— Вижу, — кивнул Мирослав, также краем глаза замечая, что тела убитых им монстров исчезли.

Он быстро отозвал клинки и сменил стойку, воплощая клинок Лунного Зайца — короткий и лёгкий меч листовидной формы. Когда сразу десяток монстров выскочил на него из теней со всех сторон, движения богатыря полностью изменились, став ещё более стремительными и лёгкими. Он вертелся вокруг пытающихся его задеть врагов, полосуя их ударами мерцающего серебряным светом короткого меча. Ранения, которые твари получали, были куда более лёгкими, чем от прошлых его атак. Но это и не являлось главной целью. Спустя мгновения все порезы начинали полыхать белёсым пламенем, которое достаточно стремительно принялось пожирать тёмную плоть мракошмыгов. Когда уцелевшие попытались нырнуть во тьму, внезапно тени по всей пещере озарились ярким белым светом. Пламя окутало всё пространство, где ранее скрывались монстры, выжигая его дотла. Когда оно наконец погасло, на пол упал чёрный шар, окутанный дымкой.

«А вот и ядро. Одно на всех. Как интересно.»