— Мы с тобой сейчас идём через складской район. Сюда прибывают как лёгкие вагонетки вроде нашей, так и грузовые. Как видишь, здания тут довольно причудливые и цветастые, не в пору другим частям города.

— И я полагаю, что это неспроста?

— Конечно. У нас здесь довольно специфичные условия, так что и хранение приходится организовывать с учётом этого. Вот, например, в таких полусферах хранятся материалы, которые важнее всего держать подальше от влаги. А специальный сплав порожка показывает, не нарушились ли условия.

Мирослав с любопытством рассмотрел здание, сравнивая с тем, что он видел в былые времена. Подобные идеи пользовались спросом уже тогда, но сейчас богатырь мог видеть их развитие в полной мере.

— Тут вот вход в ледяники. Как погреба ваши, только куда более холодные и глубокие.

Винтовая лестница, ведущая в подобие колодца, показалась Мирославу довольно крутой, но буквально на его глазах подгоренка поднялась по ней, неся на плече мешок с со снедью так, словно бы это было пустяком.

«Прямо как горные козы, которые ходят по почти вертикальной поверхности. Помнится, мы с Духовладом поспорили, сможем ли так же без использования живы. Хорошо же я тогда приложился о камни…»

Богатырь улыбнулся воспоминаниям, но тут же отмахнулся от них, дабы не погружаться в неизбежно следующие за ними тоскливые мысли. Тем временем Чудножил указал на занятное здание в форме усечённого конуса, которое слегка подвывало и гудело.

— А тут у нас «бездушные хоромы», чтобы хранить дерево и другие материалы с поверхности, наиболее уязвимые к нашему климату. Особенно плесени.

— Судя по звукам и названию — там особым образом устроена циркуляция воздуха, чтобы обеспечить максимальную сухость до степени, когда внутри почти невозможно дышать? — сказал Мирослав.

— Впечатляет! Всё так! Конечно же, как и о других местах, подробностей рассказывать нельзя, но суть вы уловили верно, — кивнул Чудножил.

Ещё какое-то время подгоренец рассказывал ему об устройстве города, а после они вышли в другую часть и прошли через местную торговую площадь, где множество лавок громоздилось друг на друга, выжимая максимум из ограниченного пространства. Оттуда пути ветвились к жилищам простого люда и мастеровых, а также к их пункту назначения — помещениям, что были вырезаны в стенах пещеры.

По дороге Мирослав отметил, что реакция местных на их появление была двух видов. Одни улыбались и вежливо кивали им с Чудножилом, другие же демонстративно делали вид, что продолжают заниматься своими делами, но в действительности внимательно следили за чужаками. Одно было одинаковым у всех. Взгляд. Колючий и холодный. Всегда направленный будто бы насквозь. Мирослав вдруг подумал о том, что раньше такое чувствовал лишь, побывав в одном из древних поселений древичей во время своих странствий в первой жизни. Только там эту неприязнь демонстрировали открыто, а здесь старательно скрывали. А ещё он понял, что на его спутника смотря почти так же, как и на него. Прежде, чем юноша успел что-то спросить, Чудножил заговорил первым.

— Ты привыкнешь, если пробудешь здесь достаточно. В подгорье все жители свода твои братья и сёстры, товарищи по труду и выживанию. Но все остальные — чужаки. Так что в какой-то степени мы с тобой здесь почти на равных, — подгоренец говорил это довольно тихо.

— Понимаю, — кивнул Мирослав, — Тяжело должно быть вести дела между сводами и братствами в таких условиях.

— Сие я не стану отрицать или подтверждать, — усмехнулся в бороду мужчина.

Также богатырь обратил внимание, что почти у всех местных жителей на плече дремало существо, с виду напоминающее летучую мышь. У кого-то она даже свисала словно плащ, сцепив лапы на груди и положив на плечо голову.

— Какие причудливые у вас тут питомцы, — задумчиво пробормотал юноша.

— Тише! — тут же прошипел Чудножил, — Моя ошибка, стоило предупредить. Никогда больше не говори так о эхолисах. Иначе очень быстро настроишь против себя вообще всех.

— Эхолисы, значит?

— Да. Они для нас больше чем какие-то звери. Это по сути члены семьи и духовные товарищи, сопровождающие каждого из нас всю жизнь.

— У вашей турнирной команды, стражей снаружи или у тебя их нет?

— Турнирная команда дело особое. Они оставили их дома. Что до наружной стражи и меня… Зачастую именно тем, кто лишился своего спутника, и достаются такие должности.

— Ох…

— Ничего. Зато когда привык быть изгоем, странствовать становится легче, — натянул улыбку подгоренец, — А вот мы и пришли.

Постовые у резных врат вытянулись по струнке и уставились суровыми взглядами на гостей.

— Добро пожаловать. Товарищ Чудножил и допущенный визитёр. Вас уже ожидают.

Их сопроводили в просторную залу с круглым столом, вырезанными из малахита. Табуреты, однако, были деревянными с мягкой обивкой, хотя и отдекорированными в тон столу. Оба путника присели и принялись ожидать.

Спустя примерно полчаса двери комнаты отворились и внутрь вошли трое. Совсем молодая девушка и юноша постарше, а также женщина, чьи золотистые волосы уже оказались поцелованы первым касанием зимы, неумолимо ждущей каждого из людей. Одета она была как и все остальные в городе, в достаточно простого покроя серую одежду без особых украшений.

— Матрона Сталия, госпожа Яшмового Свода, хранительница Зала Предков и Верховная Ремесленница приветствует вас, — заявила сопровождающая её девушка.

«Так вот как ты теперь выглядишь, Малинка. Такая серьёзная и строгая. Сколько же ты успела прожить здесь до нашей встречи? Сколько тягот вынести?»

Мирослав и Чудножил поднялись, встретив её полупоклоном. Сталия села на один из стульев и жестом повелела остальным садиться. Она потрепала дремлющего на плече особо крупного эхолиса по макушке и вперилась пристальным взором в Мирослава.

— Соболезную утрате вашего ученика, мастер Мирослав. Пусть душа его обретёт заслуженное посмертие.

— Благодарю, — кивнул фальшивый старик, — Надеюсь, что так и будет.

— Итак. Давайте сразу приступим к делу. Что вы хотите, чтобы я для вас создала? — холодно отчеканила Сталия, не сводя с него взгляда.

— Моё дело довольно приватное и, кроме нас двоих, никто не должен знать его подробностей. Можем ли мы поговорить наедине?

— Исключено! — тут же влез юноша, сидящий по правую руку от Сталии, — Безопасность матроны важнее ваших тайн!

— Ну что же, — Мирослав задумчиво сложил ладони на груди и принялся постукивать пальцами друг о друга, — Тогда я опишу своё желание так, что лишь великая мастерица его поймёт.

Сталия едва заметно вздёрнула бровь, заметив этот жест.

— Чернее угля, холоднее дыхания смерти, острее самого понятия, способное рассечь пламя цвета золота — вот что я желаю получить.

— Это ещё что за дурацкие загадки? — возмутился юноша, но не успел продолжить.

Сталия резко подняла ладонь вверх.

— Оставьте нас.

— Но…

Одного хмурого взгляда хватило, чтобы окончательно пресечь возражения и все покинули комнату. Сталия же встала и подошла к Мирославу, который тоже поднялся с табурета.

— Таинственный учитель Дарёна, ведома ли тебе самая развратная техника древности?

Мирослав в ответ протянул руку в её сторону ладонью вверх и сформировал небольшой сгусток живы.

— Если изволишь испытать.

— Отказываюсь. Но неужели это правда ты?

— Я, Малинка, — кивнул Мирослав.

Они почти одновременно шагнули друг другу навстречу, стискивая в крепких объятиях.

— Я боялась, что мы так и не встретимся снова, — прошептала она, — Моё Ясно Солнышко.

На короткие мгновения они вновь стали собой прежними. Без лишних мыслей и тревог. Пересвет и Малина. Два друга, прошедшие вместе через весь мир. Короткие мгновения радости, которые так же стремительно окончились. Сталия шагнула назад, возвращая своё привычную сдержанность. Мирослав также отступил, сохраняя положенную дистанцию на случай, если неугомонный юноша, сопровождающий матрону, всё же сунется в комнату.