Мужчины пожали друг другу руки, как будто скрепили достигнутую молча договорённость, и Расул ушёл на своё место.

Свиридов, зашедший немного позже, привлёк к себе внимание громким приветствием. Богдан всё также молча занял место на подлокотнике дивана возле Насти. Его рука, как бы случайно, расположилась на спинке прямо за ней. Настя ощущала жар его тела, отчего руки и шея покрылись гусиной кожей.

Она сердилась, сначала Богдан щёлкнул её по носу в присутствии обслуживающего персонала, потом проявил неуместные собственнические замашки, хорошо ещё, что никто не заметил.

Планёрка и обход прошли, как обычно. Ни Свиридов, ни Богдан никак не прокомментировали утренний инцидент с уборщицей. Умом Настя понимала, что сейчас ни время и не место устраивать разборки, но сконцентрироваться на предстоящей операции не получалось. А это плохо, Богдан обязательно заметит её рассеянность и сделает ещё одно замечание.

Зайдя в предоперационную, Настя постаралась выбросить все лишние мысли. Она сосредоточенно тёрла руки мылом, когда услышала тихий голос.

— Что случилось, Тася?— Богдан стоял за её спиной и внимательно рассматривал её лицо со сведёнными на переносице бровями.

— Ничего!— резче, чем требовалось, ответила Настя.

— Так не пойдёт!— Богдан развернул её на себя.— Рассказывай, быстро!

— Богдан, давай не сейчас!

— Именно сейчас, Тася. Задержка операции на несколько минут не критично, а вот нестабильное состояние хирурга — очень даже критично!

— Я разозлилась. Сначала ты поставил меня на место в присутствии уборщицы, потом агрессивно среагировал на Расула…

— Прости, если тебя задел мой тон, я был в бешенстве…Это Светлана Валерьевна продала журналистам фотографии карты Ковалёва.

— Уверен? Как ты это понял?

— Уверен, да она и сама уже призналась. Её выдала дамская сумочка.

— Как это?

— Ты можешь себе позволить сумочку за сто тысяч рублей?

— Нет, конечно!

— А Светлана Валерьевна приобрела такую недавно, причём за наличные. С Расулом…знаю, что не прав, но он так смотрел на тебя…

Время поджимало, Настя, глядя на Богдана снизу вверх, наблюдая за его непроницаемым лицом, внезапно поняла, что больше не злится. У них ещё будет разговор на тему собственнических замашек, но сейчас. Когда они закончили мыться, зашла операционная медсестра и помогла одеть стерильные костюмы.

Операция прошла без происшествий, команда работала чётко и слаженно. По окончании Богдан всех поблагодарил и первым направился переодеваться. Настя поспешила за ним, но больше они не разговаривали, молча выбросили перчатки и защитные халаты, вымыли руки и вышли в коридор.

— Ну что, пошли писать протокол?— вопрос Богдана вывел Настю из задумчивости.

— Да, только за кофе зайду, вам принести что-нибудь?

— Чай, если можно.

Дневная смена и ночное дежурство пролетели быстро. В какой-то момент Настя осознала, что они с Богданом интуитивно понимают друг друга, действую как единый организм. Богдан не успевал озвучить, что ему надо, а Настя уже протягивала нужный инструмент или называла показатели.

Насте не хотелось портить тёплую атмосферу глупыми разговорами о доверии в отношениях. Но на этой неделе Богдан будет читать первую лекцию, на которой будут присутствовать практически все ординаторы центра, в том числе и Костя. Без сомнений, он может спровоцировать Богдана, проявив совершенно ненужное внимание к ней. Причём Костя будет действовать назло ей, просто потому, что очередной отказ ущемил его непомерное эго. Кто говорил с ним по телефону Константин не знает, но заметив бурную реакцию Богдана вполне сложит два и два, и тогда уже избежать грязных сплетней не получится. Всем рты не заткнёшь, так что Настя опять окунётся в болото всеобщего осуждения. Именно страх повторения ситуации подтолкнул Настю попросить Богдана задержаться после окончания дежурства.

— Богдан Тахирович, можно с вами переговорить в кабинете?

Он посмотрел на неё, молча кивнул и открыл дверь, пропуская вперёд.

Настя зашла, но садится не торопилась, ждала, когда Богдан закроет дверь. Так, они и стояли посреди комнаты, сверля друг друга взглядами.

— Давай, всё-таки сядем, Тася, ты явно хочешь мне что-то сказать, но никак не подберёшь слова. Как мне тебе помочь?

— Богдан…я не люблю ссоры и разборки, но сейчас мне надо с тобой обсудить кое-что. — Настя погладила его по колючей щеке.

— Надо — говори, Тася!

— Скоро ты будешь читать лекции, будут почти все ординаторы третьего года, в том числе и Костя. Я всеми силами буду стараться пресекать его ненужное внимание, но он такой человек, его заводит чужой дискомфорт. Если Костя поймёт, что это ты говорил тогда с ним по телефону, он не остановится, пока не спровоцирует тебя. А потом раздует скандал и распустит грязные сплетни, я это всё проходила уже.

— Ты хочешь, чтобы я молча наблюдал, как он тебя достаёт?

— Нет, Богдан, я прошу не вестись на возможные провокации. Мне гораздо тяжелее будет от сплетен, чем от его внимания.

— Так не пойдёт, Тася. Я не буду терпеть и подстраиваться под какого-то пиздюка, и тебе не позволю.

— Да как ты не поймёшь, Богдан!— Настя опять закипала.— Тебе совершенно нет смысла тратить время и силы на человека, который и мизинца твоего не стоит!

— Давай поступим так: если я увижу, что он переходит разумные границы, я вмешаюсь, тем способом, как посчитаю нужным, и ты воспримешь это как должное. Договорились?

— Договорились…— Всё равно спорить было бесполезно, Настя видела упрямо сжатую челюсть Богдана, он не уступит.

— Тася, поцелуй меня!— потребовал он, затаскивая её к себе на колени.

Настя сначала покрывать его лицо лёгкими поцелуями, вороша руками волосы. Богдан не выдержал и, поймав момент, когда она остановилась, целуя его в уголок губ, захватил руками её лицо, накрывая своими жадными губами её. Они неистово целовались, пока Настя не вырвалась и не спрыгнула с колен.

— Богдан, не здесь!

— Увлёкся…Ну что, по домам? Или поедем обедать?

— По домам…

Насте не хотелось расставаться, но, во-первых, надо было доделать по научной работе часть, которую она не успела в выходной, а во-вторых — надо держать хотя бы минимальную дистанцию, иначе ей захочется большего, а будет ли это правильным решением, она пока не поняла. Выбор либо всё, либо ничего пугал отсутствием полутонов.

В день первой лекции Богдана Настя волновалась, как перед вступительным экзаменом. Ей казалось, что все сразу заподозрят, что в ординаторы к Богдану она попала не просто так, и начнут шептаться по углам. Настя пришла в отделение за час до начала рабочего дня. Покрутившись в ординаторской, пошла проверить больных, лично взяла анализы крови и развела суету с перепечаткой назначений, из-за того, что на старых печать была с полосками. Дежурившая в этот день Алина, с удивлением наблюдала бешеную активность Насти, но никак не комментировала. Хочет выполнять лишнюю работу — пожалуйста, не её ума дела.

Пришедший также немного раньше Богдан, моментально оценил состояние Насти. Передав через Алину, чтобы она зашла к нему в кабинет через десять минут, поспешил переодеться. Как только Богдан заполучил Настю, он, не медля ни минуты, схватил её в охапку и усадил на бедра.

— Тася, прекрати нервничать! Дёргаешься, как на углях.

— Не могу…мне страшно…

— Не понял? Ты чего боишься-то?

— Не знаю…— Настины губы задрожали, а на глаза навернулись слёзы.— Просто страшно…без какой-то конкретной причины!

— Пффф…Тася, у тебя люцерновая фаза сейчас? Это многое бы объяснило…

— Богдан, если ты намекаешь, что у меня ПМС, то это не смешно!— Она старалась вырваться из объятий и встать на ноги.

Но Богдан был сильнее и совершенно не хотел отпускать Настю. Он распластал её по широченной груди и замер, вслушиваясь в неровное трепыхание сердца.

— Тася, ну что ты, ни на что я не намекаю, хочешь шоколадку?

— Хочу!

— Ну вот, так бы сразу!— Он легко поцеловал её в макушку, потом слегка прикусил мочку и замер, жадно целую губы.— Всё, не пристаю больше.