— И когда это мой младший брат успел вырасти?

— Ха-ха, Настька, мы давно не виделись…я подрос ещё на пять сантиметров, тренер переживает, что я могу не вписаться в средний вес. Придётся сушиться перед турниром.

— Вот это да…Вань. От девушек, наверное, отбоя нет, признавайся.

— Сначала ты, мелкая, колись, у тебя наконец кто-то появился?

— Да, только никому, Вань!

— Давно пора, а то ты старая уже стала, а по меркам Москвы, вообще пенсия.— Ваня часто подкалывал Настю на тему отсутствия личной жизни, но, по-доброму.— Ты передай ему, если обидит — я приеду и глаз на жопу натяну!

— Фу, Вань. Что за лексикон. Пришли лучше свою фотку! А то у меня только годичной давности. И ты тоже, колись, есть кто?

— Не, Насть, никого серьёзного, так, разовые варианты всё.

— О предохранении не забывай, а то разовый вариант станет постоянным!

— Обижаешь, малая, я же не утырок, какой-то. У меня железобетонные планы! Ладно, сеструха, был рад, надеюсь, скоро увидимся! Слышь, мелкая, ты, может, наберёшь матери как-нибудь? Я как уехал, батя совсем с катушек слетел…Тима жалко, пиздец.

— Хорошо, Вань. Обязательно позвоню! До встречи!

Настя действительно давно не общалась матерью, осадок от последнего разговора в июне, неприятно царапал внутренности. Решив, что незачем тянуть, она ткнула в нужный номер. Гудок, второй…пятый… седьмой. Когда Настя уже подумала отбить вызов, на другом конце раздался явно нетрезвый голос:

— Глядите, какие люди звонят! Совсем о семье забыла в своей столице! Тима, слышь, сестра старшая о нас вспомнила!

— Здравствуй, мам, зачем ты так! Я не хочу опять ссориться!

— Да кто же с тобой ссорится-то?

— Как у вас дела, мам, как Данила Сергеевич?

— Плохо, Данила Сергеевич! Он о тебе всю жизнь заботился, а ты раз в три месяца, «как дела?» Зачем на врача выучилась, если не помогаешь со здоровьем родным?

— Мам, просто скажи, что случилось?

— Приступ у Данилы был, неделю, как из больницы вышел, сердце сдаёт.

— Ты можешь прислать фото эпикриза?

— Да, чуть позже вышлю, может скажешь что-то толковое, а то наши местные коновалы одно твердят!

— Что мам?

— Пить нельзя, а как не пить-то Настька? Дети разъехались, помощи никакой, с работой тяжело. Младший двоечник, хоть бы шабашить, что ли, пошёл, всё толк был бы, а так, жрёт, как слон, да на диване бока отлёживает. Одна я кручусь как белка в колесе. Сдохну, ведь никто на могилу не придёт…— Настя услышала натужные всхлипы, странный монолог переходил в пьяную истерику.

— Мам, послушай, пришли эпикриз! Я посмотрю и послезавтра утром по кемеровскому времени наберу, как раз дежурить буду. Тебе бы тоже аккуратнее с алкоголем быть, не сто́ит злоупотреблять.

— Да кто злоупотребляет-то! Я так, чисто расслабиться, день тяжёлый был…

— Ладно, мам, пока, жду фото!— Что-то советовать на расстоянии было без полезно, а затевать ещё одну ссору совершенно бессмысленно. Ничего, кроме неприятного осадка и раздёрганных нервов, это не принесёт.

Телефон дзинькнул входящим сообщением, Ваня прислал фото. Настя открыла сообщение и ахнула. На фото он был с другом, оба стояли в боксёрской стойке с поднятыми руками в огромных перчатках. На обнаженных торсах четко прорисовывались напряженные мышцы. Высокие, серьёзные, ни Ваня, ни его друг, про которого Настя часто слышала, но видела всего один раз, совсем давно, ещё до отъезда, не походили на юношей. Это были молодые мужчины. Оба смотрели в камеру, как будто перед ними настоящий противник. У Вани модная стрижка с плaвным пepexoдoм oт кopoткиx вoлoc к бoлee длинным нa вepxнeй чacти головы. Несколько темных, кудрявых прядей падают на глаза. Ваня смотрит в камеру с лёгким прищуром, скуластое лицо с внимательными карими глазами под тёмными бровями вразлёт. Губы пухлые, как у Насти, только уголки опущены. Красивый, опасный и такой взрослый, — у Насти невольно навернулись слёзы, в её памяти он всё ещё был подростком.

Во втором парне Настя с удивлением узнала Лёшу. Несмотря на то, что были совершенно разными, они подружились с первого дня в секции. Ваня — обаятельный, улыбчивый мальчик с умилительными кудряшками вокруг детского лица, а Лёша серьёзный, ершистый и угловатый. Его острые коленки и локти всегда покрывали многочисленные синяки и ссадины. Лёшу от других пацанов отличал не по-детски взрослый взгляд. Фото было, видимо, с летних сборов, но Лёша выглядел сильно старше своих восемнадцати лет. Тяжёлый, мужской взгляд, даже через экран пугал. Стальные глаза зло смотрели в камеру, брови сведены у переносицы, короткие волосы были почти белые, на фоне загорелого лица. Он чем-то напоминал волка, готового в любой момент прыгнуть и разорвать противника мощной челюстью. Верхняя губа чуть выгнута, как будто в оскале, обнажая крупные зубы с выступающими клыками.

Настя закрыла фото, задумавшись, как же быстро пролетели восемь лет…Казалось, ей только исполнилось восемнадцать, меленький Ваня помогает задувать свечи на именинном торте, настаивая на самом большом куске.

Отметив фото сердечком, Настя быстро сделала селфи и сбросила брату с подписью: «Старушка сестра гордится тобой». У её фотографии сразу появился значок огня, а потом ответ: «Я пошутил, Настька, ты молодая и красивая, люблю!»,

«И я тебя, Ваня!»

Посидев ещё немного в задумчивости, Насте ужасно захотелось услышать голос Богдана. Она ещё ни разу не звонила ему, но сейчас руки сами потянулись искать его номер. Богдан ответил со второго гудка, как будто ждал звонка.

— Привет, Тася.

От звуков его голоса тело наполнилось теплом.

— Здравствуй, Богдан! Извини, что беспокою, просто захотела услышать тебя…

— У тебя что-то случилось?— Вопрос прозвучал спокойно, но Настя всё равно уловила взволнованные нотки.

— Нет, всё хорошо, ничего не случилось.— жаловаться на неприятный разговор с матерью Настя посчитала неуместным.

— Я рад, что звонишь просто так, без повода, Тася. Действительно, рад, но мне сейчас не очень удобно…

— Конечно, прости!

— До завтра, Тася.

Насте показалось, что на заднем фоне она услышала рычание и металлические звуки, как будто кто-то уронил мелкие стальные предметы и они, падая, задевали друг друга. Странно, на телевизор не похоже.

Самое время прогуляться до магазина за продуктами. Настя решила натушить мяса с картошкой и разложить по контейнерам. На три дня точно хватит. Вместо салата брать овощи целиком. Можно ещё сделать творожную запеканку, на завтрак будет отлично. Составив список, она отправилась в ближайший супермаркет.

Готовка заняла весь остаток вечера. Зинаида Петровна периодически заглядывала на кухню и одобрительно осматривала Настину суету. Вскоре начался её сериал, и она надолго исчезла в гостиной, но потом вновь вернулась выпить свой неизменный вечерний чай. Заняв кресло в углу, Зинаида Петровна молча сидела, изредка потирая левое предплечье.

Настя, заметив такой самомассаж, решила опять напомнить о записи к врачу.

— Как ваше самочувствие? Вы записались к терапевту?

— Записалась, Настенька. На следующей неделе пойду.

— Вас беспокоит левая рука?

— Продуло, наверное, шея побаливает и в лопатку стреляет. Старость не радость, как говорится.

— Это может быть симптомом. Как ваше давление?

— Под контролем — улыбнулась Зинаида Петровна.

— Все шутите! Назовите, пожалуйста, цифры?

—150/100.

— Вам терапевт разве не поднял дозу блокаторов?

— Поднял, но у меня уже болит желудок от этих таблеток.— старушка капризно поджала губы и отвернулась к окну.

— Зинаида Петровна, нельзя бросать приём препаратов, у вас высокий риск развития ишемической болезни сердца, а это прямой путь к инфаркту!

— Устала я, Настенька. Только и осталось в жизни, пить бесконечные пилюли, то одно заболит, то другое…Помереть уже охото скорее!

— Ну что вы такое говорите!— возмутилась Настя.— Рано вы помирать собрались!

— Настенька, да у меня в записной книжке уже никого не осталось, все номера вычеркнула, даже позвонить некому.