Я жду.

Я не нахожу в этом ничего смешного.

Второй раз за неделю мне не удается его найти, и я не паникую по этому поводу. Я лежу на спине в постели Тая Бреннана, положив руку на свой живот рядом с его рукой на моем животе, лампа горит, потолок надо мной наклоняется, и я позволяю отсутствию шутки быть главным в комнате.

- Я скажу ему, - говорю я очень тихо.

-Хорошо.

-Не сегодня.

-Хорошо.

- Я не знаю, когда.

-Хорошо.

- Но я скажу ему.

-Хорошо.

-Тай?-спросиля

"Да?"

- Не вставай с кровати.

-Хорошо.

Он этого не делает.

Я засыпаю в его постели при включенной лампе, наблюдая за утками на потолке и за растением базилика на подоконнике мужчины, который ждал меня всю свою сознательную жизнь, и я сплю часами, не шевелясь.

Ты

Я

просыпаюсь оттого, что Ханна Ларсен спит на боку рядом со мной, ее волосы прилипли к наволочке в виде маленькой системы погоды, и первое, о чем я думаю, это то, что, если мы собирались соблюдать осторожность, нам не следовало назначать это на день ежегодного барбекю по сбору средств Station 7. Вторая вещь, о которой я думаю, это то, что я больше не в том положении, чтобы говорить о чем-либо осторожно.

Я тихо готовлю кофе и приношу ей.

Она открывает один глаз.

- У тебя нет сливок?- спросил я.

- У меня есть сливки.

-Я не хочу сливок.

-Хорошо.

- Я проверяю, не паникуешь ли ты.

- Я не хочу. Она садится. Простыня обернута вокруг ее талии. На ее ключице остался небольшой след от моего рта, который я замечаю ровно в ту же секунду, когда она замечает его в зеркале на другом конце комнаты, и она смотрит на него, и она смотрит на меня, и мы оба молча решаем, что сегодня будет день водолазки. Сегодня барбекю.

Я совсем забыла о барбекю.

Я не забыла о барбекю.

- Сегодня у нас барбекю.

- Сегодня барбекю, - говорит Ханна.

- С нами все будет в порядке.

-Тай?-спросиля

- С нами все будет в порядке.

- С нами не все будет в порядке.

"Определение точное".

"Прекрасно" - это слово, означающее состояние, в котором Кэл на публичном мероприятии по сбору средств перед восемьюдесятью общинами не определяет, что его лучший друг и его сестра за последние двадцать четыре часа ...

-Хорошо.

-Хорошо.

- Так что мы будем осторожны.

- Мы будем осторожны. Она отпивает кофе. Ни один из нас не смеется над словом "осторожный". Мы оба относимся к этому слову с уважением.

Барбекю устраивается на парковке пожарной части, потому что каждый год Большой Джим настаивает на том, чтобы устроить его на Водоразделе, и каждый год шеф Родригес выигрывает спор на основании парковки и лицензирования пива, и каждый год Большой Джим все равно привозит свой гриль на станцию и организует вторую, нелицензированную операцию по принципу, что шеф Родригес на самом деле не знает того, что знает шеф.

Станция 7 делает это так, как делают все - слишком много еды, недостаточно стульев, Дерек в особом фартуке с надписью "ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: У ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА ЕСТЬ МНЕНИЕ, относительно которого он, ежегодно, искренен". Там есть детский дом, предназначенный нашей страховой компанией для детей младше двенадцати лет. В прошлом году Ривера забрался в детский дом после трех кружек пива. Шеф полиции Родригес кричал на него двадцать минут. Крик попал в цитату Риверы из блокнота.

Выглянуло солнце. Восемьдесят один градус. Хороший, но ужасный день.

Ханна уже там. На ней водолазка, солнцезащитные очки, волосы зачесаны наверх, она разговаривает с Джеммой на специфическом языке тела женщины, которая держит бумажную тарелку между собой и остальной вселенной в качестве щита. Джемма делает вид, что помогает ей с бейджиком с именем, при этом явно шепчет, потому что все делает лицо Джеммы.

Я не подхожу. Я подхожу к Дереку.

Дерек у гриля. - Ты дежуришь за булочками. Булочки в грузовике. Он протягивает мне щипцы. Он ухмыляется — именно ухмыляется. Мне не нравится его ухмылка.

- Привет. Его голос понижается, ухмылка исчезает. - Ты в порядке?

"Я в порядке".

-Ты вспотел.

-Уже восемьдесятодин.

-В восемьдесят один год ты весь вспотел.

"Дерек".

- Отлично. Блюдо с булочками. Он возвращается к грилю.

Я иду выполнять обязанности по приготовлению булочек.

Я вижу Кэла. Он несет складной столик, потому что Кэл приходит на каждое мероприятие и сразу начинает таскать складные столики, он ухмыляется чему-то, что сказал Эйден. Он опускает стол и подходит к нам.

- Ты видел мою сестру? Он смотрит на меня.

Эйден отвечает прежде, чем я успеваю это произнести. - Нет. - Это вылетает меньше чем за секунду. Я смотрю на него. Он смотрит на меня с выражением человека, который только что бросился под поезд и был бы признателен за признание.

- Нет. Нет, Кэл, - говорю я.

"Ладно, крутой парень, она у холодильника". Эйден целится в меня, не в Кэла.

- Я спрашиваю, потому что мама хочет знать, привезла ли она мармеладных мишек.

- Верно. "Мармеладные мишки". Я качаю головой. - Не разговаривал с ней.

Эйден поднимает на меня подбородок. - Ты в порядке?

"Я в вертикальном положении".

"Ты озвучиваешь". Он делает жест рукой, который совершенно нелестен и, честно говоря, очень точен. "То, что ты делаешь, когда концентрируешься. Ты концентрируешься?"

- Я на дежурстве по булочке.

"Булочки настолько серьезны?"

- Булочки, - говорю я со всей искренностью, на которую только способна, - это очень серьезно.

Он хлопает меня по плечу и уходит. Я стою там с двумя пакетами булочек для гамбургеров и мельком подумываю о том, чтобы съездить в маленький городок в Монтане, о котором я никогда не слышал, и сменить свое имя на что-нибудь вроде Рик.

Я этого не делаю. Я несу булочки на гриль.

История Академии рассказывается снова.

Это неизбежно. Это рассказывали на каждом собрании "Станции 7" с тех пор, как я присоединился к факультету - как мы относимся к новым стажерам, как мы относимся к старым стажерам, особенно как мы относимся ко мне, потому что я здесь единственный, кто был в академии, когда это произошло. Кэл рассказывает об этом. Официальная версия касается спринклерной системы, состава, ущерба от воды и лица инструктора Уолша. В официальной версии нет Ханны. В официальной версии ее вообще нет.

Сегодня Кэл рассказывает это у гриля с пивом в руке, и по крайней мере двадцать человек в пределах слышимости — Ханна, Райли, я, Дерек, миссис Патель и ее племянник, бухгалтер по ловле окуня (тридцать один, высокий, приятный, совершенно неподходящий рост для Ханны), шеф полиции Родригес, Большой Джим, Джемма и новый стажер, имя которого я не запомнил.

"Итак, представь это", - говорит Кэл. "Общежитие академии. Второй месяц. Бреннан заправляет делами, или думает, что заправляет. Инспекция спринклеров в семь утра, ее должен возглавить Бреннан. Уолш наблюдает ".

- Уолш был чудовищем, - говорю я.

"Уолш был чудовищем. А Бреннан, этот красивый идиот, очевидно, не спал. Он провел ночь за ... чем—то. Я не знаю, за чем. Читает, наверное. Он читатель.

Ханна, сидящая слева от меня, внезапно проявляет интерес к своему салату с макаронами.

- Итак, Бреннан встает перед Уолшем, чтобы возглавить инспекцию, и на нем надето— - Кэл делает паузу. - Я никогда не рассказывал эту часть. Потому что я сидел на этом".

- Что? - спрашиваю я. Я хочу, чтобы это было спокойно.

"Потому что мой партнер—кадет сказал мне много лет спустя: " Сейчас он строит. Я больше не спокоен. "... что Бреннан был одет в то конкретное утро в футболку, которая на самом деле не была его собственной футболкой".