- Она и так платила мне втрое больше моего чрезвычайного тарифа.

- Тогда утроите сумму.

У Вайноны отвисла челюсть, но только на мгновение. Она махнула рукой в сторону все еще открытого буфета. “Ты можешь починить это за небольшую сумму. Особенно после того, как все почти готово.

“Неужели похоже, что меня волнует, сколько это будет стоить?” Было глупо так говорить. Но я, скорее всего, заработал больше денег за то время, что мы были вместе в этой комнате, чем она за год. Это был просто неприятный факт.

Вайнона захлопнула ящик с инструментами и встала, ее глаза сузились, пальцы крепко сжали ручку ящика. “Мне было бы наплевать, - сказала она, - на то, что волнует и какие у тебя есть деньги”.

В ее словах был яд. Она презирала богатых людей. Хорошо. Я тоже так думал . Я никогда не собирался им становиться, но было логично, что я превратился в кого-то, кого я ненавидел. Тем не менее, ее отношение было впечатляющим. Я не получал от кого-то такого дерьма целую вечность.

“Сэл наняла бы тебя, только если бы ты был лучшим”, - сказал я. “Зачем мне нужен кто-то, кроме лучших?” С таким же успехом я мог бы вести себя как мудак. То, что она ушла отсюда в бешенстве, было победой по сравнению с альтернативой.

Ее челюсти сжались, но мельчайший проблеск чего-то еще просвечивал сквозь них. Гордость? Смирение? Я не был уверен, но это заставило меня захотеть узнать больше о том, как кто-то вроде нее делал то, что она делала. Как она стала такой жесткой.

Но хотеть было опасно.

Наконец, я пожал плечами. “Хорошо. Делай это. Не делай этого. Мне насрать”.

Она наклонилась, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не закрыть глаза от ее запаха. От нее пахло потом, жиром и ... цветами. Это было совершенно неуместно.

“Такие придурки, как ты, - сказала она, - заслуживают того, чтобы потерять все”.

Что-то внутри меня раскололось, как будто слишком рано вытащили шов из раны. Не только от ее слов, но и от того, что она так на меня смотрела. Как будто она смотрела дьяволу в лицо.

У меня отвисла челюсть. Затем я рывком открыл дверь, оставив ее там.

Я вел себя как последняя скотина. Я знал это. Она знала это.

Так какого хрена мне вдруг стало не все равно?

Я помчался по коридору, свет зажегся для меня, когда я проходил мимо. - Отвали, Анита, - прорычал я.

Свет погас.

Я схватил пиво из холодильника, сорвал крышку и швырнул его на землю с такой силой, что оно срикошетило. Он ударился о край островка и соскользнул в коридор, по которому я только что спустился. Я с минуту смотрела на него, уговаривая себя оставить его там.

Затем я представил Вайнону, выходящую из ванной, идущую по коридору и наступающую на эту штуку. Она соскальзывала вбок, ударялась головой об пол и...

“Черт”. Я подошел и, схватив эту штуку, с силой швырнул ее в банку.

Талисман на Удачу

МИТЧЕЛЛ

Я

плюхнулся на пол перед древней электрической пишущей машинкой в моем домике у бассейна, где я открыл магазин в первую неделю своего пребывания здесь. Я поднесла вспотевшую кружку пива к губам. Но пить не стала.

По моей шее пробежало покалывание. Я застрял на этой сцене на неделю. Сотня фальстартов вывалилась из мусорного ведра в углу. За последние шесть месяцев у меня было много таких дней. Но этот был худшим из всех. Мне нужно было написать о женщине, которая появилась в жизни моего главного героя и дала бы ему надежду на будущее. Которая показала бы ему, что он уже знает дорогу. Я вообще не мог до нее дотянуться.

Но теперь, впервые, ее образ сформировался в моем сознании.

У нее были бы светлые волосы. Я не был уверен, каким ртом она смогла бы поцеловать свою мать. Огонь в ее глазах и пульсация на подбородке, когда она сдерживала то, что думала на самом деле.

Я поставил банку с пивом на стол, где она чуть не опрокинулась. Я едва обратил на это внимание. Вместо этого я сунул в машинку новый лист бумаги. Затем я начал стучать по клавишам.

К моему удивлению, эти слова прозвучали сами собой. Они хлестали, как вода из лопнувшей трубы, пока я не успел опомниться, как заполнил текстом три страницы.

Я намеренно держался подальше, пока она уходила. Но теперь, сделав паузу в этом непристойном потоке слов, я достал свой телефон и нажал на свое приложение для мониторинга, отодвинув его на час назад. Там, на экране, Вайнона быстро шла к входной двери. Она остановилась, оглядываясь через плечо. Я почувствовал, что она все еще сердита, судя по напряженным плечам. Боже, эти плечи. Мускулистые, но в то же время мягкие и изогнутые. Сильные, но уязвимые.

Я нажал на паузу видео, увеличив изображение ее лица. Вблизи оно было размытым, но я все равно мог разглядеть огонь в ее глазах. Острый кончик этого подбородка. Я провел большим пальцем по ее изображению.

Затем нажмите, чтобы начать воспроизведение снова.

Уходя, она хлопнула за собой дверью. Или попыталась это сделать. Мягкие петли не поддавались ей, и я действительно почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке, представив, как это, вероятно, разозлит ее еще больше.

Вайнона.

Я положил трубку и сделал большой глоток уже теплого пива. Затем я собрал листы бумаги, откинулся на спинку стула и перечитал то, что написал.

В отличие от всего остального, что я выплевывал за последние несколько недель, я был поражен, обнаружив, что они на самом деле были… хорошо. Или, по крайней мере, не ужасно. Снаружи запел Щегол.

Я поднял голову. По другую сторону бассейна прыгала желтая птица. За ней виднелся дом. Я уставился так, словно Вайнона все еще была там. Разъяренный. Сыплет проклятиями в мой адрес.

Трахни меня. Эта маленькая хлопушка была талисманом на удачу.

Мудак

ВАЙНОНА

“А

”дыра". Я прошептала это слово, когда мчалась через тот мрачный лес к уже открытым воротам. Я мог бы закончить эту работу за пять минут, если бы он не был таким придурком. Я бы не просил больше денег.

Я воспроизвел взаимодействие с Митчеллом Уильямом Франклином Харрингтоном (я насмехался над его именем каждый раз, когда думал о нем). Я продолжал видеть разные части этого. Придумывал лучшие отклики. Ненавидя то, что я все еще думаю об этом, и пытаясь понять, почему меня это вообще волнует.

“Придурок”, - прошептала я себе две ночи спустя, когда слова расплылись в регистрационной форме имени, которую я заполняла. Я потерла горящие глаза. Я не спала слишком поздно, не желая повторения вчерашней ночи. Вчера он испортил весь день. Я даже пропустила звонок от Кэлвина, потому что была на улице и яростно подстригала газон, размахивая машинкой, как будто это она меня так глубоко оскорбила.

“Придурок”, - сказала я вслух следующей ночью, когда опустилась ниже в ванну с пеной, которую налила, когда не могла уснуть. Только мое лицо было над поверхностью, остальная часть меня была поглощена обжигающей водой.

Я много общался с придурками. Всех мастей. Из любого прошлого.

Никто не действовал на меня так.

Но та ночь была самой ужасной.

Потому что в темноте, когда вокруг меня витал аромат моего масла для ванны, я подумала о том, как полностью изменилось его поведение, когда он увидел, что я вот-вот заплачу. Я прокручивала это в голове тысячу раз, пытаясь найти какую-то ошибку в том, как он отреагировал в тот момент.Но все, что я могла видеть, это то, что он не испугался моих слез, как некоторые мужчины. Он не вел себя так, будто я сумасшедшая. Он знал, что был источником моих страданий, и действовал быстро, чтобы я чувствовала себя в безопасности.

Тот факт, что он вообще это увидел, был тревожащим. Я хорошо умела скрывать свои эмоции. По крайней мере, я так думала. Но этот незнакомец видел меня насквозь.

Размышляя об этом, мои руки скользнули по моему парящему телу, касаясь мягкости между ног.

Мое дыхание эхом отдавалось в душной комнате, когда я остановилась там, прижимая пульсирующую жилку к своему центру. И в своем воображении я увидела халат, который был распахнут слишком широко, мягкий слой темных волос выглядывал из-под него. Я увидела неожиданную резкость мышц под ним. Я увидел, как чье-то лицо плавно пригнулось, когда мимо пролетел гаечный ключ; услышал, как его рука с сильным шлепком поймала фонарик.