Это была единственная правда, за которую я могла сейчас уцепиться, единственное, что имело реальные доказательства. Все остальное - просто гормоны и чувства.

Я натянула на себя последнюю одежду и сказала себе, что я не веду себя как испуганный маленький кролик. Я была взрослой женщиной, защищающей себя.

Я ушел.

Извращенец

МИТЧЕЛЛ

F

я. Шесть. Семь...

Я выдохнула воздух, холодный металлический обод и сетчатые крючки баскетбольного кольца причиняли боль моим ладоням при каждом поднятии подбородка.

Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать...

Я дожил до двадцати пяти, прежде чем мои руки превратились в лапшу.

Не мой худший, не мой лучший вариант.

Ни единого гребаного вздоха облегчения от воспоминаний о том, как я чувствовал Вайнону против себя.

МИТЧЕЛЛ: Мне жаль

МИТЧЕЛЛ: Вайнона. Просто скажи мне, что ты нормально добралась домой.

Я отправил это сообщение сразу после того, как она убежала, после того, как она не ответила на мои дикие крики из-за входной двери или звонки. Я наблюдал за ней на камеру, как она стремительно неслась по моей подъездной дорожке. Она едва не врезалась в водителя, принесшего еду на вынос, которую я заказал для нас, жалкая попытка задержать ее там еще немного.

У меня было сильное искушение выехать вслед за ней, но я знал, что таким образом, вероятно, принесу больше вреда, чем пользы. Вместо этого я позвонила Сэл и сказала ей просканировать радиоволны на предмет несчастного случая или скорой помощи. Там ничего не было. Слава богу, по ночам Айвс-Вэлли был сонным городком.

В тот вечер я больше не писала смс. Я чувствовал, что сделаю все неумолимо хуже, если не оставлю ее в покое после всего, что произошло той ночью.

Но я сделал следующее.

МИТЧЕЛЛ: Вайнона, я был ослом. Прости, что поставил тебя в неловкое положение.

МИТЧЕЛЛ: С твоей рукой все в порядке?

Я пошел за бинтами, когда она побежала наверх. Они все еще лежали на кухонном столе.

Она не ответила. Я не был удивлен. Она не ответила и на следующий день, когда я напомнил ей, что нужно осмотреть руку.

Только той ночью я понял. Она заблокировала меня.

В моей жизни мне приходилось блокировать множество людей, обычно после свиданий, на которых Сэл настаивал, я неизменно чувствовала себя еще более опустошенной, чем раньше. У большинства из этих женщин мужчины пускали на них слюнки, а те, кого мне пришлось блокировать, либо не желали принимать, либо даже приходили в ярость от моих вежливых отказов.

Но меня никогда раньше не блокировали, по крайней мере, насколько я знал.

Я все равно написал Вайноне. Я был настолько расстроен из-за нее.

МИТЧЕЛЛ: Спасибо тебе, Вайнона. Ты помогла мне поверить, что я смогу закончить свою книгу.

МИТЧЕЛЛ: За то, что напомнил мне, что в этом мире все еще есть добро.

Господи, я был банален. Я написал ей гораздо больше. Строчка стихов из книги, которая стояла у меня на тумбочке. Цвета иволги, которую я видела на деревьях у бассейна. Так звали собаку, которую мой отец привел домой в приступе щедрости, когда мне было восемь, а месяц спустя забрал в приют, когда она загрызла один из его лучших ботинок.

Я наговорил ей кучу дерьмовых вещей, которые никогда никому другому не рассказывал. На самом деле ее там не было.

Через неделю после этого из Сиэтла позвонил мой брат Конрад. Обычно мы были близки, поскольку жили в одном городе. Я скучала по нему. Его сын Арти - еще больше. В итоге я рассказала ему о Вайноне. Не все кровавые подробности, но тот факт, что я не могла перестать думать о ней.

“Митчи”, - сказал он. “Помнишь, как мама купила тебе сериал "Дракон"?

Я забыл об этом. Я целый месяц ходил в школу в костюме рыцаря, пока папа не вернулся из какой-то поездки, в которой он был, и не разозлился на маму из-за этого. Я все еще пытался заставить всех детей в школе разыграть со мной лучшие сцены в течение нескольких месяцев после этого. Я пришел домой в слезах, когда кто-то наконец сказал мне, что это глупо. Я потерял из-за этого друзей.

“ Ты была одержима, Митчи. Когда ты по-настоящему увлекаешься чем-то, ты немного теряешь голову. Ты бросил учебу и переехал в Вермонт, чтобы написать гребаную книгу, черт возьми. Это вредно для здоровья ”.

Он не ошибался. Да, я мог быть целеустремленным. Но это не всегда было плохо.

“Именно так я построил свою компанию”, - напомнил я ему. Одержимый, сосредоточенный на проекте, в который я верил.

- Уходя, вы передали ЛуптЕка своему помощнику.

“ Сэл вполне способна. И она придерживает его только до приобретения. Я не сказал ему, что причина приобретения заключалась в том, что секретное подразделение компании занималось передовой и выходящей за рамки закона работой по разработке лекарства от болезни Альцгеймера. Это была единственная причина, по которой я вернулся, чтобы заключить сделку. Это было личное для меня. И для моих братьев.

“ Ты не всегда предаешь все забвению, Митчи. Но иногда тебе это удается. Так что будь осторожна.

Прошла пауза. “Пошел ты”, - сказал я наконец. “Как мама?”

“ Пошел ты тоже. И с ней все в порядке. Не лучше, чем когда ты ушел. И не хуже.

Я хотел спросить, спрашивала ли она обо мне. Я навещал ее через день, когда был дома. Но по молчанию я понял, что он понял вопрос. И я знал ответ. Большую часть времени она понятия не имела, кто мы оба такие.

“Звони нам время от времени, ладно?” Попросил Конрад. “Арти скучает по тебе”.

По крайней мере, кто-то это сделал.

Тремя ночами позже, после очередной изнурительной тренировки, я пересекал баскетбольную площадку в лучах семичасового заката. С каждой ночью темнело все раньше, в воздухе чувствовалась свежесть осени. Мне не нравилась смена времен года. Это означало возвращение домой, к той жизни, которую я оставила в Сиэтле, так разительно отличающейся от здешней. Вдали от Вайноны, женщины, которую я хотел пить как виски, несмотря на то, что думал мой брат.

Женщина, которая ненавидела меня настолько, что буквально сбежала от меня. Заблокировала мой номер.

Я нырнул в бассейн, чтобы унять боль в руках и щемящее чувство в груди, что Конрад, черт бы его побрал, был прав. Я собиралась пойти в домик у бассейна, чтобы принять душ, как обычно. Но когда я взяла одежду, в которой была, я съежилась. Они были в нескольких футах от моего носа, и все равно вонь стояла невыносимая. Уборщица приходила сегодня, так что в домике у бассейна у меня ничего не было. Я направилась в свою никогда не использовавшуюся спальню, которую старательно избегала.

Шампунь в душе у бассейна пах не так, как она. Здесь она была повсюду. Я вошла и вышла так быстро, как только смогла, и, одевшись, собрала стопку чистой одежды, чтобы отнести ее вниз. Но когда я выходила из гардеробной, мой взгляд привлекло что-то на полу. Мелькнуло что-то белое под стулом у окна.

Я присел на корточки и вытащил эту штуку, мой желудок скрутило, когда я понял, что это было.

Лифчик Вайноны. Она выбежала так быстро, что оставила лифчик здесь.

Черт.

Она, вероятно, подумала, что я извращенец, который цеплялся за это, вместо того чтобы вернуть ей. Или было бы еще более странно отправить это ей обратно? Мне следовало избавиться от этого сразу. Хотя, наверное, я был извращенцем, потому что не мог от этого избавиться. Я ничего не мог сделать, кроме как держать его в руке, каждая логическая мысль, которую мой мозг вбрасывал в меня, превращалась в кашу.

Целую неделю я воспринимал слова Конрада всерьез. Я заставлял себя не думать о Вайноне. Он был прав. Это было вредно для здоровья, и последнее, что я хотел сделать, это причинить ей боль своей одержимостью. Мне нужно было двигаться дальше, закончить книгу и вернуться к реальной жизни.