— Расскажите, Ямада-сан, как ваши дела? Как Мицуко-сан? Как продвигается подготовка к свадьбе?

Кэндзи улыбнулся, вспоминая недавнюю прогулку.

— Мы недавно смотрели один дом. В тихом районе недалеко от парка Уэно. Двухэтажный, с небольшим садом, светлыми комнатами, верандой. Мицуко-сан очень понравилось. Она ходила по комнатам, представляла, где будут стоять книги, где мы будем пить чай по вечерам. Её глаза светились от счастья.

Ивасаки слушал внимательно, кивая. Когда Кэндзи закончил, он поставил стакан и посмотрел на него тёплым, почти отеческим взглядом.

— Я очень рад за вас обоих. Я искренне хочу, чтобы именно этот дом достался вам. Вы заслуживаете спокойной и комфортной жизни с Мицуко-сан. Как друг, я готов помочь. Если потребуется дополнительная сумма или помощь с хозяином — просто скажите. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этот дом стал вашим.

Кэндзи почувствовал, как внутри разлилось тепло, смешанное с лёгким беспокойством. Слова Ивасаки звучали искренне, но за ними стояли и будущие ожидания. Он слегка поклонился, стараясь сохранить спокойствие.

— Спасибо, Ивасаки-сан. Ваши слова очень много значат. Я подумаю, как лучше поступить.

Они ещё долго сидели за столом. Ивасаки выглядел расслабленным и довольным. Кэндзи чувствовал, что вечер прошёл именно так, как хотел хозяин дома.

Когда пришло время уходить, Ивасаки проводил его до прихожей.

— Жду новостей после публикации. И обязательно дайте знать про дом.

По дороге домой Кэндзи сидел на заднем сиденье и смотрел на ночные улицы Токио. В голове крутились слова Ивасаки о доме. Предложение было щедрым. Слишком щедрым. Но улыбка Мицуко в том саду не выходила из памяти. Он понимал, что теперь события будут развиваться быстрее, и знал: нужно придумать, как соблюсти баланс и выйти из этой ситуации без серьёзных проблем.

Сентябрь 1938 года. Кабул.

Бертольд спустился с последнего перевала на закате. Караван вышел к окраине города уже в полной темноте. Мулы шли медленно, усталые после долгого обратного пути. Фарид и остальные попрощались у развилки троп, получив остаток платы.

Бертольд повёл своего осла в поводу через боковую улицу, избегая главных ворот. Мирза ждал его во дворе, как всегда. Он молча принял животное, поставил корм и кивнул в сторону задней комнаты.

В комнате Бертольд снял дорожную одежду, вымыл лицо и руки холодной водой из кувшина. Тело ныло после недель в горах. Он сел на циновку, достал из сумки остатки сухих лепёшек и съел их без особого аппетита. Мирза принёс горячий чай и свежий сыр.

Пока Бертольд пил, хозяин дома заговорил тихо, почти шёпотом:

— Новости из Индии дошли до нас сегодня утром. В Калькутте, Лахоре и Мумбаи люди вышли с оружием против британцев. Но британцы оказались готовы. Всё закончилось за несколько часов. Говорят, там много убитых.

Бертольд поставил чашку.

— Говорят, солдаты ждали. Кто-то предупредил их заранее, — добавил Мирза. — Теперь облавы идут по всем большим городам.

Бертольд кивнул. Он не стал задавать вопросов. В его положении лучше было слышать, а не говорить. Груз доставили точно по плану. Двадцать пять ящиков прошли через перевалы, через долины, через все проверки. Люди на той стороне получили оружие. Что произошло дальше — уже не его дело.

Но новость легла тяжёлым камнем. Ночь он провёл почти без сна: лежал на циновке, смотрел в темноту потолка. За стеной тихо храпел Мирза. Снаружи иногда раздавались шаги поздних прохожих и лай собак.

Бертольд перебирал в памяти весь маршрут: ночной выход из Кабула, привалы за Чарикаром, пещеры в Бадахшане, холодные ночи у Вахана, малые перевалы. Всё прошло гладко. Не было ни одной крупной встречи с патрулями. Теперь это уже не имело значения.

Утром первого дня после возвращения Бертольд вышел на базар. Он надел обычную местную одежду: чалму, широкие штаны. Нужно было показаться людям, чтобы никто не удивился его долгому отсутствию.

Рынок шумел как всегда: торговцы кричали цены на фрукты, муку, ткани. Бертольд остановился у знакомого лавочника, купил несколько мотков хлопка и заговорил о делах.

— Караваны из Индии стали приходить реже, — сказал торговец, взвешивая товар. — Там неспокойно. В больших городах была стрельба, и британцы многих забрали и кинули в тюрьмы.

Другой купец рядом кивнул и добавил подробности. В Калькутте толпы вышли рано утром, захватили рынок и несколько участков. Но солдаты с бронемашинами подошли быстро. В Лахоре бои шли дольше, однако пулемёты сделали своё дело. В Мумбаи повстанцы держали порт несколько часов, но потом их вытеснили. Цифры погибших называли разные — от нескольких сотен до тысячи. Британцы уже проводили суды и отправляли людей в тюрьмы.

Бертольд слушал, торговался за цену, кивал. Никто не связывал его с этими событиями. Для всех он был просто торговцем, который иногда ездил в северные районы. Он купил ещё сушёных абрикосов, поговорил с третьим человеком о ценах на шерсть. Слухи повторялись: британцы знали заранее, войска стояли наготове, оружие у повстанцев быстро закончилось.

Бертольд не показывал интереса сильнее обычного. Купил чай, лепёшки и вернулся во двор Мирзы.

Во второй половине дня он помог Мирзе починить забор. Вечером к Мирзе зашёл сосед — старый торговец из района у реки. Они сели во дворе, пили чай. Сосед рассказал то же самое, но с новыми деталями. В Пенджабе сикхи и мусульмане выступили вместе, однако британские гуркхи и пехота разогнали их за день. В Бенгалии сожгли несколько европейских лавок, но потом огонь перекинулся и на местные дома.

— Многие перешли обратно через границу, — сказал сосед. — Боятся, что британцы будут их искать и повесят.

Бертольд молчал. Он представлял себе горы, которые только что прошёл. Там, за ними, сейчас шла другая жизнь. Люди прятались, хоронили убитых, ждали следующего дня.

На второй день после возвращения Бертольд встал до рассвета. Он подготовил осла, положил в сумку еду, воду и небольшой свёрток с тканями — для вида. Мирза ничего не спросил.

Бертольд вышел из города знакомой тропой между холмами. К полудню он добрался до лощины. Место выглядело нетронутым. Бертольд привязал осла в тени, отодвинул плоские камни и достал передатчик. Батарея была в порядке. Он отправил короткое подтверждение: груз доставлен, группа вернулась без потерь. Передача заняла меньше минуты.

Затем настроился на приём и стал ждать. Ответ пришёл примерно через час. Бертольд записал группы цифр в блокнот и расшифровал их. Сообщение было ясным: операция завершена. На ближайшие месяцы активные действия прекращаются. Никаких новых караванов. Нужно оставаться в Кабуле, вести обычную жизнь торговца, не привлекать внимания. Наблюдать за настроениями в городе и среди приезжих. Связь сократить до одного сеанса в месяц. Ждать дальнейших указаний.

Бертольд перечитал текст ещё раз. Приказ был ожидаемым после такого провала. Центр не хотел рисковать людьми и каналами. Британская разведка теперь будет ещё внимательнее. Афганские власти тоже могут усилить проверки.

Он убрал передатчик обратно в яму, тщательно закрыл камнями, присыпал землёй и мелкими ветками. Сел в тени под выступом холма, достал лепёшки и воду. Осёл щипал сухую траву.

Бертольд думал о полученном приказе. Залечь на дно. Это означало месяцы обычной жизни: базар, торговля, разговоры ни о чём. Никаких встреч с Фаридом или Каримом сверх необходимого. Никаких вопросов о политике. Он должен стать одним из многих торговцев в Кабуле.

Обратный путь занял чуть меньше времени. Бертольд вошёл в город с другой стороны и провёл осла через тихие улицы. Мирза принял животное.

В комнате Бертольд сел на циновку и достал блокнот. Сделал короткие зашифрованные записи о новостях из Индии и полученном приказе. Остаток второго дня он провёл во дворе: починил седло, почистил упряжь, помог Мирзе перебрать мешок с рисом.

Соседи проходили мимо, здоровались. Один спросил, где он был так долго. Бертольд ответил, что ездил за товаром в северные кишлаки.