Вечером они с Мирзой снова пили чай. Говорили о ценах на хлопок, о предстоящей осени, о том, что в горах уже холодно. Когда стемнело, он лёг на циновку.

Два дня после возвращения подошли к концу. Груз доставлен, восстание подавлено, новый приказ получен. Теперь начинался период ожидания.

Бертольд закрыл глаза. За стенами Кабула шумел ветер. Город жил своей жизнью, и он должен был стать частью этой жизни, не выделяясь. Следующие недели потребуют терпения. Приказ есть приказ. Караванов больше не будет. По крайней мере пока.

В комнате было тихо. Мирза уже спал. Бертольд лежал и слушал редкие звуки ночного города. Где-то далеко, за горами, люди хоронили своих, прятались от солдат и думали о следующем шаге. Здесь, в Кабуле, для него всё остановилось. На время.

Рахимджон пришёл на базар рано утром, когда лавочники только поднимали ставни. Он расставил корзины с сушёными абрикосами, разложил рулоны ткани и небольшой отрез ферганского шёлка. Соседи здоровались, обменивались короткими фразами. Старый Юсуф протянул ему горсть орехов.

— Попробуй, Мирзо-джан.

Рахимджон взял несколько орехов, кивнул с благодарностью. Пока они говорили о ценах, к ряду подошёл Гуль Мухаммад. Торговец мулами выглядел оживлённым.

— Слышал, Мирзо? Абдулла Хан вчера поздно вечером вернулся с группой. Ходили далеко на север, почти до Вахана. Мулы пришли сильно нагруженные туда, а обратно — налегке. Фарид с родственниками тоже были с ним.

Рахимджон продолжал перебирать абрикосы в корзине, не показывая особого интереса.

— Абдулла Хан? Тот, что из северных кишлаков?

— Да, он самый. Живёт у Мирзы.

Гуль Мухаммад рассказал ещё пару деталей о животных и о том, как группа обошла основные дороги. Рахимджон слушал, запоминая имена и направления. Из Центра приходили сведения о немецких агентах в Кабуле, которые действуют под видом местных. Абдулла Хан появлялся в городе уже не первый раз, исчезал на недели и возвращался. Совпадения с событиями в Индии не давали покоя. Прямых доказательств у Рахимджона не было, но подозрения росли.

К обеду Рахимджон оставил мальчишку у лавки и направился в знакомую чайхану на краю базара. Под навесом из циновок уже сидели несколько человек. Он заказал зелёный чай и лепёшки, сел за свободный стол у края. Через некоторое время в чайхану вошёл Бертольд. С ним пришли Фарид и ещё двое знакомых караванщиков.

Рахимджон выбрал место так, чтобы видеть их стол боковым зрением. Он развернул небольшой свёрток с тканью, будто собирался осмотреть качество на свету. Это позволяло сидеть спокойно и не выделяться. Бертольд сел в углу, кивнул соседям. Разговор за их столом начался с обычных тем — о ценах на мулов, о состоянии троп после лета, об осенней торговле.

Рахимджон поддерживал беседу с Исмаилом, который подсел рядом. Они говорили о корме для животных и о том, где сейчас выгоднее покупать. Но основное внимание Рахимджон держал на Абдулле Хане (как его тут знали). Бертольд пил чай небольшими глотками, слушал больше, чем говорил. Когда Фарид упомянул долгую дорогу, Бертольд коротко ответил:

— Тропы были свободными. Мулы справились хорошо, хотя подъёмы там тяжёлые.

Рахимджон отметил, как Бертольд время от времени оглядывал помещение — спокойно, будто просто осматривался вокруг. Он не проявлял беспокойства, когда кто-то за соседним столом заговорил о событиях в Индии, только кивнул и перевёл разговор обратно на торговлю.

Прошёл примерно час. Рахимджон допил чай, расплатился. Он вышел на улицу, прошёл немного вперёд и встал у стены соседней лавки, откуда был виден выход из чайханы. Ждал он недолго. Бертольд вышел один и направился в сторону тихих кварталов. Рахимджон пошёл следом на небольшом расстоянии. На базаре было достаточно людей, чтобы не бросаться в глаза. Он останавливался у лавок, рассматривал товар, покупал мелочь — горсть орехов, моток верёвки.

Бертольд шёл не торопясь. Иногда он задерживался у прилавков, обменивался приветствиями. Рахимджон повторял то же самое. Путь вёл через боковые улицы, подальше от главных дорог. Когда Бертольд свернул к дому Мирзы, Рахимджон прошёл дальше по параллельной улице и вернулся кружным путём.

Вернувшись на базар, Рахимджон продолжил торговлю. К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, он собрал оставшийся товар и отвёл мула в караван-сарай. В комнате сделал короткие зашифрованные записи в блокноте: дата, возвращение Абдуллы Хана, имена людей из его группы, которые удалось услышать, детали разговоров в чайхане, поведение объекта. Позже, когда в караван-сарае затихло, он вышел через заднюю калитку к старому колодцу и отправил сообщение.

Ответ из Центра пришёл быстро: «Продолжай наблюдение. Будь крайне осторожен. Собирай сведения о связях».

Рахимджон лёг на циновку. Он думал. День принёс новые сведения, но и новые вопросы. Бертольд вёл свою игру под видом простого торговца. Рахимджон продолжал свою. Город жил своей жизнью, а в его переулках и чайханах продолжалась незаметная для большинства работа людей из разведок.

Лондон, сентябрь 1938 года.

В небольшом конференц-зале на верхнем этаже здания у Темзы собрались пять человек. Часы показывали половину десятого утра. На длинном столе лежали крупномасштабная карта Афганистана и северо-западной Индии, несколько папок с донесениями, блокноты и два графина с водой.

Сэр Артур, руководитель ближневосточного направления Секретной разведывательной службы, занял место во главе стола. Справа от него сидел Реджинальд Хоторн, недавно прибывший из Дели специалист по приграничным территориям. Напротив расположились капитан Грант и майор Эллингтон из оперативного отдела. Пятым присутствовал мистер Кларк из Министерства по делам Индии — худощавый человек в тёмно-сером костюме, который вёл записи аккуратным почерком.

Сэр Артур открыл совещание, не тратя времени на вступления.

— Господа, цель сегодняшней встречи — выработать меры по укреплению наших позиций в Афганистане после событий в Индии. Восстания в Калькутте, Лахоре и Мумбаи подавлены, но они показали серьёзную уязвимость наших северо-западных границ. Оружие и люди проходили через афганскую территорию. Мы не можем позволить, чтобы этот коридор оставался открытым для любых внешних сил. Сегодня мы должны определить, как получить больший контроль над разведывательной обстановкой в Кабуле и на перевалах.

Хоторн первым раскрыл свою папку.

— За последние две недели мы получили подтверждённые донесения из Пешавара и Кабула. Караваны шли через Ваханский коридор и Бадахшан. По оценкам, речь идёт о значительном количестве винтовок и боеприпасов. Афганские власти либо не заметили этого, либо предпочли не вмешиваться. Наша сеть в Кабуле сейчас слишком малочисленна. Основные источники — сотрудники посольства и несколько платных информаторов среди торговцев. Этого недостаточно для надёжного контроля.

Капитан Грант кивнул и указал на карту.

— Перевалы остаются главными путями. Летом и ранней осенью движение особенно оживлённое. Если мы не усилим наблюдение сейчас, к следующей весне ситуация может повториться в ещё большем масштабе. Предлагаю сосредоточиться на трёх направлениях: усиление существующей сети, создание дополнительных каналов и работа с афганскими властями.

Сэр Артур сделал пометку в блокноте.

— Давайте по порядку. Сначала — текущее состояние. Хоторн, что у нас есть на сегодняшний день?

— В Кабуле работает резидент посольства. У него четыре проверенных контакта среди местных торговцев, ещё два источника в Кандагаре и один в Герате. Информация приходит с задержкой в несколько дней, иногда недель. Радиоперехват из Индии ловит отдельные сигналы, но расшифровка идёт медленно. Мы не имеем полного представления о том, кто именно организует проходы через северные районы.

Майор Эллингтон добавил:

— По линии пограничной разведки из Индии поступают данные о росте числа караванов из северных афганских провинций. Часть из них идёт налегке обратно. Это может указывать на доставку грузов. Нам нужно больше глаз непосредственно на тропах.