Сергей кивнул:

— Хоть что-то уже известно. Французский гражданин в компании Баруха и Рокфеллера-младшего — это не случайность. Жду дальнейших результатов по установлению его личности и возможных мотивов участия в такой встрече. Продолжайте работу в этом направлении, Павел Анатольевич.

— Будет исполнено, товарищ Сталин, — ответил Судоплатов. — Мы направим дополнительные ресурсы на проверку французских связей в американском деловом сообществе, чтобы быстрее выйти на конкретные данные.

Сергей откинулся на спинку стула и продолжил:

— Хорошо. Наша задача — фиксировать все эти моменты и усиливать существующие разногласия там, где это возможно без прямого вмешательства. Барух в Белом доме, Рокфеллер на яхте, французский гость в их компании — всё это часть одной картины подготовки американского капитала к изменениям в Европе. Мы должны быть готовы к тому, что Рузвельт под их влиянием будет постепенно сдвигать политику в сторону большей вовлечённости. Поэтому сбор точной информации о недовольстве в Конгрессе и среди других магнатов остаётся приоритетом. Павел Анатольевич, подготовьте к следующей встрече детальный план по французскому гостю и по республиканским сенаторам. Вячеслав Михайлович, проработайте, как эти данные можно использовать в контактах с американскими дипломатами.

Молотов ответил:

— Иосиф Виссарионович, мы обязательно учтём все эти аспекты. Американские магнаты ищут выгоду для себя, но их внутренние разногласия дают нам дополнительное время и возможности для укрепления собственных позиций в международных делах.

Судоплатов добавил в завершение:

— Иосиф Виссарионович, все указания будут выполнены. Мы продолжим мониторинг визитов Баруха и Рокфеллера к Рузвельту и постараемся как можно быстрее установить полную личность того французского гражданина.

Сергей закончил встречу:

— Хорошо. На сегодня достаточно. Работайте по намеченным направлениям. Всё развивается, и мы должны быть готовы к любым изменениям.

Судоплатов и Молотов попрощались и вышли из кабинета. Сергей остался один. Он ещё раз просмотрел сделанные пометки и задумался о том, как использовать собранную информацию для укрепления позиций Советского Союза. Американские финансисты продолжали свою игру вокруг Рузвельта, но внутренние противоречия в США открывали возможности, которые нельзя было упускать.

Август 1938 года. Берлин, Рейхсканцелярия.

Вечер уже полностью опустился на город. За высокими окнами кабинета небо стало глубоким тёмно-синим, почти чёрным, с редкими первыми звёздами. Внутри комнаты свет шёл только от настольной лампы, которая мягко освещала полированную поверхность большого стола. На столе перед Герингом выстроились четыре бутылки бренди. Две Hennessy XO стояли почти пустыми, с остатками янтарной жидкости на дне. Rémy Martin Louis XIII была открыта недавно — уровень опустился чуть ниже половины. Четвёртая бутылка — Courvoisier Napoleon — ещё ждала своей очереди. Рядом стояли два широких бокала на тонких ножках. Один уже был наполовину пуст.

Аромат бренди заполнял кабинет — плотный, тёплый, с нотами ванили, сушёного инжира, старого дуба и лёгкой карамели.

Геринг сидел в своём любимом кресле с высокой спинкой. Китель был расстёгнут на три верхние пуговицы, белая рубашка слегка помялась. Галстук давно был снят и брошен на подлокотник, рядом лежала раскрытая коробка сигар. В пепельнице дымилась свежая сигара, пепел держался аккуратным столбиком длиной в два пальца.

Когда дверь открылась, Геринг не сразу повернул голову — только уголок рта дрогнул в улыбке.

Ланге вошёл, закрыл дверь и подошёл к столу.

— Добрый вечер, господин рейхсканцлер.

— Ланге. Наконец-то. Садись, — Геринг кивнул на кресло напротив. — Наливай себе. Или подожди, я сам налью. Сегодня у меня хорошая партия.

Ланге сел и подвинул пустой бокал ближе. Геринг потянулся за Rémy Martin, плеснул щедро — бренди плеснулся через край, оставив несколько капель на полированном красном дереве. Ланге взял бокал, слегка покачал его в руке, наблюдая, как жидкость оставляет тонкие дорожки на стекле, и сделал глоток. Напиток мягко обжёг горло, оставив долгое послевкусие ореха и сухого винограда.

Геринг нажал кнопку звонка на краю стола. Через полминуты вошёл слуга — молодой, в чёрном фраке.

— Принеси закуски. Сыр — камамбер, бри, гауда. Ветчину, тонко нарезанную. Оливки без косточек, маринованные огурцы, свежий багет. И немного копчёной колбасы. Быстро.

Слуга кивнул, поклонился и вышел. Дверь тихо закрылась.

Геринг откинулся в кресле, взял свой бокал, выпил половину одним глотком и поставил его с лёгким стуком.

— Когда пойдёт следующий караван с оружием?

Ланге поставил бокал на стол.

— Уже совсем скоро. В ближайшие дни. Несмотря на то что британцы задерживают много наших караванов, оружие всё равно переправляется. Мы используем несколько независимых маршрутов: через Герат и Кандагар, через порты Карачи и Бомбея под видом торговцев тканями и специями, а также через посредников в Пенджабе и Синде. Часть груза уже на месте, часть в пути. Абвер держит всё под контролем через разные каналы, чтобы даже если один попадёт под удар, остальные продолжали работать.

Геринг кивнул и потянулся за Courvoisier Napoleon. Он откупорил бутылку медленно, понюхал пробку и плеснул себе и Ланге. Аромат ореха и карамели стал ощущаться ещё сильнее.

— Знаешь, Ланге, мы с тобой много раз пили в этом кабинете. Но сегодня есть большой повод. Ты будешь моим основным заместителем главы Абвера — заместителем Канариса. С сегодняшнего дня считай, что ты не полковник, а генерал-майор. Немного бюрократических процедур — и указ вступит в силу.

Ланге посмотрел прямо в глаза Герингу.

— Это большая честь для меня, господин рейхсканцлер.

Геринг улыбнулся и поднял свой бокал.

— Вот за это давай и выпьем.

Они чокнулись. Бренди снова наполнил бокалы. Геринг сделал большой глоток и продолжил, откинувшись глубже в кресло:

— Но ты понимаешь, что эта должность — не потолок. Всё зависит от тебя. Если восстание в британской Индии состоится в конце августа — начале сентября, я это очень высоко оценю. Сам понимаешь.

Ланге кивнул.

— Всё будет. Сигналы уже отправлены. Люди на местах получили оружие и инструкции. Бенгалия готова подняться первой — там уже зреет недовольство из-за налогов и голода. Пенджаб последует за ней. Дальше — Бомбей. Британцы будут вынуждены держать там не меньше восьми дивизий. Этого хватит, чтобы мы выиграли нужное время.

Геринг налил ещё по одной порции из Courvoisier. Бутылка уже заметно опустела. Он взял кусок бри с подноса, который только что принёс слуга, намазал его на ломтик багета и откусил.

— Хорошо. Тогда оставим Индию на сегодня.

Они продолжали пить. Слуга принёс дополнительные закуски и бесшумно вышел. Геринг ел ветчину, сыр, оливки, периодически подливая бренди в бокалы. Одна из Hennessy XO уже стояла полностью пустой. Вторая была на исходе. Courvoisier опустилась ниже половины.

Геринг закурил новую сигару, выпустил дым к потолку и посмотрел на Ланге.

— Расскажи, как обстоят дела с нашими контактами в Кабуле. Те посредники, о которых ты упоминал в прошлый раз, всё ещё надёжны?

Ланге взял оливку, прожевал её и ответил:

— В Кабуле всё стабильно. Мы усилили проверку каждого человека, который работает с грузами. Два курьера были заменены на новых после небольших подозрений. Теперь канал идёт только через проверенных людей, которые не имеют прямых связей с британскими агентами. Передача сообщений осуществляется исключительно через двойных посредников, чтобы в случае провала одного звена остальные остались нетронутыми.

Геринг кивнул и плеснул себе ещё бренди из Rémy Martin.

— А что с портами в Бомбее? Там британцы усилили досмотр после последних арестов?

— Усилили, но не критично. Мы перешли на более мелкие партии под видом обычных торговых грузов — чай, пряности, ткани. До сих пор ни один такой груз не был обнаружен полностью. Только мелкие потери, которые мы компенсируем следующими отправками.