Август 1938 года. Москва, Кремль.

Сергей сидел за длинным столом из тёмного дуба в своём кабинете. На зелёном сукне лежали несколько папок с документами, среди которых выделялась одна с красной печатью «Совершенно секретно». Рядом стояла чашка с чаем, от которой ещё поднимался лёгкий пар. За окнами уже сгущались сумерки.

Дверь открылась, и в кабинет вошли Павел Судоплатов и Вячеслав Молотов.

— Добрый вечер, Павел Анатольевич. Добрый вечер, Вячеслав Михайлович, — сказал Сергей, указывая рукой на стулья напротив себя. — Садитесь, пожалуйста. У нас есть несколько важных вопросов, которые требуют обсуждения.

Судоплатов и Молотов заняли места за столом. Судоплатов положил перед собой кожаную папку.

— Иосиф Виссарионович, — начал Судоплатов, раскрывая папку и доставая первый лист бумаги. — На днях наши источники в Вашингтоне зафиксировали, что Бернард Барух посетил Белый дом. Он провёл встречу с президентом Рузвельтом. Содержание разговора, как обычно в таких закрытых беседах, остаётся для нас неизвестным. Однако мы связываем этот визит с недавней встречей на яхте семьи Рокфеллера, где присутствовали Барух, Джон Д. Рокфеллер-младший и неизвестный европейский гость. Такие последовательные контакты между этими фигурами указывают на координацию по вопросам, связанным с европейскими делами и американскими интересами в них.

Сергей взял протянутый лист и внимательно просмотрел краткие записи. Он отложил документ на стол и посмотрел на собеседников.

— В прошлые разы к Рузвельту приезжал Рокфеллер, а теперь уже Барух лично появляется в Белом доме. Это показывает, что круг вовлечённых лиц расширяется и обсуждения переходят на более высокий уровень взаимодействия. Павел Анатольевич, что ещё удалось установить по этим визитам? Есть ли дополнительные детали о частоте таких встреч или о возможных темах, которые они могли затрагивать, на основе косвенных данных?

Судоплатов кивнул и продолжил доклад, перелистывая страницы в папке.

— Иосиф Виссарионович, по нашим наблюдениям, такие встречи происходят не реже одного раза в несколько недель. В случае с Барухом мы видим, что он часто выступает в роли советника по экономическим вопросам, особенно когда речь идёт о торговле, ресурсах и возможных изменениях в поставках из Европы. Источники в деловых кругах Нью-Йорка отмечают, что Барух и Рокфеллер обсуждают перспективы американского капитала в случае дальнейших сдвигов в европейской ситуации. Мы предполагаем, что на встрече с Рузвельтом могли затрагиваться вопросы о том, как США могут укрепить свои позиции в торговле и финансах без прямого вмешательства в европейские конфликты. Это соответствует общей линии, которую эти магнаты продвигают: подготовка к росту спроса на сырьё и оборудование.

Молотов, который до этого слушал молча, вмешался в разговор, слегка повернувшись к Сергею.

— Иосиф Виссарионович, несмотря на то что Рузвельт представляет демократическую партию, эти магнаты-республиканцы, такие как Рокфеллер и Барух, продолжают водить вокруг него хороводы. Это уже начинает вызывать недовольство не только среди некоторых демократов, которые видят в этом подрыв партийной линии, но и среди других республиканских магнатов. Те считают, что вместо того чтобы лебезить перед нынешним президентом, нужно сосредоточиться на подготовке своего кандидата на следующих выборах и вернуть контроль над политикой в свои руки. Такая ситуация создаёт трещины внутри американской элиты, которые мы можем наблюдать через наши каналы в прессе и деловых отчётах.

Сергей откинулся на спинку стула и сделал глоток чая. Он поставил чашку обратно на блюдце и обратился к обоим собеседникам.

— Мы должны иметь возможность воспользоваться этим раздражением, особенно в отношении Рокфеллера. Семья Рокфеллеров всегда была опорой республиканской партии, и многие в их кругах ожидают, что именно они будут определять курс. Если другие республиканские фигуры видят, как Рокфеллер и Барух слишком тесно взаимодействуют с Рузвельтом, это может вызвать открытое недовольство. Нужно сделать так, чтобы голоса доносились не только от изоляционистов, но и от других сенаторов и конгрессменов, которые могут выступить против того, чтобы Рузвельт единолично решал, что делать Америке в Европе. Павел Анатольевич, как мы можем усилить работу в этом направлении через наши источники?

Судоплатов раскрыл ещё одну страницу в папке и ответил, указывая на записи:

— Товарищ Сталин, мы уже активизировали сбор информации через контакты в банковских и промышленных кругах Нью-Йорка. Можно направить дополнительные усилия на выявление тех сенаторов и конгрессменов, которые выражают недовольство влиянием этих магнатов. Например, среди республиканцев из Среднего Запада и некоторых южных штатов есть фигуры, которые традиционно критикуют чрезмерное сближение с демократической администрацией. Мы можем через косвенные каналы — такие как публикации в региональной прессе или утечки в деловых кругах — способствовать тому, чтобы эти голоса звучали громче. Это не потребует прямого вмешательства, нужно лишь усиление существующих противоречий.

Молотов добавил:

— Такие противоречия внутри американской политической системы дают нам пространство для манёвра. Если мы сможем собрать больше данных о том, как именно Барух и Рокфеллер влияют на решения Рузвельта по Neutrality Acts, это поможет нам лучше понимать, куда движется американская политика. Многие в Конгрессе до сих пор настаивают на строгом соблюдении нейтралитета, и любое давление со стороны этих финансистов может вызвать ответную реакцию. Мы должны фиксировать все такие моменты недовольства и анализировать, как они могут отразиться на европейских делах.

Сергей взял чистый лист бумаги и сделал несколько коротких пометок карандашом. Он поднял взгляд и обратился к обоим:

— Хорошо, давайте подведём итог по американскому направлению. Мы фиксируем, что Барух недавно был в Белом доме, и это продолжает линию, начатую встречей на яхте. Рокфеллер-младший и Барух представляют интересы крупного капитала, который ищет выгоды от европейских изменений. Наша задача — не только собирать информацию, но и находить способы усилить внутренние противоречия в США. Особенно нужно обратить внимание на раздражение среди республиканцев по поводу слишком тесных связей с Рузвельтом. Павел Анатольевич, подготовьте конкретные предложения по усилению разведывательной работы в финансовых кругах к следующей встрече. Вячеслав Михайлович, со своей стороны проанализируйте, как эти процессы могут повлиять на нашу дипломатию в отношении Вашингтона.

Судоплатов кивнул и добавил:

— Иосиф Виссарионович, мы уже имеем предварительные данные от источников в Нью-Йорке о том, что некоторые сенаторы из республиканского лагеря обсуждают возможность публичных заявлений против чрезмерного влияния этих фигур на президента. Если мы усилим мониторинг, то сможем предвидеть такие выступления и оценить их потенциал.

Молотов продолжил, обращаясь к вождю:

— Товарищ Сталин, в дополнение к этому я предлагаю рассмотреть вопрос о том, как наши торговые представители в США могут использовать эти настроения в неформальных беседах. Не напрямую, конечно, а через общие обсуждения экономических перспектив. Если американские политики увидят, что Советский Союз внимательно следит за балансом сил внутри их страны, это может создать дополнительные рычаги влияния без ненужного обострения.

Сергей отложил карандаш и посмотрел на собеседников. После небольшой паузы он спросил напрямую:

— Павел Анатольевич, а что удалось выяснить по тому европейскому гостю с яхты Рокфеллера? Личность его до сих пор остаётся неизвестной?

Судоплатов перевернул несколько страниц в папке и ответил:

— Иосиф Виссарионович, личность европейского гостя пока не установлена полностью. Однако наши источники смогли уточнить, что он является гражданином Франции. Больше деталей о его имени, профессии или конкретных связях с Барухом и Рокфеллером на данный момент нет. Мы продолжаем работу по этому направлению через европейские каналы и контакты в финансовых кругах.