Слово "выкидыш" бьёт, как пощёчина, и заставляет собраться.

Ребёнок, которого я только что впервые увидела… я могу его потерять…

Паника поднимается, сдавливает горло.

- Или вы против? – уточняет она уже сухим тоном.

Мир начинает вращаться вокруг меня.

- Нет! – Мотаю головой слишком резко. – Конечно, я… я лягу на сохранение. Только… – взгляд сам падает на мою маленькую, почти пустую сумочку. – У меня нет вещей. Ничего нет с собой. Я не подумала...

- Попросите кого-то из близких привезти, – врач чуть наклоняет голову и внимательно вглядывается в моё лицо. – Муж? Мама?

Я сглатываю, сжимаю ремень сумки так сильно, что костяшки белеют.

- Я не замужем, – произношу не своим, ломким, сиплым голосом. – Мама… далеко. Она живёт в другом городе. – Боже, зачем я ей это всё рассказываю?! – Я подругу попрошу.

На несколько секунд между нами повисает тяжёлое молчание, а потом женщина поднимается.

- Вот и отлично, – произносит она просто. – Сейчас медсестра вам всё объяснит. Но запомните! Главное – лежать и не нервничать, принимать препараты. Нам нужно сохранить вашу беременность. О своих проблемах вы подумаете потом.

Я киваю и выхожу вслед за доктором в больничный коридор.

- Анна Семёновна, проводите девушку!

Вскоре мне выдают постельное бельё, халат и оставляют одну в пустой палате... один на один со своими воспоминаниями и ранящими мыслями...

Глава 8.

* Даша *

В палате пахнет хлоркой, старым бельём и лекарствами – неприятный, удушливый запах, мгновенно въедающийся в поры.

Останавливаюсь, пройдя внутрь несколько шагов, и машинально пересчитываю пустые пока кровати.

Их шесть. Шесть железных кроватей со сложенными пополам полосатыми матрасами.

- Выбирай любую койку, - позади меня говорит медсестра, которая привела меня сюда, - пока никого нет, но за день, думаю, вся палата будет заполнена. Так что тебе повезло – выбирай какая понравится.

Медленно киваю, хотя в моей ситуации вряд ли можно применить слово «повезло».

Скорее это небольшой бонус от судьбы - откуп за то, что вчера так грубо уложила меня лицом в асфальт и раскурочила душу.

Делаю ещё несколько шагов вперёд.

Взгляд скользит по обшарпанным зелёным стенам, по широкому окну, за которым мир растворяется в серой, дрожащей пелене дождя.

Наблюдаю, как по стеклу стекают тонкие прозрачные струи… как бесконечные слёзы.

У меня на душе сейчас точно так же.

Сыро, холодно и безнадёжно.

Наверно, я бы даже поплакала… но слёз нет. Только отвратительная горечь на языке.

Медсестра, полная женщина в зелёном брючном костюме и белой, чуть помятой шапочке, выдаёт мне стопку постельного белья и ситцевый халат, сильно пахнущий стиральным порошком.

- Располагайся, врач делает обход вечером, - говорит она мне совершенно без интонации и уходит.

Снова киваю, хотя женщина уже этого не видит.

Тяжело вздыхаю, выбираю себе кровать у самого окна и дальше действую на автомате – сумочку кладу на старую, чуть покосившуюся прикроватную тумбочку, разгибаю матрас и расстилаю простыню. Быстро натягиваю на одеяло пододеяльник и наволочку на тонкую слежавшуюся подушку.

Поверх спортивного костюма накидываю на себя выцветший больничный халат и присаживаюсь на край кровати. Металлические пружины тут же проваливаются вниз и противно скрипят.

Именно в этот момент мысли в моей голове оживают. Острые края воспоминания начинают в кровь резать меня.

Сжимаю виски пальцами и заставляю себя остановить этот безжалостный поток мыслей.

Всё, что касается Никиты – табу!

Мысленно отшвыриваю эти болезненные картинки в самый тёмный угол сознания.

Нельзя позволять негативным, мучительным мыслям и воспоминаниям захлестнуть меня… я просто не выплыву.

- Хватит раскисать, Даша! – шепчу я себе, и мой голос в тишине палаты звучит хрипло и чуждо. – Соберись. Ради ребёнка соберись!

Да, мне очень страшно.

До ломоты в костях.

До дрожи в пальцах.

В голове роятся вопросы: где жить, на какие деньги, что делать с учёбой, как сказать маме… И поверх всего этого жирным, чёрным маркером перечёркнуто: "Никита".

Его имя не ассоциируется теперь с надеждой, теплотой или любовью.

Оно связано с болью, ложью и пустотой.

Я закрываю глаза на несколько мгновений и кладу руку на живот. Под ладонью ещё ничего не чувствуется... и в то же время сейчас всё совсем по-другому – во мне растёт новая жизнь.

Ребёнок.

Маленький. Беззащитный. Мой.

- Я тебя не отдам, – шепчу одними губами, не издавая ни звука. – Не смей исчезать. Ты мне очень нужен. Я тебя люблю и жду, слышишь?

Улыбаюсь, едва приподнимая уголки губ... и в этот момент понимаю: я не могу не сказать Никите.

Не потому, что он мне что-то «должен» или «обязан».

И не из мести или от того, что я хочу сделать ему больно (это просто невозможно).

И даже не из слабой надежды, что это всё исправит (да, эта глупая, предательская надежда вспыхивает во мне, но я её растопчу).

Я хочу рассказать ему, потому, что это и его ребёнок.

Я не имею права лишать его этого знания, даже если он предал меня.

Это его кровь.

И пусть он сам сделает выбор отказаться или принять его.

Сердце начинает биться чаще. Страх снова накатывает – возможно Никита не ответит, посмеётся или сбросит звонок.

Неважно.

Я ему скажу, а дальше пусть решает сам.

Сажусь на кровати, медленно опускаю ноги на пол. Голова немного кружится, но я поднимаюсь.

В палате тихо, слышно только, как за дверью, кто-то разговаривает, но слов не разобрать.

Выхожу в коридор. Стены здесь выкрашены в тот же неприглядный зелёный цвет. Из приоткрытых дверей, которые я прохожу, доносится гул голосов, звонкий смех медсестры… где-то дальше плачет женщина.

Я останавливаюсь у высокого окна в конце коридора. Опираюсь лбом о холодное стекло. Дождь стучит по нему, капли разбегаются, сливаются, рисуя абстрактные картины… как моё будущее – мутное, расплывчатое, без чётких контуров.

Достаю телефон. Большой палец замирает над экраном. Контакт: «Никита ❤️».

Это дурацкое сердечко, поставленное в приступе безумной влюблённости, сейчас режет глаза, как осколок стекла.

Я стираю его дрожащим пальцем.

Остаётся просто имя.

«Никита».

Совершенно чужое теперь для меня имя.

- Давай, Даша. Ты справишься. - Убеждаю себя. - Это не страшнее, чем то, что ты уже пережила, - шепчу в пустоту и нажимаю на "вызов".

Глава 9.

* Даша *

Дыхание останавливается.

Подношу телефон к уху.

В висках стучит кровь.

Первый гудок.

Громкий. Пронзительный. Длинный... как удар моего сердца.

Второй.

Желудок сжимается. Ледяная волна проходит по позвоночнику.

Третий… и звонок обрывается.

Резко. Грубо... и ожидаемо, но, чёрт, почему же так больно...

Хватаю ртом воздух... и чувствую… буквально слышу, как в этот момент с коротким пронзительным «брынь» лопается внутри меня сильно натянутая струна.

Медленно опускаю руку.

Несколько секунд просто смотрю на экран, пока он не тухнет.

Никита просто сбросил мой звонок.

С тихим стоном воздух выходит из лёгких.

Холодно. Очень холодно.

Какое-то время просто бесцельно пялюсь в окно.

Дождь по-прежнему хлещет каплями по стеклу.

Ветер завывает.

А во мне вдруг вскипает злость.

Отчаянная. Безумная. Впервые настолько настоящая…

И вдруг всё становится… неважно…

Его предательство.

Работа, учёба.

Моя дальнейшая жизнь.

Остаётся только маленький человек в моём животе.

Только он по-настоящему важен!

Поэтому… я же не гордая, да?

До боли закусываю губу и сжимаю телефон ледяными пальцами.

Набираю Его ещё раз.