Громко. Отчаянно.

Но я уже не слышу – только считаю. Метры. Секунды. Градусы поворота руля.

Гонками я занимался давно, но тело ещё помнит отточенные, выверенные до миллиметра движения.

Бэха скользит боком. Держу руль, выворачиваю колёса, чтобы нас не закрутило и не выплюноло в ущелье. Снег белыми брызгами летит из-под шипованных колёс, яркий свет фар хаотично режет темноту ночи.

Выворачиваю руль снова, пальцами крепко сжимаю его. Чувствую каждую вибрацию, которая поднимается от дороги через руль в ладони.

Бешеные удары сердца грохочут в висках, и кажется, что расплавленный металл течёт сейчас по моим разбухшим от напряжения венам.

Запах палёной резины бьёт в нос. Во рту растекается кровь – я сильно прикусил щёку.

Даша всё ещё кричит.

- Держись! – рявкаю грубо, жёстко, но это единственное, чем я сейчас могу помочь ей остановить истерику.

Бэха продолжает скользить. Правый борт, как я и рассчитывал, уходит к заснеженной обочине, за которой скрывается пропасть.

У меня только одна попытка. Больше нет шансов.

Выворачиваю руль до упора.

Колёса скрипят, сопротивляются.

Двигатель воет на запредельных оборотах.

Но бэха слушается меня и выходит из заноса.

Нехотя, с усилием, будто нарочно тянет до последнего… но слушается. Передние колёса цепляются за асфальт, машину разворачивает, и правый борт с тупым тяжёлым ударом впечатывается в сугроб у обочины.

Мы останавливаемся.

В салоне повисает тишина. Только слышно, как двигатель тихо тикает, остывая, и где-то снаружи свистит ледяной ветер.

Трясу головой. В ушах звенит от перенапряжения и бахнувшего в кровь адреналина.

- Даша!

Резко поворачиваюсь к ней... гораздо раньше, чем успеваю осознать собственное движение.

Она сидит, вжавшись в сиденье, одной рукой отчаянно сжимая ремень безопасности, а второй – впиваясь пальцами в ручку двери. Серый капюшон спортивной кофты съехал набок. Лицо бледное, глаза огромные, зрачки расширены.

- Даша, - повторяю уже спокойнее. – Посмотри на меня.

И она слушается - поворачивается... и вдруг взрывается.

- Ты больной?! – её голос срывается, в нём слышны слёзы и ярость одновременно. – Что ты творил?! Зачем?! Мы чуть не улетели в пропасть! – она задыхается своими эмоциями. – Ты понимаешь?! Мы чуть не погибли!!!

- Даша. Всё было под контролем. – не совсем так конечно, но не думаю, что Дашке нужно это знать.

- Ты мог нас убить! – она почти кричит, и руки у неё трясутся, я вижу это. У меня и у самого, признаться, руки до сих пор дрожат, и дышать ещё больно - так сильно стянута волнением грудина.

- Даша. Остановись. – говорю ровно и уверенно, как учили. Давать ей пощёчину я не буду. – И посмотри на меня.

Она замолкает на полуслове.

Впивается в меня беспомощным отчаянным взглядом.

Я быстро осматриваю её на внешние повреждения: голова – цела, глаза - зрачки расширены, но одинаковые, реакция есть, руки – трясутся, но двигаются нормально, крови нигде нет. Значит, ремень удержал. Подушки не сработали – получается, удар был недостаточно сильным.

Даша физически цела. Это истерика. Нормальная реакция на то, что произошло.

- Ты в порядке, - говорю тем же тоном. – Это истерика. Она скоро пройдёт.

- Я в порядке?! – она нервно смеётся. – Ты серьёзно сейчас?

- Очень серьёзно.

Даша больше не говорит ничего, смотрит на меня ещё секунду – и что-то в её лице медленно меняется. Ярость никуда не уходит, но под ней проступает что-то другое.

Усталость. Страх, который наконец нашёл выход.

- Ты больной, - повторяет она, но уже гораздо тише. Почти шёпотом.

- Возможно, - соглашаюсь.

На самом деле наверно так и есть.

Мы вполне могли упасть в пропасть. Тут Даша права, но я не буду сейчас об этом думать.

- Посиди в машине. Я сейчас вернусь.

- Куда ты? – неожиданно резко подаётся ко мне и пальцами сжимает рукав моей куртки. Во взгляде безумная тревога.

Она боится остаться одна.

- Я сейчас вернусь, - осторожно поглаживаю её ледяные пальцы. Успокаиваю. – Нужно посмотреть, что со второй машиной.

Даша кивает и нехотя убирает свою руку.

Ещё один взгляд на притихшую Дашку, и я осторожно толкаю водительскую дверь. Выбираюсь наружу.

Острый, ледяной ветер бьёт в лицо. Запах снега и хвои мгновенно проникает в лёгкие.

Осторожно оглядываюсь.

Дорога пуста.

Не видно света их фар, не слышно урчащего двигателя… Только ветер и тишина вокруг.

Медленно, вдоль обочины иду вперёд. Оглядываюсь.

Снег скрипит под ботинками, а сибирский мороз быстро забирается под куртку, щиплет кожу, но я не останавливаюсь… и метров через двадцать нахожу пробоину в высоком сугробе.

Подхожу ближе. Встаю к рваному краю.

Плотный снег осыпался вниз, а я замечаю, как на белом снегу внизу, на глубине примерно десяти метров, что-то чернеет.

Когда глаза привыкают к темноте, я вижу очертания чёрного внедорожника. Один бок его полностью завален в снег, капот почти исчез в сугробе. Сам джип не перевёрнут. Нашим преследователям повезло – машина просто скатилась вниз по снегу, как по горке, и плавно остановилась.

Скорее всего они живы.

Стою над пропастью несколько секунд.

Внутри – странная смесь облегчения, что все живы и холодной тревоги – если живы, значит, могут позвать на помощь.

Времени у нас мало.

Эта мысль отрезвляет и отсекает все сомнения.

Разворачиваюсь и быстро иду обратно к бэхе.

Обхожу её по кругу. Правый борт смят, но не критично, краска содрана до металла. Заднему крылу тоже досталось. Но колёса целые. Стёкла все на месте.

Приседаю, смотрю под днище – почти чисто.

Если бэха заведётся, то должны выбраться.

Выпрямляюсь. Подхожу к водительской двери… и в тот же миг что-то твёрдое врезается под лопатку, чужие холодные пальцы смыкаются на шее, и я слышу злое шипение у самого уха:

- Попался, сучёныш.

Глава 55.

* Даша *

Никита не возвращается.

Три минуты. Пять. Семь.

Я считаю секунды… сначала про себя, потом вслух, едва слышно, шёпотом, просто чтобы не сойти с ума в этой давящей тишине.

Несмотря на теплоту в салоне машины, мне холодно. Мелкая дрожь сотрясает всё тело, и я плотнее запахиваю чёрный пуховик, обнимаю себя руками.

Ужас всё ещё не отпускает.

Мысленно я ещё лечу в неуправляемом заносе, вжимаюсь в спинку сиденья и до боли пальцами сжимаю ручку двери.

Сердце рвано стучит где-то в горле.

Дышу глубоко, жадно, чтобы успокоить его и волнами подкатывающую истерику.

Смотрю в лобовое стекло.

За окном ночь. Пустая дорога скрывается в кромешной темноте. Лунный свет падает на белый снег и проявляет очертания огромных замёрзших сугробов.

Восемь минут.

- Никита, - говорю вслух тихо.

Знаю, глупо – он не услышит. Но от этой невозможной тишины я скоро сойду с ума.

Девять минут.

Смотрю в окно со своей стороны. Там темнота, снег и силуэты чёрных деревьев. Дёргаю ручку, пытаюсь открыть дверь… но она упирается в сугроб.

С силой толкаю. Бесполезно. Твёрдая замёрзшая корка давит снаружи плотной холодной массой, металл жалобно скрипит, но дверь не поддаётся – не открывается ни на сантиметр.

Оставляю попытку выбраться со своей стороны, разворачиваюсь… и в этот момент краем глаза вижу движение за водительским окном.

Сначала жутко пугаюсь, а потом облегчение накатывает горячей волной. Стискивающие грудь железные объятия страха разжимаются.

Никита!

Он вернулся!

Делаю первый свободный вдох. Жадно глотаю тёплый воздух салона.

Никита протягивает руку к водительской двери… и в этот момент из темноты за его спиной вырастает чёрная фигура.

Громко вскрикиваю и зажимаю рот ладонями, когда мужская рука за шею обхватывает Никиту.

Сердце яростно вбивается в рёбра, бешеный пульс отдаётся в покрывшихся испариной висках… я задыхаюсь от ужаса, а потом вижу его… холодный металлический отблеск в лунном свете.