Внутри по-прежнему пустота и лёд.

В спальне падаю на кровать, забираюсь под одеяло с головой… и быстро проваливаюсь в темноту, словно в чёрную холодную воду… а утром просыпаюсь от сильной режущей боли в животе…

Глава 6.

* Даша *

Острая боль внизу живота вырывает меня из чёрного безликого сна и заставляет открыть глаза.

Стону, сворачиваюсь калачиком на мятой простыне и впиваюсь пальцами в подушку.

Лежу несколько минут, но легче мне не становится.

Понимаю, что нужно вставать, но как это сделать?

Переваливаюсь на другой бок и, впиваясь пальцами в край матраса, с трудом сажусь.

В ушах стоит невозможный гул, каждый мускул в моего тела ноет после вчерашней ночной прогулки.

Тяжело выдыхаю и осторожно ставлю босые, изрезанные ноги на холодный ламинат... и тут же закусываю губу от боли, но держась за стену, иду в ванную.

Опухшие ступни нещадно ноют, но я заставляю себя передвигать ноги.

Прохожу в ванную. Здесь пахнет сыростью и моим цветочным парфюмом.

Включаю свет, и он тут же бьёт по глазам.

Опускаю взгляд в пол и медленно раздеваюсь, придерживаясь рукой за выложенную кафельной плиткой холодную стену.

Бам.

Бам.

Бам.

Сердце испуганно бьётся о рёбра, когда я замечаю на трусиках яркое алое пятно.

Кровь.

Хватаю ртом воздух и сгибаюсь пополам от нового резкого спазма. Быстро хватаюсь за край раковины, чтобы совсем не упасть.

Дышу ртом. Коротко, часто.

«Никита! Надо позвонить ему!»

Эта инстинктивная мысль вспыхивает в сознании, как спасательный круг... но тут же гаснет.

Перед глазами появляется увиденная вчера картинка как из фильмов для взрослых:

Тусклый красный свет в чёрной комнате.

Его рука с чёрным узором татуировки на её бедре.

Длинные светлые волосы девушки.

Ритмичные движения.

Их стоны, низкие, гортанные, довольные.

Прикрываю глаза.

И вдруг тошнота подкатывает кислой, жгучей волной.

Быстро наклоняюсь к унитазу, падаю на колени. Тело выгибается в сильном, мучительном спазме. Меня рвёт.

Когда приступ проходит, я умываюсь.

Голова кружится. Во рту растекается ядовитый вкус желчи.

Вытираю лицо полотенцем, поднимаю голову, смотрю в своё отражение и вижу только безысходность в своих голубых глазах.

Никита больше не приедет.

Сердце сжимается и ноет от этой мысли, но я заставляю себя не думать больше о нём.

Запираю прошлое на замок.

Дальше действую на автомате.

Надеваю серый спортивный костюм. Беру из тумбочки паспорт и полис. В карман кладу ключи.

Поднимаю телефон. Пальцем снимаю блокировку с экрана... и горько улыбаюсь.

Ни одного пропущенного. Ни одного сообщения.

Тотальная тишина за последние двенадцать часов.

Это красноречивее любых слов.

Что ж, я понятливая.

В такси молчу. Водитель, пожилой мужчина, что-то бормочет про дождь, а я смотрю в окно. Город за стеклом кажется размытым пятном. Лужи отражают свинцовое небо, и вся весенняя красота будто смыта ливнем.

Приёмный покой районной больницы пахнет антисептиком и хлоркой.

Заполняю бумаги дрожащей рукой.

Оплачиваю приём.

Девушка в регистратуре, не глядя на меня, тычет пальцем в сторону нужного кабинета.

Иду по длинному, выкрашенному в зелёный цвет коридору. На пластиковых стульях у дверей сидят женщины. Кто-то держится за живот, кто-то тихо разговаривает.

Я сажусь в самый конец, прижимаюсь спиной к холодной стене. В ушах по-прежнему слышу гул собственной крови. И ноющая боль внизу живота так и не проходит.

Примерно через час меня вызывают.

Захожу в маленький, но очень светлый кабинет. Взгляд тут же падает в большое окно, за которым хлещет дождь.

- Раздевайтесь ниже пояса и ложитесь на кушетку.

Вздрагиваю, когда слышу голос врача – женщины лет сорока в зелёном брючном костюме и белой одноразовой шапочке. У неё усталое, но не злое лицо.

Делаю всё, как она сказала.

Врач быстро наносит на кожу холодный, скользкий гель.

Неприятно.

- Расслабьтесь, — монотонно говорит врач, прижимая датчик. На экране возникают серые, движущиеся тени, полосы, непонятные пульсации. Я смотрю в потолок, на трещинку в штукатурке. Стараюсь ни о чём не думать и только повторяю себе как мантру: "Всё будет хорошо. Всё будет хорошо".

Врач молча водит датчиком. Её лицо сосредоточено. Потом её рука замирает. Женщина приближает изображение. Щёлкает мышкой, ставит метки.

- Когда были последние месячные? – спрашивает она, наконец глядя на меня.

Голос у меня срывается.

Называю дату. Месяц назад. Всё было как обычно.

Она кивает, снова смотрит на экран и неожиданно разворачивает его ко мне.

- Видите? – она показывает на маленькую точку на сером экране. – Это плодное яйцо, – её голос становится чуть теплее. – Срок маленький, пять-шесть недель.

Глава 7.

* Даша *

Врач продолжает говорить что-то про прогестерон, сохранение, постельный режим. Но её слова доносятся до меня глухо, словно сквозь толстое стекло.

Я ничего не понимаю.

Сейчас я слышу только одно: безумно громкое биение собственного сердца в ушах.

Тук-тук-тук-тук.

Беременность.

Ребёнок внутри меня.

Наш с Никитой малыш.

Я снова смотрю в монитор. На это крошечное пятнышко. На маленькую, одинокую капельку на сером экране, и всё внутри – весь шок, боль, ледяная пустота – схлопывается в одну точку.

Точку осознания. И невозврата.

Я беременна.

Я буду мамой.

Волнение горечей волной поднимается и накрывает меня с головой.

Слёз нет.

Вместо них внутри вдруг рождается страх. Острый, как лезвие, и раздирающий в клочья мысли о будущем:

А если я его потеряю?

Вдруг не справлюсь?

Как я буду одна с малышом?

Сердце безумно грохочет в груди.

Мысли жалят.

Но сквозь этот хаос, страх, и обиду во мне вдруг медленно и тихо пробивается другое чувство.

Щемящее. Нежное. Такое хрупкое, что я боюсь дышать – вдруг исчезнет.

Ребёнок.

Не "беременность".

Не "плодное яйцо".

А новая жизнь внутри меня.

Наш с Никитой малыш.

От этой мысли сердце сжимается в груди. Адская боль от предательства любимого сливается с новой, незнакомой, но такой живой, настоящей радостью.

Врач убирает датчик, вытирает его салфеткой.

- Всё, можете одеваться, – говорит она уже обычным голосом, деловым, но мягче, чем раньше. Протягивает мне голубую салфетку. - Гель вытрите.

Я провожу бумажной салфеткой по животу… и понимаю, что от волнения у меня слегка дрожат пальцы.

Быстро натягиваю на себя спортивные штаны, поправляю толстовку.

Внутри всё вибрирует от напряжения и накативших на меня новых, незнакомых чувств и эмоций.

- Вот ваше первое фото, – врач улыбается немного теплее и протягивает мне чёрно-белый снимок.

Я какое-то время просто смотрю на её пальцы, на этот кусочек тонкой бумаги. Потом осторожно беру его.

На снимке – серые тени и та самая крошечная точка. Её почти не видно… но я вижу.

Мой малыш.

Тепло поднимается где-то глубоко в груди.

Закусываю губу до боли, чтобы не расплакаться.

Я даже почти улыбаюсь. Уголки губ тянутся вверх, но опускаются, когда в моих мыслях вновь появляется Никита и его Анжелика.

Очень аккуратно убираю чёрно-белый снимок в сумку.

Живот по-прежнему болит, но не так сильно.

Меня не тошнит, и хотя бы это уже хорошо.

- Сейчас медсестра проводит вас в приёмный покой. Там оформят карту и отведут в палату.

Замираю и оборачиваюсь к врачу.

- В палату? – переспрашиваю, будто не понимаю слов.

- Да. У вас небольшое кровотечение. Есть угроза выкидыша. – Она смотрит на меня прямо, серьёзно. – Вас примерно на десять дней положат в больницу на сохранение.