Поднимаюсь.

Поправляю блузку. Провожу пальцами по распущенным волосам… и шагаю в гостиную, запрещая себе оглядываться назад.

Хватит прятаться.

Хватит вспоминать.

Хватит портить себе настоящее прошлым.

Глеб сидит в кресле. Бокалы с вином стоят на столике – рубиновая жидкость красиво переливается в мягком свете торшера.

Он поднимает голову, когда я вхожу, и его карие глаза внимательно скользят по моему лицу.

Улыбаюсь. Не заставлю себя, а действительно улыбаюсь – я рада, что Глеб рядом сейчас.

Подхожу к нему.

- Держи, - протягивает мне бокал.

Принимаю и сажусь на диван напротив. Пальцы смыкаются на тонкой холодной ножке бокала. Я медленно прокручиваю его, не сводя своего взгляда с мужчины.

Глеб тоже не опускает глаза.

Он ждёт. Не торопит. Не спрашивает.

Сидит, откинувшись в кресле, и смотрит на меня с терпением, которое одновременно успокаивает и пугает.

- Мы встречались, - наконец произношу, и мой голос звучит на удивление ровно, хотя внутри меня потряхивает от жуткого волнения. – Много лет назад. Не очень долго, но расстались мы... – запинаюсь, подбирая слова, - некрасиво. И достаточно болезненно, - выдыхаю. – Для меня.

Тону в его взгляде.

В карих глазах нет осуждения, гнева или жалости.

Я вижу в них только интерес ко мне и спокойствие.

Глеб ставит свой почти полный бокал на стол.

- Прости. Зря я позволил им сесть за наш столик. – говорит с лёгкой хрипотцой в голосе. – Анжелика подошла и представилась твоей подругой. – он тихо усмехается. – Не то, чтобы я сильно поверил ей, но строго не отказал. Прости.

Поджимаю губы. Качаю головой.

- Подругой. – повторяю это слово, пробую на вкус. Оно отдаёт горьким ядом.

Мы снова молчим.

Глеб медленно отпивает вино.

А я смотрю на свой бокал. Красная жидкость переливается в свете торшера – густая и тёмная, как моя память.

Не пью.

Просто медленно кручу бокал в пальцах, наблюдая, как вино стекает по его тонким прозрачным стенкам.

Не знаю почему, но в этот момент сама позволяю воскреснуть некоторым воспоминаниям.

Белый потолок больницы. Разговоры врачей. Мамино заплаканное лицо. И ощущение чёрного, бесконечного одиночества, в котором я училась дышать заново.

- Даша.

Голос Глеба возвращает меня в реальность. Он поднимается, подходит, забирает из моих пальцев бокал, ставит его на стол и сжимает мою холодную ладонь своими горячими пальцами. Смотрит мне в глаза.

- Иди ко мне, - говорит тихо.

Повинуясь, поднимаюсь.

Ноги будто ватные, но Глеб держит меня, и я чувствую, как его тепло перетекает в мои ледяные пальцы.

Приятный древесный аромат его парфюма щекочет рецепторы, пробирается внутрь, заставляя моё сердце биться быстрее.

- Эта встреча... с ним, - Глеб произносит это без злости, но я чувствую, как сильнее сжимаются его пальцы на моей руке. – Ты уверена, что всё осталось в прошлом?

- Да, - отвечаю, наверно, слишком поспешно. Смотрю мужчине в глаза. – Всё в прошлом, - говорю твёрже.

Если будет нужно, я заставлю себя сделать так, чтобы это стало правдой.

Глеб смотрит на меня секунду. Две. Потом его пальцы отпускают мою ладонь и поднимаются к лицу. Он проводит ими по моей щеке легко, почти невесомо, но это прикосновение обжигает.

- Ты дрожишь, - замечает он.

- Мне холодно.

Глеб наклоняется ближе и притягивает меня к себе. Медленно, давая время отстраниться, уйти, отказаться.

Но я не двигаюсь.

Его губы касаются моих.

Сначала нежно, будто пробуя, спрашивая разрешения.

Я чувствую терпкий вкус вина на его губах. Запах его парфюма кружит голову, застилает глаза.

И я отвечаю.

Со всей страстью, на которую способна.

Мои руки обвивают его шею, пальцы впиваются в плечи. Я прижимаюсь к нему так, будто он – единственное, что удерживает меня на этой земле. Его горячие ладони уверенно скользят по моей спине и стирают, наконец, холод, который пробирал меня до костей.

Мы целуемся жадно, исступлённо, неистово… но только я знаю, что за моей страстью скрывается отчаяние.

Это оно гонит меня к мужскому теплу и силе, толкает к Глебу, чтобы я не думала больше о другом мужчине. О том, кто так нагло снова ворвался в мою жизнь и за несколько дней перевернул её вверх дном.

Глеб целует меня, а я зажмуриваюсь – и в этой темноте, за закрытыми веками, вдруг слишком ярко вспыхивает другое лицо – серые глаза, ледяной взгляд… и я прижимаюсь к Глебу сильнее, пытаясь выжечь этот образ… но он не уходит.

Не уходит.

Глава 35.

* Даша *

Наконец-то это чёртово совещание закончилось.

Поднимаюсь и бросаю взгляд на наручные часы.

Ох, ничего себе!

Уже почти полдень.

Обед через час, а мы с Игорем ещё даже работать не начинали!

Вот же... тираннозавр!

Бросаю недовольный взгляд на стоящего у окна спиной к нам Никиту... Андреевича, чтоб его!

Последние несколько дней он просто невыносим!

Мрачный. Злой. Беспощадный.

На утренних совещаниях разносит всех и каждого за любую провинность!

Ещё немного и у нас очередь на увольнение будет.

Не успеваю отвести глаз от спины босса, как он вдруг резко оборачивается, и его хмурый взгляд молниеносно находит меня.

Волна неприятной дрожи тут же проходит по телу.

Упираюсь глазами в стол, быстро подхватываю ежедневник с ворохом выданных на совещании задач и разворачиваюсь, за Игорем шагаю к двери.

И вдруг слышу спокойное и надменное:

- Дарья Васильевна, задержитесь.

Супер.

Отлично. Просто отлично.

Зажмуриваюсь на мгновение и мысленно посылаю на голову этой ледяной статуи тысячу проклятий, а вслух говорю:

- Конечно, Никита Андреевич.

И мило улыбаюсь, хотя внутри меня всю корёжит.

Игорь оборачивается, но я жестом прошу его уйти.

Сажусь обратно на своё место.

Стараюсь дышать ровно, но как бы я ни сдерживала своё волнение, сердце всё-таки ускоряет свой бег.

Когда наконец все выходят, и дверь закрывается, Никита медленно подходит к своему столу, садится в огромное кресло и смотрит на меня.

Я же опускаю взгляд в стол и не думаю оборачиваться.

Молчим. И с каждой секундой этой тягучей, вязкой тишины мне становится всё труднее сохранять спокойствие.

Чувствую, как Никита сверлит меня своим взглядом, заставляя мою кожу пылать.

- Я вас слушаю, - всё-таки не выдерживаю.

Поворачиваюсь к боссу и ловлю его хмурый взгляд.

- Дарья Васильевна, - наконец, говорит Никита… и лучше бы он молчал, - отмените все ваши планы на ближайшие две недели. Сегодня ночью вы вылетаете в Иркутск. По Байкальскому объекту ваш отдел срывает сроки.

Меня словно окатывает ледяной водой, но я держу себя в руках. Только пальцы сильнее впиваются в ежедневник.

Гнев застилает глаза.

- Я же всё объяснила только что, - мой голос выдаёт всю степень моего негодования. – Вы меня не слушали? Может быть, мне повторить?!

Да, сарказм так и прёт из меня, и я больше не сдерживаюсь.

Какого чёрта вообще?!

- Меня не устраивает такая работа, - Никита откидывается на спинку кресла, и в его позе появляется что-то расслабленное, почти ленивое. Но глаза остаются холодными. – Сроки сорваны. Ваши объяснения – не более чем оправдания.

Да он издевается!

- Для переноса сроков есть объективные причины, - цежу сквозь зубы. – Я их озвучила.

- И тем не менее, Дарья Васильевна, - Никита подаётся вперёд, и я чувствую, как воздух между нами становится плотнее, тяжелее, начинает искрить. – Вы полетите на Байкал и сами проконтролируете, чтобы согласованные сроки больше не нарушались.

Мы буравим друг друга глазами.

В его взгляде – лёд и сталь. В моём – ярость, которую я уже не пытаюсь спрятать.

- Это приказ? – тихо спрашиваю.

- И он не обсуждается.

Ах ты ж, гад!

- Зайдите в бухгалтерию за командировочными. Билеты у секретаря. – Он не отводит с моего лица своего тёмного взгляда и, я уверена, с удовольствием произносит: - Свободны.