К чёрту! Всё отдам, лишь бы вернуть её!

- Никита Андреевич, не думаю, что…

Олег не договаривает.

Потому что в этот момент телефон в моей ладони вибрирует.

Едва слышно.

Но мне хватает одного короткого дрожащего импульса, чтобы сердце врезалось в рёбра с безумной силой.

Замираю.

Воздух в комнате мгновенно густеет. Становится тяжёлым, вязким, почти липким.

На экране – неизвестный номер.

Я смотрю на цифры, и меня начинает мутить от предчувствия. Не от надежды… от чего-то гораздо более тёмного.

Внутри всё напрягается.

Пальцы не слушаются, но всё-таки я открываю сообщение.

«Сегодня в полночь. Кафе “Маяк”. Будь один».

На секунду мир останавливается.

Я смотрю на экран, не моргая.

Потом медленно поднимаю глаза на Олега… и опять смотрю на экран.

Перечитываю. Снова. И снова.

«…Будь один».

- Что там? – тихо спрашивает Олег. Внимательного взгляда с меня не сводит.

Тихо выдыхаю, а потом как можно беспечнее отвечаю:

- Ерунда. С поставкой проблема.

А сам смотрю на часы.

Двенадцатый час...

Впервые за эти сутки убираю телефон в карман... и иду к двери.

- Вы куда? – в спину летит взволнованный голос Олега.

- Подышать. Душно тут. Скоро вернусь. – бросаю на ходу.

И покидаю квартиру.

Один.

Глава 49.

* Никита *

Тревога не отпускает.

Наоборот, она всё сильнее разрастается внутри, распаляется, заставляя и без того рваное дыхание сбиваться. Сердце молотит в груди.

Я уже несколько минут сижу в «Маяке»… и это какая-то грёбаная клоака.

Мерзкое, отвратительное сборище выпивох всех возрастов.

Настоящий притон.

Нет, конечно, если хочется напиться до беспамятства, забыться и потеряться – это самое то. Но если ты трезв как стёклышко, если каждая клетка тела напряжена до предела – находиться здесь просто невыносимо.

От запаха дешёвых сигарет, перегара и пота тошнит.

Делаю глоток минералки и складываю руки на тяжёлом, из грубо обработанного обожжённого дерева, столе. Пальцы касаются чего-то липкого.

Морщусь.

В обычной жизни я бы никогда не зашёл сюда, но сейчас… я бы даже в адское пекло спустился, лишь бы узнать хоть что-то о Даше, поэтому гашу своё отвращение и в очередной раз обвожу тревожным взглядом большое тёмное помещение то ли кафе, то ли бара.

Красные стробоскопы тут и там режут темноту своими яркими лучами, выхватывают из мрака то чьё-то пьяное лицо, то край уродливого стола, то бутылку в чьей-то руке. Певица на сцене надрывается в микрофон. Её хриплый, надсадный голос царапает слух. Саксофон болезненно поёт рядом.

Живое пение здесь – чёртова пытка!

Каждый звук бьёт по натянутым нервам, заставляет вздрагивать… У меня отвратительное ощущение, будто кто-то водит холодным лезвием по моему позвоночнику… выбирая место, куда поглубже засадить нож.

Из угла, в котором я сижу, хорошо просматривается вход. И я вижу каждого нового посетителя.

О том, что меня заманили в ловушку, не думаю.

Я слишком нужен тестю, чтобы меня убивать. Да и мы оба понимаем, что я сам бы к нему пришёл, если бы он позвал.

Только вот он не зовёт. Выкручивает мне нервы... Ломает Дашу.

Мразь.

Задыхаюсь, когда мысль о том, что Даша нужна этому старому извращенцу, чтобы надавить на меня, снова впивается в мозг.

Моё сердце в раскуроченной грудине снова разлетается на кусочки.

Откидываюсь на спинку неудобного, такого же громоздкого, как и стол, деревянного стула. Руки сами сжимаются в кулаки. В голове стоит невыносимый гомон – пьяные голоса, звон бокалов, чей-то истеричный смех... но все эти звуки перебивает набатом бьющееся в моей голове имя:

«Даша. Даша. Даша».

Хочется просто закрыть глаза, и дать себе выдохнуть хотя бы на несколько минут, но я продолжаю внимательно сканировать каждого входящего в эту клоаку мужчину. Каждого, кто проходит мимо, провожаю взглядом, пока он не исчезнет из поля зрения.

Когда ехал сюда, у меня ещё была слабая надежда, что это тесть назначил мне встречу. Но сейчас, сидя здесь, я понимаю – Кузин никогда бы не вошёл в это жуткое место.

Это не его уровень.

И даже не уровень его людей.

Тогда кто решил встретиться со мной здесь?

В горле пересыхает.

Смотрю на часы.

Уже пять минут первого.

Кулаки медленно разжимаются, пальцы начинают нервно барабанить по столу… и вдруг краем глаза я замечаю движение.

Резко поворачиваюсь в нужную сторону.

Между столиками, пьяно раскачиваясь в такт музыке, движется мужчина.

Массивный. Широкоплечий. Высокий.

И он идёт прямо ко мне.

Сердце пропускает удар.

Ещё мгновение… и парень грузно опускается на стул напротив меня, полностью загораживая мне танцпол, надрывающуюся певицу, и красные вспышки стробоскопов.

Мои пальцы замирают и перестают отстукивать рваный ритм по грязной столешнице.

Я весь подбираюсь. Тревога за Дашу разрядами тока бьёт под кожей.

Мы молчим.

Лицо незнакомца разглядеть невозможно – его голова опущена вниз, и на неё наброшен капюшон серой толстовки.

Тихо выдыхаю, когда между нами на стол с громким стуком опускается открытая бутылка пива… и в этот же момент рядом с ней на дерево ложится смятый кусок бумаги, выпавший из левой руки мужчины.

Внутренности стягиваются узлом.

Я смотрю на бумагу, а потом обращаю внимание на его руки – на них чёрные латексные перчатки.

Никаких отпечатков.

Это профессионал.

Пальцами подцепляю смятый бумажный комок и подтягиваю его к себе. Бросаю взгляд по сторонам и только потом разворачиваю его… и забываю, как дышать. Сердце подпрыгивает в горло.

«Завтра в полночь я привезу её сюда».

Написано крупно печатными буквами.

Резко, не задумываясь, что, совершаю ошибку, подаюсь вперёд.

- Ты знаешь, где Даша?! Как она?!

Наклоняюсь ближе. Наверно слишком близко. Но мне плевать.

Я. Должен. Знать!

Он коротко кивает. Один раз.

Потом достаёт из кармана маленький блокнот и огрызок карандаша. Быстро пишет и поворачивает блокнот ко мне.

«Увези её в безопасное место. Никто не должен знать!»

Догадка простреливает моментально.

Поднимаю глаза на незнакомца, но вглядываюсь только в тени.

- Среди моих людей крыса?

Он молчит. Секунду. Две... и кивает.

Глава 50.

* Даша *

«В одиннадцать вечера я приду за тобой. Будь готова».

Снова и снова повторяю про себя слова записки, пока горячая вода обжигает плечи и стекает по спине.

Голова раскалывается – тупая, давящая боль пульсирует в висках. Но безумно радует то, что тело наконец снова слушается меня.

Я могу сидеть, стоять, говорить… но по-прежнему молчу. Только повторяю про себя эту фразу, что оставил после себя незнакомец.

Пар клубится вокруг, оседает на белом кафеле мелкими каплями. Я смотрю на них и думаю о записке и том мужчине…

Кто он и почему помогает мне?

Лбом прижимаюсь к мокрому кафелю. Сердце громко, отчаянно стучит в груди. Пальцы сжимаются в кулаки под горячими струями.

Я не знаю, что мне делать.

Кому я сейчас могу доверять?

Увы, упрямо напрашивается только один ответ - никому.

Но этот мужчина... возможно, это мой единственный шанс выбраться отсюда?

Не знаю. Я ничего не знаю.

Чёрт!

Бью кулаком по стене. Злость обжигает похуже горячей воды.

Закрываю глаза и шумно выдыхаю.

Ночью, после того как незнакомец ушёл, я так и не смогла уснуть. Лежала на кровати, уставившись в белый потолок, и слушала тишину. Считала удары собственного сердца и ждала рассвета.

Когда сквозь щель между тяжёлыми шторами пробился первый холодный луч – я почти заплакала от облегчения. Жуткое напряжение в этот момент наконец отпустило меня.

Я встала. Закуталась в тонкое покрывало и, держась за стену, дошла до ванной. Там ещё раз прочла скомканную записку и быстро разорвала её на мелкие кусочки. Включила воду и смотрела, как белые клочки бумаги закручиваются в воронке и исчезают.