Читаю на ходу, пока иду по трапу.

Один абзац.

Второй.

Останавливаюсь на третьем.

Стою посреди лётного поля, а сибирский ветер бьёт мне в лицо – острый и ледяной, как пощёчина – но я не чувствую холода.

Не чувствую вообще ничего.

Кроме одного слова, которое пульсирует в голове громким набатом.

«Поздно. Поздно. Поздно…»

- Машина у выхода, - Олег возникает рядом, и по его мрачному лицу я понимаю всё, что ещё не успел прочитать – я опоздал.

- Она… жива? – спрашиваю, сдерживая разрывающие грудину эмоции. Голос нещадно хрипит.

- В номере её нет.

- Охрана?

- Всех положили. Ментов не вызывали ещё. Вас ждём.

Киваю.

Впереди стоят три джипа. Олег кивает на средний.

Сажусь.

Снаружи я – само спокойствие… но под этой натянутой на рожу маской трещит лёд.

Они забрали её.

Похитили.

Увезли.

«Как с Настей…».

Жуткая фраза отца снова бьёт по вискам.

Прикрываю глаза. Слежу за дыханием… а сердце рваными болезненными толчками выталкивает ледяную, наполненную ужасом кровь…

Даша в руках врагов.

Сильных. Умных. Опасных.

Крайне опасных.

Через двадцать самых долгих в моей жизни минут мы подъезжаем к гостинице.

Она встречает меня тишиной.

Неправильной тишиной. Страшной.

Той, которая застывает в пространстве, когда уже ничего невозможно изменить.

Олег что-то говорит администратору на ресепшене. Тихо, быстро.

Я не слушаю.

Иду к лифту. Олег встаёт рядом.

Поднимаемся на нужный этаж.

Двери плавно открываются.

Я выхожу в коридор… и сразу иду к номеру, из которого вели наблюдение за Дашей – узнаю его по стоящим у двери двум одетым в чёрные костюмы мужчинам.

Поравнявшись с ними киваю и прохожу внутрь.

Трое охранников лежат на полу. В разных точках небольшого номера, как будто каждый пытался сделать что-то – встать, добраться до оружия, выстрелить – и не успел.

Пулевые отверстия – аккуратные, точные – в голове у каждого.

Профессиональная работа.

Олег останавливается рядом со мной.

- Полицию не вызывали, - говорит он тихо. – У нас ещё есть время.

- Сколько?

- Час. Может, чуть больше.

Смотрю на своих людей.

Я знаю их всех.

Серёга – крайний слева. Работал со мной четыре года. У него дочка, только в школу пошла. У Макса…

Ааа… чёрт.

Что-то сжимается в груди – тупо, тяжело, больно.

Тихо сглатываю ползущую по горлу горечь и выдыхаю.

Резко поворачиваюсь к Олегу.

- Убери всё, что может привести ментов туда, куда не нужно, - говорю, и собственный голос звучит незнакомо. Ровно, холодно и слишком спокойно. – Документы, паспорта, телефоны, всё, что есть в их вещах.

- Уже занимаемся, - Олег коротко кивает, - Паша подтирает видео.

- Хорошо. – киваю и разворачиваюсь.

Выхожу в коридор.

Останавливаюсь перед соседней дверью.

Её номер.

Дашин.

Олег молча протягивает мне ключ-карту.

Прикладываю.

Замок щёлкает.

Толкаю дверь.

Внутри тишина. Горит мягкий, тёплый свет. И запах. Её запах – цитрус и что-то цветочное. Он витает в воздухе, как призрак. Как напоминание о том, что она была здесь совсем недавно.

Прохожу вперёд… и останавливаюсь.

Потому что не могу заставить себя идти дальше.

Дышать не могу.

Физически не могу.

Грудь будто стягивают железные обручи, и они сейчас медленно, методично сжимаются, вышибая весь воздух из лёгких и сворачивая нахрен все внутренности.

Стою на месте, а взгляд скользит дальше. По смятой простыни на кровати, сдвинутой к середине подушке… и двум красным пятнам на белом постельном белье.

Я смотрю на них, и внутри разверзается абсолютная, звенящая пустота.

«Это её кровь».

Мысль вонзается под рёбра, и я чувствую, как что-то внутри меня ломается. С хрустом, с болью, с ужасом, который вгрызается в сердце.

Если она мертва...

- Никита Андреевич. Это вино, - тихо говорит Олег.

- Что?

- Капли на кровати, - начбез кивает в сторону постели. – Это вино. Не кровь.

Вино.

Просто вино.

Стою и смотрю на эти тёмные капли… и внутри медленно, мучительно медленно разжимается сталь, сковавшая меня.

Делаю глубокий вдох.

Первый нормальный вдох за последние несколько минут.

Потом второй.

Она жива.

Даша жива.

Закрываю глаза на секунду.

Только одну.

А потом резко открываю и разворачиваюсь к Олегу.

- Камеры в номере и коридоре. Все записи с этого этажа за последние шесть часов. Немедленно.

Начинаю давать указания. Но Олег останавливает меня.

- Это не нужно. Он не скрывался.

- Кто? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

- Это Глеб Орлов. Он вынес Дарью Васильевну из номера. – и тише добавляет: — Она была без сознания.

Не отвечаю.

Просто смотрю на смятую подушку.

И думаю о том, что Глеб Орлов ещё жив.

Пока.

Глава 45.

* Даша *

Смотрю на мужчину вальяжно развалившегося в кресле напротив меня.

Глаза медленно привыкают к свету, и я начинаю различать детали.

Ему около пятидесяти. Светлые волосы зачёсанны назад. Лицо с правильными, даже красивыми чертами, но всё впечатление о его привлекательности портят глаза - голубые, абсолютно пустые, холодные.

Он одет дорого, но не броско. На нём тёмно-синий пиджак, который я ранее приняла за свитер, белая рубашка без галстука, золотые часы на запястье, которые стоят наверно больше, чем я зарабатываю за год.

И от него волнами исходит такая опасность, что моё дребезжащее нутро медленно сбивается в ком.

- Кто вы? – спрашиваю хрипло. Горло саднит. Кажется, что каждый звук будто стеклянной крошкой его царапает изнутри. – Где я? И… почему я здесь?

На холёном лице незнакомца появляется почти незаметная улыбка – уголки губ чуть ползут вверх.

- Вопросы. Вопросы. – Он медленно качает головой. – Ты действительно нетерпеливая, Даша, как он и описывал.

- Кто… описывал? – запинаюсь. Сердце спотыкается и пропускает удар. – Глеб?

Имя вылетает раньше, чем я успеваю подумать, и я сама пугаюсь этого порыва.

Почему я спросила именно про него?

Светлая бровь незнакомца чуть приподнимается.

- Глеб? – в его голосе появляется лёгкое удивление, которое сменяется кривой ухмылкой. – Ты права. Именно он.

Что?!

Внутри всё обрывается.

- Вы знаете его?! - сиплю, хотя изнутри рвётся крик. – Где Глеб? Что вы с ним сделали?!

- Я? – привычным движением он достаёт из кармана пачку сигарет, выбивает одну и неспешно подкуривает. И всё это время ледяного… опасного взгляда с меня не спускает. – Дорогая моя, это не я что-то сделал с ним. Это он сделал кое-что для меня.

О чём он говорит?..

- Твой милый Глеб работает на меня, - поясняет мужчина, чуть растягивая слова. – Уже давно.

Мир останавливается.

Моя голова вдруг прилипает к подушке.

Я слышу, как за окном гудит ветер. Как мерно тикают часы на стене… и как моё сердце со звоном разбивается на осколки.

Рвано дышу.

Нет. Глеб не мог.

Зачем ему...

И вдруг в своей голове я снова слышу тихий голос Глеба: "Прости меня..."

- Неправда... - медленно качаю головой не в силах поверить. Снова поворачиваюсь к нему и уже совсем неуверенно, тихо произношу: – Вы лжёте...

- Это правда. Мне незачем врать. – Я ловлю в мужском взгляде жалость, и горечь ползёт вверх по моему горлу. – Ты думала, он тебя любит? Думала, это судьба свела вас в танцевальной студии? – Он замолкает н несколько секунд, а потом добивает: - Это я свёл. Дал задание и заплатил Глебу. Хорошо заплатил.

Тихо выдыхаю. Пальцы впиваются в холодную простынь и до боли сжимают её.

Мужчина затягивается сигаретой и выдыхает вверх тонкую струю горького белёсого дыма. Своих пустых глаз с меня не спускает… а я понимаю, что он просто играет со мной, как хищник с попавшей в его лапы добычей.