Я почти не дышу всё это время, пальцы с силой вцепляются в плотную ткань халата… а тонкие каблучки Анжелики уже звонко стучат по полу. Она идёт вперёд, но постоянно оборачивается на Никиту и снова и снова затравлено повторяет:

- Я не хотела... Я не хотела...

Никита на пару секунд останавливается напротив меня, наклоняется, обнимает моё лицо ладонями и с тревогой заглядывает мне в глаза.

- Она ничего не успела сделать тебе?

- Нет, - качаю головой.

Слышу, как он тихо выдыхает, на мгновение прикрыв глаза.

- Хорошо. Я вернусь через пару минут, Даша.

- Ладно.

Никита целует меня в лоб и быстро уходит.

Я смотрю ему вслед, и только сейчас начинаю нормально дышать. Сердце перестаёт взволнованно стучать в горле и опускается на место… но быстро подскакивает обратно, когда мужчина, держащий на прицеле Анжелику, поднимается, снимает с себя маску и знакомым голосом произносит:

- Здравствуй, Даша.

Мой только что успокоившийся пульс резко бьёт по вискам.

- Глеб? – растерянно сиплю и обхватываю себя руками.

Горло перехватывает то ли от страха, который ещё не выветрился из моей крови, то ли от неожиданности.

Смотрю на мужчину во все глаза.

- Что ты... Как ты здесь оказался?

Он не отпускает мой взгляд и в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние. Осколки неприятно скрипят под его грубыми подошвами.

Я хочу встать, но Глеб придерживает меня за руку, не давая подняться.

- Не вставай. Тут повсюду стекло.

Он жадно осматривает моё лицо, задерживается на отсутствующих бровях, потрескавшихся губах, прикрытой платком голове.

Мне становится так неуютно под этим взглядом. Так нехорошо... и стыдно. Когда-то он видел меня другой – красивой, весёлой, полной жизни... а сейчас...

Инстинктивно вся сжимаюсь, а Глеб вдруг опускается на корточки передо мной, кладёт голову мне на колени и утыкается лицом в мой живот.

Шепчет:

- Ты жива. Ты жива... Дашка…

Его низкий хриплый голос вибрациями проходит по моему телу, рассыпая по коже мурашки.

- Глеб... – сиплю.

Знаю, я должна ненавидеть его за то, что он сделал или, как минимум, бояться… но не получается.

Совершенно не получается.

Наоборот, я сейчас чувствую тепло… тепло, которое всегда ощущала рядом с ним… в прежней жизни.

Он крепко обнимает меня за талию и поднимает голову вверх.

- Простишь ли ты когда-нибудь меня, Даша? Скажи, что простишь, - смотрит на меня, не отпускает, а я снова тону в его взгляде. – Я много лет работал на Кузина под прикрытием. Не мог ничего рассказать тебе, - голос у него чуть садится и хрипит. – Даша, я не мог тогда поступить по-другому. Но я сразу знал, что вытащу тебя.

- Это ты помог мне бежать? – голос хрипит и совершенно не слушается меня. Пульс частит, отдаваясь в висках.

Он кивает. Ладонью поглаживает мою спину.

- Я не мог сделать это сам. Напарник действовал по моему плану. Я бы не позволил ему убить тебя, Даша.

Нервно сглатываю. Не знаю, что на это сказать. Я думала – Глеб предатель.

А он берёт мою руку и медленно, нежно целует её… бледную, холодную, с шелушащейся кожей… так, будто я всё ещё та, прежняя.

- Я так скучал по тебе, Даша, - шепчет и обнимает крепче. Ловит мой растерянный взгляд.

Молчу. Смотрю на Глеба и не понимаю, что чувствую.

Внутри меня – хаос. Мысли путаются. Я проваливаюсь то в одно воспоминание, то в другое. Глеб. Никита. Анжелика. Всё смешивается в один огромный ком, который душит меня.

Смотрю Глебу в глаза, чувствую его дыхание на своей коже, и внутри меня всё рушится… а потом я слышу шаги.

Резко поднимаю голову. Дыхание останавливается.

В дверях стоит Никита.

Глава 74.

* Даша *

Спустя пять лет

В тишине танцевального зала звучат первые аккорды танго – и моё тело мгновенно откликается. Позвоночник становится гибче, плечи расправляются, дыхание углубляется. Музыка тягучей волной входит в меня, заставляя ей полностью подчиниться.

Раскрытая ладонь Глеба ложится на талию. Расстояние между телами стирается. Шаг. Ещё шаг. Поворот. Он ведёт уверенно, по-мужски властно, красиво. Чуть наклоняет корпус, задавая направление.

Резкий поворот головы. Глубокий прогиб.

Его партнёрша – молоденькая совсем девчонка – робко улыбается, а Глеб не сводит с неё своего взгляда.

Голодного. Жадного.

Да-да, я всё это вижу. И я рада за него.

Музыка чуть ускоряется, становится резче, ярче, сочнее. Моя спина распрямляется, пальцы сжимают ткань платья. Я слышу танго не ушами – оно звучит… живёт в моём сердце.

Пары на начищенном до блеска паркете двигаются синхронно, скользят рядом со мной. Иногда я ловлю на себе взгляды своих учеников и, поддерживая их, улыбаюсь – у них всё отлично получается.

Но в один момент всё меняется – моё спокойствие исчезает.

Резко. Молниеносно. Как всегда, когда появляется Он.

Поднимаю голову и вижу мужа.

Всё моё тело вытягивается струной… и оживает. Тысячи мурашек рассыпаются по коже. Сердце пропускает удар, а потом срывается – начинает стучать быстрее, громче, так, что его биение отдаётся в ушах.

Никита лишь на мгновение останавливается в дверях.

Высокий. Статный. Во всём чёрном.

Тонкие, агрессивные завитки татуировки тянутся от шеи к ключице, убегая под воротник рубашки. В правой руке – букет алых роз.

Серые глаза мужа сразу находят меня и уже не отпускают.

Он пересекает зал медленно, уверенно.

Музыка продолжает играть, а для меня сейчас существует только Он.

Никита подходит ко мне и останавливается в шаге. Протягивает мне розы, и их сладкий аромат ложится на кожу, обволакивает.

Глаза в глаза. Дыхание сбивается с ритма, как и всегда рядом с Ним.

- Потанцуем? – спрашивает и протягивает мне руку.

Улыбаюсь и кладу свою ладонь в его.

- С удовольствием.

Он выводит меня на паркет, и его рука аккуратно ложится на мою талию… чуть выше, чем обычно, учитывая мой чуть заметный живот. Жар его руки обжигает сквозь ткань платья и растекается по коже.

Короткое мгновение глаза в глаза, и музыка подхватывает нас.

Никита ведёт чуть медленнее, чем требует темп. Бережнее. Осторожнее. Без резких движений и острых углов.

Я следую за ним.

Мы не произносим ни слова.

Смотрим в глаза друг другу и двигаемся. Шаг. Поворот. Никита прижимает меня к себе крепче. Его ладонь осторожно накрывает мой живот… и в то же мгновение мы оба чувствуем лёгкий, едва ощутимый толчок – наша дочка приветствует папу.

Через час мы уходим из студии. Я оставляю всё на администратора, забираю букет, свою сумочку, и мы с Никитой, держась за руки, выходим на улицу.

Вечерний город дышит прохладой, но рядом с мужем мне тепло.

Солнце уже почти село, и небо над нами розово-сиреневое, как цветущий байкальский багульник.

Мы идём не спеша. Рука в руке. Горячие, чуть шершавые пальцы мужа несильно сжимают мои.

Внутри теплота и абсолютное спокойствие.

- Богдан остался у родителей? – спрашиваю и поворачиваю голову к Никите.

- Да, - он усмехается. – Планировал оставить его с няней, но отец сегодня сам попросил отвезти его к ним. Говорит, заскучал без внука.

Андрей Маркович после аварии так и не встал. Но он жив и это главное.

Его криминальная империя развалилась… вернее, её растащили по кускам, и он практически остался ни с чем. Но все эти испытания только закалили его и изменили.

Не сразу, но Никита сумел простить его, и теперь наш сынишка, Богдан, часто гостит в доме старших Бессоновых.

Ему сейчас уже два года. У него серые папины глаза и мои тёмные волосы. Он родился в сильную метель, очень напоминавшую мне ту, что мы застали тогда на Байкале.

А сейчас, как и говорил дед Галдан, мы ждём дочку.

Прошло уже пять лет. И я не жалею ни о чём.

Ни о том, что снова доверилась Никите, ни о том, что снова позволила себе любить.