Никита.

Мой Никита.

Любимый.

Родной… а теперь совершенно чужой.

Её мужчина.

Их стоны заглушают громкую музыку, которая сейчас для меня звучит белым шумом.

Молча закрываю приоткрытую дверь.

И несколько секунд стою напротив.

Сознание ещё отказывается верить в то, что я сейчас видела, но я требую принять эту реальность... и оно с хрустом, сопротивляясь, но подчиняется.

Трусихой я никогда не была.

Увы, поверила в любовь мальчика-мажора.

Да, чёрт возьми, прокололась.

Согласна.

Что ж, жизнь дала мне смачную оплеуху и вернула в реальность, в которой богатые мальчики не влюбляются в нищих заучек.

- Даша... – осторожно скребётся позади меня Паша.

А я уже совершенно забыла про него.

Их стоны всё звучат и звучат из-за закрытой чёрной двери... за которой разбилось вдребезги моё сердце, будущее, счастье.

Чувствую, как солёные слёзы подступают к глазам, но я не позволю им пролиться.

Дома... дома буду загибаться в агонии, а сейчас...

Двигайся, Даша! Не будь истеричкой!

Шаг.

Второй.

Прочь отсюда с высоко поднятой головой.

Спину расправь, дура!

И только попробуй свалится на этих ходулях!

Кричу себе, заставлю тело слушаться мои команды и шевелиться.

Медленно, но уверенно иду по коридору на выход отсюда... подальше от этого ада...

Только как потушить тот пожар, что сжигает заживо изнутри??

- Даша, давай я отвезу тебя? – снова ловит меня за руку Паша. Его карие глаза прожигают во мне дыру... и в них я вижу одну только жалость.

"Не надо меня жалеть!" – мысленно кричу я, а вслух спрашиваю:

- Зачем? – холодно, грубо, надменно... абсолютно чужим, а не своим звонким голосом.

- Ну как... То есть, – он вглядывается в мои глаза, а они пустые, нет смысла в них смотреть, – как ты, Даш?

- Отлично. Разве не видно? – Опускаю свой взгляд на его пальцы на моей руке. – Отпусти.

- А? – Паша тоже переводит взгляд вниз и тут же разжимает свои холодные пальцы. – Да, прости.

Как только хватка на моей руке исчезает, я обхожу парня и иду дальше такой же смертельной поступью, вколачивая острые шпильки в бетонный пол.

- Блядь... – Паша идёт за мной. – Даша, ты меня пугаешь. Серьёзно.

Снова хмыкаю, а непролитые горькие слёзы стекают по моему горлу.

Подожди, Паш. Вот сейчас тебе станет по-настоящему страшно.

Подхожу к винтовой лестнице. Останавливаюсь у самого спуска.

Мой пустой, мёртвый взгляд равнодушно скользит по извивающимся на танцполе телам, по распивающим напитки парочкам у барной стойки... но самое главное, я не оглядываюсь назад.

Мама в детстве всегда учила меня: "Даже если падаешь, дочка, нужно подняться и снова идти вперёд". А ещё она говорила, что за себя нужно уметь постоять.

Спасибо тебе, мама!

Улыбаюсь сквозь готовые сорваться с ресниц слёзы и уверенно протягиваю руку к окрашенной в чёрный цвет стене, с тихим щелчком открываю защитную пластиковую крышку над большой красной кнопкой… и смело жму на неё.

Уходить так с музыкой, пусть даже это будет мат, крики и оглушающий рёв сигнализации, так ведь?

Глава 5.

* Даша *

Безумный вой сигнализации оглушает, дезориентирует, рвёт барабанные перепонки, вытесняя собой всё: музыку, смех, гвалт голосов на танцполе.

Я прижимаюсь плечом к шершавой чёрной стене.

Дышу громко и рвано.

Через мгновение холодные капли воды из потолочных спринклеров бьют меня по лицу, по плечам, пропитывают ткань платья, и вскоре оно мокрой, прилипшей к коже тряпкой, повисает на мне.

- Беги, дура! - голос Паши прорывается сквозь вой сирены, но я не двигаюсь.

Всё. Выдохлась. Перегорела... полностью обесточена.

Начинаю медленно оседать, рукой придерживаясь за мокрую стену... и вдруг меня кто-то резко поднимает обратно.

Поднимаю голову и ловлю на себе злой Пашин взгляд.

Он быстро перехватает меня за запястье и дёргает за собой, рывком тянет вниз по винтовой лестнице.

Я не сопротивляюсь.

Каблуки скользят по мокрым ступеням, и я спотыкаюсь, но Паша удерживает меня и снова тащит вперёд, расталкивая обезумевшую толпу внизу локтями.

Запахи бьют в нос: пот, алкоголь, дым сигарет, дорогой парфюм. Вода заливает лицо, и я почти ничего не вижу. Моё тело просто по инерции двигается за Пашей.

Толпа давит со всех сторон. Кто-то орёт мне в лицо, мой сопровождающий в ответ огрызается, но все голоса тонут в вое сирены.

Наконец Паша выволакивает нас сквозь распахнутые настежь двери на улицу, но не останавливается – он быстро ведёт меня дальше, за парковку, куда-то во дворы.

Честно говоря, мне совершенно безразлично куда мы идём.

Мыслей нет. Внутри пусто и холодно.

Тёплая майская ночь быстро принимает нас в свои объятия. Лужи блестят под жёлтыми фонарями, а воздух пахнет мокрым асфальтом и цветущей сиренью.

Вскоре мы достаточно далеко отходим от здания клуба. Шум толпы и вой сирены стихают, оставаясь лишь давящим гулом в ушах.

- Чёрт! Ну ты и сумасшедшая! – Паша наконец останавливается и резко поворачивается ко мне. Его лицо совершенно бледное, по мокрым волосам стекает вода. Чёрная футболка прилипла к мускулистому телу. – Тебя же по камерам найдут! Ты что, думала, это шутки?! Врубила сигнализацию и ушла?!

Он кричит, а у меня внутри разверзается пустота.

Ледяная. Мёртвая. Звенящая.

Я словно в старом глубоком колодце, от стен которого отскакивают его слова.

Я не понимаю их смысла.

Я сейчас вообще ничего не понимаю.

- Ты дрожишь.

- Да?

Опускаю свой взгляд вниз и замечаю, что да, я действительно сильно дрожу… но внутри меня такой холод, что я совершенно не чувствую его снаружи.

Инстинктивно обнимаю себя руками, но, кажется, теплее не становится.

Мокрое платье противно липнет к покрытой ледяными мурашками коже.

- Я отвезу тебя домой. Подожди, я сейчас подгоню машину.

Машинально, как робот, киваю.

- Стой здесь, - Паша говорит громче, словно он понимает, что я не слушаю его.

Снова киваю… а в голове пустота.

Паша подходит ближе, наклоняется и вглядывается мне в глаза.

- Вот же чёрт… - бубнит себе под нос, и повторяет: - Даша, стой здесь! Я быстро!

Он уходит обратно к клубу.

Вижу, как Паша несколько раз оборачивается, наверно, чтобы удостовериться, что я всё ещё стою на месте… но, когда он заходит за угол, я разворачиваюсь и ухожу.

Сначала неуверенно делаю первый шаг. Потом второй. Третий.

Медленно иду вперёд.

Промокшее платье тяжело обвисает, холодная ткань сильно липнет к бёдрам, сковывает движения, но я не останавливаюсь.

Ледяная пустота гонит меня вперёд.

Стук каблуков раздражает, и я снимаю туфли. Подхватываю чёрные лодочки замёрзшими пальцами, босыми ступнями касаюсь мокрого шершавого асфальта… и понимаю, что так значительно лучше... словно я коснулась реальности.

Делаю один глубокий вдох и уже быстрее шагаю дальше.

Сначала я иду вдоль дороги. Мимо пролетают дорогие машины. Свет их фар выхватывает из темноты лужи, блестящие, как чёрные зеркала.

Я больше не останавливаюсь.

Просто иду.

Город вокруг живёт своей ночной жизнью, но я будто шагаю сквозь плотный туман.

Внутри меня только лёд.

Нет ни мыслей, ни чувств.

Только пустота и странный рваный гул там, где когда-то билось моё сердце...

Наконец, я вижу знакомый подъезд. Захожу в него, бегом поднимаюсь по лестнице.

Ног уже не чувствую совершенно… да и, собственно, всё своё тело уже не чувствую.

В прихожей бросаю мокрые туфли у двери, и они бьются об пол с глухим стуком.

Быстро прохожу в ванную, оставляя за собой влажные грязные следы.

С трудом отдираю от себя платье.

Оно падает на кафель с тяжёлым шлепком, и я отталкиваю его ногой в сторону.

Долго стою под горячим душем. Вода обжигает кожу, но дрожь не проходит.