На мгновение я могу притвориться, что вихря, ревущего снаружи, нет. Я могу притвориться, что звенящих колокольчиков тревоги и красных лампочек, вспыхивающих в моей голове, нет. На мгновение я могу вздохнуть.

У меня есть Адель и Далия. И мы в безопасности.

Пока что.

Но вот момент проходит, ветер снова начинает завывать, и холодная дрожь ужаса снова пробирается по моему позвоночнику. И меня вдруг почти переполняет горечь от мысли, почему я вообще думала, что Адриан поможет мне.

Потому что он не поможет.

Адриан Кросс, с которым я столкнулась сегодня вечером, — это не тот парень, в которого я влюбилась. И даже не тот, кто разорвал мое сердце в клочья. Тот, от кого я бежала, чтобы спастись.

Адриан Кросс, которого я встретила сегодня, — это дьявол в костюме от Сэвил Роу. Полный ненависти. Полный злобы.

И совершенно очевидно, что ему наплевать на то, что я нуждаюсь в помощи.

Мне придется обратиться в другое место, чтобы защитить себя и двух людей, которых я люблю.

И что-то подсказывает мне, что Адриану это понравится меньше всего.

5

Я наслаждаюсь, да, наслаждаюсь, испуганными взглядами и тихим шепотом, которые распространяются по офису, как лесной пожар, когда я направляюсь в его кабинет.

Даже те, кто не сразу понимает, кто я, вскоре заражаются чумой страха, которая распространяется вокруг меня. Но я сдерживаю самодовольную улыбку, видя, как обычно самоуверенные дневные трейдеры и финансисты уходят в свои личные кабинеты или прячутся за стенами кабинетов.

Я даже мельком замечаю испуганного Сэма Вестерли — Вестерли из «Мурбрук и Вестерли» на стене этого самого здания — который скрывается в одном из элегантных конференц-залов хедж-фонда.

Они знают меня. Они боятся меня. Но, черт возьми, они также уважают меня.

Или, по крайней мере, они уважают огромные суммы денег, которые я влил в это место.

Хиггинс, то есть мой профессор в Lords, и его хедж-фонд — не единственное место, куда я вложил деньги семьи Кросс. Как я уже говорил, когда встречаются золотой мир элиты и темный мир преступности — это деньги. И даже такие привилегированные, богачи, как Сэм Уэстерли и ему подобные, быстро избавляются от любых моральных или социальных оговорок в отношении таких людей, как я, когда я кладу им на стол такие деньги.

Но сегодня я здесь не для того, чтобы увидеть старого доброго Сэма. Или его не менее испуганного партнера, Милтона Мурбрука.

Передо мной открывается дверь в личный кабинет их самого молодого и самого одаренного старшего трейдера. Озадаченное, но знакомое лицо встречает меня кривой улыбкой, когда я останавливаюсь перед ним.

— Немного драматично, не находишь, Адриан?

Оливер Принц смотрит на меня, отступая в сторону, и кивком головы жестикулирует, чтобы я вошел в его кабинет. Он закрывает за мной дверь с тяжелым щелчком и вздыхает, прислонившись к ней и сложив руки на груди.

— Если ты пытаешься добиться моего изгнания из финансового сообщества или прямого увольнения с этой гребаной работы, то ты делаешь фантастическую работу.

Я ухмыляюсь.

— Оливер, пожалуйста. Я здесь просто для того, чтобы увидеться с моим любимым трейдером и поинтересоваться, как обстоят дела с моим инвестиционным фондом.

Он проводит пальцами по своим темно-русым волосам. Затем вскидывает бровь и смотрит на меня, проходя мимо, чтобы сесть за свой стеклянный стол у панорамного окна в угловом офисе.

Оливеру всего двадцать четыре года — намного моложе, чем большинство людей, которые работают под его началом в этой компании. Но у него ум как у машины. И хотя он родом из богатых и привилегированных семей, именно его талант безупречно работать на рынках привел его туда, где он сейчас находится.

Для всего остального мира Оливер Принц — золотой мальчик. Трейдер с магическим чутьем и деловой хваткой, которая может соперничать с любой другой. Его репутация безупречна, а доходы от инвестиций — одни из лучших в отрасли.

Лучшие менеджеры хедж-фондов и финансовые группы падают к его ногам. Не только потому, что он может принести им много денег, или потому, что он очень умен, или потому, что он происходит из той же голубой крови, что и они, но потому, что золотой мальчик просто чертовски обаятелен и хорош.

Я уже говорил, что в нашей группе есть и короли, и злодеи. Некоторые находятся в серой средней зоне, как Ноэль или Ларс. Другие, как я или Кристофф, твердо стоят на территории злодеев.

Но есть еще и Оливер, который стоит в одном ряду с Томасом, если говорить о королях.

И все же, я вижу его насквозь.

По-моему, у него всегда был ум короля. Бога. Императора. Когда я смотрю на Оливера Принца, я не вижу золотого мальчика. Сквозь маску я вижу тьму и голод, в которых не уверен даже он сам.

Я вижу силу, которой люди должны бояться, если однажды он решит, что ему надоело быть золотым мальчиком.

Сегодня, однако, он все еще остается золотым мальчиком — если не считать явного раздражения из-за меня — поскольку он барабанит пальцами по своему столу. Я небрежно прогуливаюсь по комнате к его барной тележке и наливаю себе крепкий шотландский виски. Я поворачиваюсь и вопросительно поднимаю бровь, но он качает головой.

— Немного рановато в моем мире.

— Не в моем.

Я ухмыляюсь, подношу бокал к губам и легко опускаюсь в кресло напротив него. Я закидываю одну ногу на колено, откидываясь назад, пока кручу скотч в хрустальном стакане.

Оливер смотрит на меня со смесью раздражения и веселья. Возможно, он злится, что я решил зайти сюда со всей своей криминальной энергией военачальника. И в то же время его это слегка забавляет. Он не хочет этого показывать, но я знаю, что он сдерживает ухмылку, осознавая, что в течение следующего месяца о нем будут говорить в офисе после неожиданного визита его друга.

— Телефоны существуют, Кросс.

— У телефонов нет тридцатилетнего шотландского виски, хранящегося в офисе.

— Это говорит человек, у которого, я уверен, в кабинете стоит виски вдвое старше этого.

Я легко пожимаю плечами.

— Но это же на другом конце города, Оливер.

— Именно, Адриан.

Он откинулся в кресле, проводя кончиками пальцев по своей чисто выбритой челюсти.

— Как бы весело это ни было, и как бы я ни наслаждался нашим разговором, — ворчит он. — Сегодня я довольно занят. Так почему бы нам не покончить с ерундой и играми, а ты расскажешь мне, почему ты здесь без приглашения или предупреждения.

— Помимо виски?

Он усмехается, качая головой.

— Помимо виски.

Я медленно киваю.

— Ну... что ты знаешь о Нэссере Эль-Сайеде?

В комнате становится тихо. Оливер поднимает бровь.

Я прекрасно понимаю, что он знает, что значит для меня это имя. Возможно, я не раскрываю всю душу своим друзьям из Королей и злодеев. Но я поделился достаточно, чтобы они знали это имя, а также знали, что никогда, никогда не должны произносить его в моем присутствии.

Оливер прочистил горло.

— К чему ты клонишь, Адриан?

— Здесь нет никаких злых умыслов. И ничего коварного, уверяю тебя. Мне просто любопытно узнать о нем.

— Для чего? Для деловых целей?

— Возможно.

— Адриан, я не уверен, сколько раз мне нужно повторять тебе, что сегодня у меня нет времени на всякую чушь.

— Я не морочу тебе голову, Оливер, — ворчу я. — Скажи мне, что ты знаешь о нем.

Он хмурится на меня. Но прочищает горло, барабаня пальцами по подлокотнику своего кожаного кресла.

— Ладно, к черту. Давай сыграем в эту игру. Нэссер Эль-Сайед: пятьдесят шесть лет. Связан браком, не помню как именно, с королевской семьей Саудовской Аравии. — Он пожимает плечами. — Богат нефтью сверх того, что мы с тобой можем постичь, его лазейки есть практически в каждом темном бассейне и теневом правительстве между Северной Африкой и Китаем.

Когда я просто киваю, Оливер вздыхает и продолжает.