Я сжимаю ключи в кулаке, снимая их с крючка. Адриан стоит спиной ко мне в дверном проеме гостиной и разговаривает с Кейдом на темных, низких тонах.

Он не замечает, когда я проскальзываю мимо него. Он не слышит, когда я открываю дверь и улыбаюсь двум мужчинам, стоящим на страже у входа. Когда один из них делает шаг передо мной, я просто улыбаюсь и кладу ключи, кивая туда, где они могут видеть Адриана, разговаривающего по телефону позади меня.

— Мне просто нужно взять кое-что из машины, — говорю я как можно спокойнее, пытаясь скрыть ужас на своем лице.

Мужчины кивают, отступая в сторону. Я быстро спускаюсь по ступенькам вниз, на дорожку.

Позади меня хлопает входная дверь.

— Селеста!!!

Я начинаю бежать, проскакиваю через ворота и нажимаю на кнопку, чтобы разблокировать Range Rover.

— Селеста!!! — ревет Адриан.

Я все еще пытаюсь понять, почему кнопка разблокировки издала странный булькающий электронный звук вместо своего обычного яркого стрекотания, и думаю, что это странно, пока тянусь к дверной ручке внедорожника.

И тут все происходит в замедленной съемке.

Кто-то врезается в меня сзади, разворачивая меня. И я только успеваю вдохнуть его запах и почувствовать силу его тела, прижатого к моему, когда он разворачивает меня лицом к дому, прежде чем нас обоих внезапно охватывает обжигающий жар.

Вокруг нас гремит гром. И все, что я слышу, это крики, когда нас обоих подбрасывает в воздух и ударяет о ворота, а над нашими головами проносится огненный шар.

В оцепенении, лежа на земле со звоном в ушах и черными пятнами в глазах, я поворачиваюсь. Мое сердце учащенно бьется, глаза быстро моргают, когда я бледнею от тошноты и паники и смотрю на ревущее инферно, где раньше был Range Rover.

— Селеста!!!

Я осознаю, что он навис надо мной, ужас в его глазах, когда он держит мою голову.

— СЕЛЕСТА!!!

А потом все погружается в темноту.

29

Я наблюдаю за ней, когда она спит.

Лежа в моей постели, она выглядит так, будто видит сладкие, чудесные, невинные сны.

Как будто она не омрачена. Не сломлена.

В полном порядке.

И конечно, она так и выглядит, потому что она зарылась в мое одеяло, натянув его до подбородка. Прикрывая ожоги. Порезы. Бинты.

Я на секунду вздрагиваю, прерывая свое внимание на ней, когда доктор Брюэр, мой личный врач, заканчивает накладывать последние повязки на мои ребра.

— Что вы думаете?

Доктор Брюэр из тех врачей, для которых подобное не является чем-то шокирующим или ужасающим. А если и шокирует, то он чертовски хорошо это скрывает. Господь знает, что ему за это хорошо платят.

Много лет назад доктор Брюэр был врачом моего дяди. Я точно знаю, что он также лечил Альфи, и я уверен, что он залатал не одну дыру в Киллиане. Деньги хорошие, когда ты врач мафии, просто нужно быть доступным в очень странные часы и быть готовым иметь дело с некоторыми очень интересными ситуациями.

— Я думаю, что тебе следует не вставать на ноги, и я думаю, что через несколько недель ты сможешь сходить к косметическому дерматологу по поводу некоторых ожогов на спине.

— Я говорю не о себе.

Я киваю подбородком в сторону, где медсестра доктора Брюэра, Вероника, только что закончила измерять показатели Селесты.

— С ней все будет в порядке. К счастью, твоя спина, вероятно, приняла на себя самое худшее. А из разговора с твоим экспертом по взрывчатым веществам, мистером Блэком, следует, что взрыв был направлен в основном вверх, а не наружу. Что очень удачно для вас обоих, Адриан.

Я киваю.

— Полагаю, это можно назвать маленьким чудом.

Я хмурюсь.

Это вовсе не чудо. Это просто то, что произошло. Я уже получил предварительный отчет от Кейда после того, как он осмотрел место происшествия и пообщался с полицией.

Бомба, заложенная под передним сиденьем, была оснащена таймером, который срабатывал, когда дверь отпиралась электронным способом и кто-то садился за руль. Но то, что я выскочил из дома как маньяк и зарычал на нее — особенно после того, как услышал странный сигнал брелка — на несколько секунд ее остановило. Это не позволило ей оказаться внутри, когда взрывное устройство взорвалось.

Взрыв, я уверен, должен был вызвать неисчислимые разрушения. Никто не направлял его просто вверх, как огненный гейзер, а не наружу, как положено бомбе. Но мой Range Rover имеет пуленепробиваемую защиту по бокам, а не на крыше, из соображений веса, и именно поэтому столб огня пошел вверх, а не наружу, испепелив нас обоих.

У меня сильно обожжена спина. У нас обоих осколочные раны и раны от кусков раскаленного металла, пролетающих мимо нас.

Но, кроме этого, мы в порядке.

Я снова обращаю свое внимание на доктора Брюэра.

— Ты уверен?

Он кивает.

— Она в порядке, Адриан. Хотя ей нужен отдых. — Он смотрит на меня суровым взглядом. — Много отдыха, и я надеюсь, ясно выражаюсь.

— Что, блять, это значит?

— Он бросает взгляд на медсестру, которая краснеет и выбегает из комнаты, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Вероника упоминала о некоторых... — он прочистил горло. — О некоторых следах, когда она осматривала Селесту. Следы как отпечатки рук, как синяки. — Его бровь слегка приподнялась. — Интимные синяки.

— Если ты предполагаешь, что я бил свою жену...

— Я ничего не предлагаю, — говорит он, кладя руку мне на плечо. — Я также не осуждаю двух взрослых людей за то, что они по обоюдному согласию занимаются тем, чем хотят, за закрытыми дверями. Все, что я предлагаю, Адриан, это то, что ты должен уменьшить количество шлепков и да, сэр, пока ей не станет лучше. Это ясно?

— Да, сэр.

Он закатывает глаза, а я ухмыляюсь. Приятно, что он делает такую хорошую работу и так хорошо связан с моей семьей, потому что у доктора Брюэра, в отличие от большинства людей в моей жизни, нет гребаного фильтра.

— Что-нибудь еще, что мне следует знать?

Он качает головой.

— Просто отдыхайте, Адриан. Это то что нужно вам обоим.

— Спасибо за твою работу, доктор.

После того, как я выпроводил доктора и его медсестру — которая здесь потому, что даже если я доверю доктору Брюэру свою жизнь, он все равно не прикоснется к Селесте, — я сразу же возвращаюсь к ней.

Оставшись с ней наедине, я сажусь на край кровати и глажу волосы на ее лице. Мое сердце колотится, а челюсть сжимается.

Мне нужны чертовы ответы. Но сначала мне нужно отдохнуть от мира и хаоса, царящего в нем, и я должен провести это время с ней.

Я сижу там еще час, просто наблюдая за ней, лениво поглаживая ее волосы. Наконец, я достаю свой телефон, чтобы сделать необходимые звонки. Мои люди, конечно, уже оповещены.

Но у меня также есть друзья, которые могут помочь или хотя бы проконсультироваться, и очень удобно, что такие мужчины, как Альфи, по сравнению с такими, как Томас, могут предложить крайне полярно противоположные формы помощи.

После этого я убираю телефон. У меня болит голова, а в ушах все еще звенит от взрыва. И спина болит невыносимо.

Но она в порядке.

Она все еще жива.

Она все еще моя.

Я опускаюсь на кровать рядом с ней, прижимаю ее к себе.

Поглаживаю ее волосы. Чувствую биение ее пульса на запястье и биение ее сердца напротив моей груди.

Я пытаюсь понять, как так получилось, что от ненависти к этой женщине я перешел к желанию, чтобы она никогда не покидала меня.

30

Дверь моей спальни открывается в семь тридцать, как и каждое утро в эти дни, как по расписанию. Я уже проснулась и сижу, ожидая этого, не сводя глаз с двери, когда Адриан входит точно в срок, неся поднос с завтраком.

Процедура всегда проходит по одной и той же схеме.

Он приносит поднос к моей прикроватной тумбочке, хмурится на стакан с водой, который я оставила слишком близко к краю — по его мнению — и локтем отодвигает его, прежде чем поставить поднос на место. Он желает доброго утра ворчливым, чуть менее чем сердитым тоном, что всегда вызывает ухмылку на моих губах.